​​Февраль начался не календарём, а валом подростковых атак.

1 февраля, Тайцы, Ленобласть. Пятнадцатилетний школьник бросается на водителя скорой. Причина абсурдна: не понравилось, что тот смотрел, как медики спасают его друга.

4 февраля, Уфа. Девятиклассник открывает стрельбу из страйкбольного автомата прямо в гимназии. На место приезжает сам Хабиров. Заявляет: «игрушка». Но дело о покушении на убийство всё же возбуждают. Суд отпускает «игруна» под домашний арест — папа главный налоговик Башкирии. Маленький пахан, уверенный, что ему всё можно.

Тот же день, Краснодарский край. Семиклассница с кухонным ножом бросается на учителя, потом на одноклассницу. Девочка в больнице.

5 февраля, Красноярск. Восьмиклассница поджигает класс. Пятеро школьников и учитель в больнице, один ребёнок в тяжёлом состоянии отправлен в Москву.

7 февраля, снова Уфа. Подросток‑неонацист из NS/WP с ножом и петардами атакует иностранных студентов и полицейских в общежитии медуниверситета. Шесть раненых, двое в тяжёлом состоянии. Перед задержанием он успевает нарисовать кровью свастику.

Это не хаос, это закономерность. Когда телевизор круглосуточно льёт ненависть, когда «уроки ненависти» заменяют математику, когда детей строят в милитаристские колонны и учат презирать, ломаются самые слабые — подростки.

Но есть и другие. Те, кто понимает, что происходит, и бьёт по режиму.

27 января, Башкортостан. Два 15‑летних подростка поджигают железнодорожное оборудование. Им предъявлено обвинение по статье о теракте.

28 января, Тверская область. 14‑летний парень получает 7 лет колонии за поджог военкомата в Вышнем Волочке.

29 января, Нижний Новгород. Приговоры: 15‑летний школьник и 17‑летний студент — за поджог трёх базовых станций связи.

А в Башкортостане действует подпольное движение «Беҙ ҡара халыҡ» («Мы — чёрный люд»). Их акции — от залитого краской памятника Сталину до силовых выступлений. Народная поддержка у них есть.

Истории молодёжного сопротивления — не случайные вспышки. Это первые искры. Сегодня дети действуют разрозненно. Завтра они станут движением. Россия будущего родится не из страха, а из смелости. И каждый, кто сопротивляется сегодня, — часть этой грядущей свободы.

​​Что случилось в России за неделю

Партизаны «Свобода России» вывели из строя грузовой тепловоз армии РФ стоимостью в $300 тысяч в Ульяновске.
В Тульской области сожгли вышку связи возле завода «Аппаратура дальней связи».
В Брянске уничтожили релейный шкаф на стратегически важной ветке железной дороги.

На тупиковых путях станции Кочетовка-2 под Мичуринском в Тамбовской области поезд с топливом, следовавший в сторону Украины, сошёл с рельсов. Взорвались несколько цистерн, около 30 вагонов.

Партизаны АТЕШ уничтожили технический модуль телекоммуникационной вышки в Санкт-Петербурге.
В Белгородской области сожгли аппаратный модуль вышки связи. Всё размещённое на мачте оборудование полностью обесточено.

Партизаны Объединённого Фронта Сопротивления спалили релейный шкаф на станции Янаул в Башкортостане.

Партизаны КПД сожгли дотла склад похоронного бюро «Реквием» в Краснодаре. Контора — основной подрядчик МО РФ — оказывает ритуальные услуги по захоронению «СВОшников».

​​В то время как официальные сводки говорят о стабильности, а крупные медиа-агрегаторы создают шум из разрозненных видео, «на земле» идёт совсем иная работа. Сегодня с нами говорит Южак — лидер одной из самых самобытных и эффективных групп российского сопротивления: Кубанского партизанского движения (КПД).

КПД — это не «проект» из Telegram и не филиал внешних структур. Это почвенное явление, выросшее из специфики Юга России, географии и традиций вольнолюбия. Они не ищут хайпа, они бьют точно в цель. Понимая, что каждый успешный шаг в тылу — это спасённые жизни на фронте.

В этом разговоре мы решили отойти от простого описания акций. Мы задали прямые вопросы, как функционирует современная партизанская логистика. И — самое главное — какая интеллектуальная и техническая помощь необходима сегодня, чтобы завтра действия партизан стали системным фактором.

Это интервью для тех, кто перестал быть просто зрителем и ищет способы стать полезным «глазами», «умом» или ресурсом.

— Как изменился характер ваших действий за последний год? Стала ли система охраны более бдительной? Адаптируется ли партизанская мысль к меняющимся обстоятельствам?

— Характер действий изменился, мы стали уделять ещё больше внимания безопасности проведения акций, подготовке и разведке предполагаемого объекта атаки. Безусловно это сказалось на количестве диверсий. А цели в принципе остались те же.

Мы изучаем новые способы, которыми режим пытается ограничить свободу граждан. Это внедрение разных технологий слежки, видеонаблюдения, технологий СОРМ и т.д. Иногда приходится отказываться от проведения акций прямого действия из-за слишком большой опасности или невозможности гарантированной эвакуации бойца. В целом — да, режим применяет различные технологии для борьбы с собственными гражданами. Кратно увеличилось количество камер.

— Каких технологий — связь, оптика, дроны, софт — вам критически не хватает, чтобы минимизировать риски для участников акций? Не в теории, а на практике?

— Конечно, дронов. Мы усиленно работаем в этом направлении, многое уже сделано. Однажды даже провели акцию с помощью самодельного дрона. Тема очень интересная, безусловно за дронами будущее сопротивления.

— Какая помощь может пригодиться по части дронов — советы по сборке или управлению, печать на 3D-принтере?

— У нас есть специалисты, поэтому в первую очередь — средства на приобретение.

— Что для вас важнее: люди, материальная помощь, информация или что-то другое?

— Безопасность бойцов прежде всего, но она возможна только при наличии информации.

— Есть ли ресурсы, которые общество недооценивает, но без которых сопротивление просто не работает?

— Общество недооценивает информационные ресурсы, которые пишут о сопротивлении с самого начала войны. Например этот, на котором я сейчас имею честь давать данное интервью. Тему сопротивления необходимо раскачивать, это важно.

— Что сложнее всего восполнять в условиях постоянного давления и охоты?

— Потеря бойца. Опытного, проверенного невозможно восполнить.

— Что помогает вам продолжать, когда ресурсы на исходе, а благодарности нет и не предвидится?

— С тех пор, как начался этот ад, другого пути нет. Фотографии убитых украинских детей вызывают ярость и непреодолимое желание остановить это безумие.

— Если человек в РФ или за границей хочет вам помочь, какой способ поддержки вы считаете самым безопасным и эффективным на данный момент?

— Любая поддержка имеет значение, информационная и материальная. Мы предлагаем безопасные способы помощи КПД. Очень важной поддержкой считаем помощь в распространении информации о сопротивлении внутри РФ.

— Что бы вы сказали тем, кто уже морально готов помогать или участвовать, но ещё не знают, с чего начать?

— Рекомендую обратиться к нам или другую организацию по безопасным каналам связи. Найдётся работа для всех желающих бороться, вместе мы обязательно победим. Кубань будет свободной!

Анапа. 17 летний студент Илья с ружьём ворвался в техникум и открыл огонь. Охранник успел нажать тревожную кнопку, но погиб, спасая десятки жизней. Росгвардия приехала позже — когда стрелок уже ранил преподавателя и студента.

По слухам, причина — то ли взятка за диплом, который не дали, то ли желание повторить кровавые атаки в Керчи и Пензе. В соцсетях он давно выкладывал контент про нападения. Планировал с января.

В прошлом году в техникуме проводили «антитеррористические учения». Отчитались о «высокой готовности». Но когда пришла настоящая угроза — готовности не оказалось.

Росгвардия успевает вовремя только туда, где мирные люди выходят на митинг. Там, где действительно горячо, приходится надеяться лишь на себя.

С начала 2026-го это уже пятое нападение на учебные заведения: Нижнекамск, Уфа, Кодинск, Красноярск — и теперь Анапа.

Власть делает вид, что «шокирована». На деле ничего не меняется. Из телевизора льётся кровь войны. В школы приходят бывшие участники «СВО» и учат ненависти. Школа перестала быть местом, где учат жить и думать. Она стала фабрикой страха и покорности.

Государство само сеет ненависть — и пожинает её плоды. Пока система строится на крови и страхе — трагедии будут повторяться.

В Санкт-Петербурге снова говорят те, кто по возрасту должен осваивать алгебру и ходить в кружки.

5 февраля тринадцатилетний школьник поджёг колонку на автозаправке Лукойл.
12 февраля шестнадцатилетний — две заправки Татнефть.
Почти одновременно в парке отстоя вспыхнула электричка.

Если вперёд выходят те, у кого буквально вчера спрашивали домашнее задание, — это значит, что старшие слишком заняты собственной безопасностью.
Если юные делают шаг, а взрослые обсуждают риски — значит, они слишком долго выбирали комфорт.
Если у детей хватает решимости, а у общества хватает только вздохов — диагноз очевиден.

Сопротивление начинается там, где заканчиваются оправдания.
И эту черту пора переходить тем, кто считает себя взрослыми.

​​Когда диванные комментаторы заводят старую пластинку про «всё пропало» и «народ не тот», стоит просто посмотреть на факты.

Команда «Активатики» насчитала только за январь 218 протестных акций в России и на оккупированных территориях. Семь в сутки! Без выходных. Без рекламных пауз.

Да, формы разные. Где-то это плакат, где-то свеча, а где-то — поджог. Но каждое из этих действий требует храбрости, потому что за любой шаг сегодня можно дорого заплатить.

Пятьдесят раз люди выходили против репрессий и государственного насилия.

Минимум девять — против войны.

Не меньше 22 прямых партизанских подтверждённых ударов по инфраструктуре войны — от приграничья до Дальнего Востока. Горели релейные шкафы, вышки связи, локомотивы и автомобили карателей, а также штабы и склады Z-волонтёров.
Это не считая тех, ответственность за которые не взяла на себя ни одна партизанская группа — сходы с рельсов вагонов с военными грузами или нефтью, пожары на военных объектах, ликвидации военных преступников.

Были выступления в защиту городов, экологии, работы, больниц, школ.
Бизнес, который душат, тоже начал говорить.

Память о убитых не стерта — в январе в 25 российских регионах на 36 акциях вспоминали Станислава Маркелова и Анастасию Бабурову.

Это не витрина. Это пульс.

Страна, в которой каждый день находятся люди, готовые выйти, сказать, поджечь, повесить листовку, рискнуть свободой, — не мертва.
Людей пытаются запугать, убедить, что они одни и что сосед молчит. Но цифры упрямы: сосед не молчит. Он действует.

Надежда — это не настроение.
Надежда — это действие, которое кто-то уже совершил до тебя.

Они существуют. Они делают. Они не сдались.

Значит, вопрос не в том, возможны ли перемены.
Вопрос в том, присоединишься ли ты к тем, кто их приближает.

Что случилось в России за неделю

Партизаны сопротивления «Свобода России» уничтожили в костромском Галиче трансформатор питания вышки связи.
В чувашском городе Канаш уничтожили локомотив с бортовым номером 1597.

В Петербурге шестнадцатилетний подросток поджёг сразу две АЗС «Татнефти» — в Адмиралтейском и Московском районах.

В Москве на парковке Управления делами президента взорвали «Мерседес».

Партизаны ОФС подожгли трансформаторную подстанцию в Северодонецке.

Партизаны «АТЕШ» уничтожили в Орле оборудование магистрального грузового электровоза ВЛ80.

​​Ленинский суд Екатеринбурга вынес приговор Роману Штадлеру — два года и два месяца колонии поселения за хулиганство с угрозой насилия. Фигура не громкая, приговор — почти «гуманный». Но дело показательное.

Сначала Штадлеру инкриминировали не только хулиганство, но и «оскорбление чувств верующих» — одно из самых страшных преступлений в РФ после госизмены и терроризма. Прокурор требовал четыре года общего режима.

Само «преступление» произошло ещё в октябре 2023-го. Бар, вечер, танец на улице, холостой выстрел из травмата вверх. Всё. Никто не ранен, никто не пострадал, прохожие с детьми продолжают прогулку, как будто жизнь вокруг не рухнула. Видео через год появилось в соцсетях — и тут история ожила.

Его увидела «Русская община» завелась: бар напротив храма, да ещё в Великий пост. Донос получился красочный, СОБР ворвался в дом, Штадлера избили и отправили в СИЗО. Потом выпустили под запрет действий, но дело довели до суда.

В итоге «оскорбление чувств» не доказали даже прокуроры. Осталось «хулиганство» — якобы грубое нарушение порядка и «явное неуважение к обществу». Хотя на видео видно: люди вокруг не испугались, дети гуляли спокойно. Зато трогательно выглядит «потерпевший» —водитель, который проезжал где-то неподалёку и спустя время вспомнил, что испытал страх за жизнь. Чувства — категория гибкая, иногда срабатывают с двухгодичной задержкой.

А вот настоящие «кощунства» проходят незамеченными. На днях в храме подмосковного Обухово воспитанники центра «Динамит» в военной форме с муляжами автоматов скакали прямо перед алтарём — с благословения настоятеля. Прихожане молча смотрели.

«Общинники» это мероприятие как-то пропустили. Как ни странно, вопросы возникли уже внутри самой РПЦ. Настоятеля отстранили на время разбирательства. Без громких уголовных статей и разговоров о «неуважении к обществу».

Может быть, дело не в чувствах. И не в страхе.
А в том, кто именно имеет право определять, что считать оскорблением, а что — патриотическим воспитанием.

Впрочем, это уже вопрос не к суду.
Это вопрос к зрителям — и к их готовности отличать форму от сути.

​​В петербургской Мариинской больнице после инфаркта умер гатчинский художник ювелир Александр Доценко, осуждённый за «призывы к терроризму». Поводом стали открытки со стихами и надписями на украинском языке — «Путiняку на гiляку!», которые он вместе с женой Анастасией Дюдяевой разложил в магазине «Лента». Дело возбудили после доноса покупательницы, администрация магазина активно помогала карателям искать авторов.

Дюдяеву — приговорили к 3,5 годам, Доценко — к 3 годам колонии поселения. Они вину не признали. Доценко было 65 лет. Даже «мягкие» условия оказались смертельными.
До освобождения оставалось меньше года.

Это не первый случай. Даже в нынешнем году.

9 января в тюрьме строгого режима в Балашове Саратовской области умер Роман Сидоркин, осуждённый за «госизмену». Его и жену Татьяну схватили весной 2022 го, обвинив в передаче украинской разведке «технической документации» и подготовке диверсии. Летом 2023 го их осудили: Татьяне дали 13 лет, Роману — 17.

Но этого оказалось мало. В 2024 м Романа осудили снова — за «кражу военной продукции». С учётом предыдущего приговора Ленинский суд Курска назначил ему 23 года. В конце прошлого года у него диагностировали бронхит, затем пневмонию. 5 января его увезли в областную туберкулёзную больницу. Через четыре дня он умер.

Российские тюрьмы превратились в фабрику смертей. Туда бросают не ради «исправления», а для казни. Не только целенаправленная травля Навального, но даже «мягкие» приговоры становятся смертельными. Болезни не лечат, сроки бесконечно продлевают, а обвинения фабрикуют до конца жизни. Это не случайные трагедии — это сознательная политика режима: ломать судьбы, убивать будущее и превращать заключение в медленную казнь.

Но каждая такая смерть — это не конец, а свидетельство того, что режим боится даже открытки, стиха или листовки. Боится молодых и старых, боится правды, боится будущего.
И именно это будущее мы отвоюем.

Жертвы не напрасны: они становятся частью общей хроники сопротивления, частью памяти, которая не исчезнет и не будет стёрта.

Пока режим убивает, мы строим сеть, укрепляем фронт и верим — победа над злом неизбежна.

Что случилось в России за неделю

Партизан движения «Освободитель» уничтожил военный грузовик, принадлежащий Минобороны РФ.

Под Питером, в Сертолово взрыв обрушил два этажа военной комендатуры. Там находится учебный центр подготовки добровольцев к «СВО». Официальная версия — «пожарная халатность». Но признать диверсию на территории закрытой части означало бы расписаться: российские партизаны — сила, с которой каратели не справляются.

Партизаны «Свобода России» сожгли УАЗ росгвардейцев в Ростове-на-Дону.
В Екатеринбурге спалили вышку связи завода Уралтрансмаш.
В Кемеровской области сожгли релейный шкаф.

Партизаны ОФС уничтожили оборудование вышки сотовой связи под Екатеринбургом.

Партизаны «АТЕШ» уничтожили вышку связи в Липецке.

В полночь в Москве возле Савёловского вокзала взорван автомобиль карателей.

Убит лейтенант полиции и ранены двое его подручных, они отправлены в больницу. У одного ушиб головного мозга, а у второго ожог лица и контузия.

По первой информации с места взрыва, неизвестный герой метнул взрывное устройство в машину и спокойно отошёл на безопасное расстояние, снимая всё на видео. После взрыва он просто исчез.

Но уже через час путинские СМИ начали переписывать реальность: якобы «террорист‑смертник» погиб на месте. В это можно было поверить, если бы не сообщения этих же каналов, что все московские каратели на ушах, и ищут «террориста».

К утру однозначно утвердилась версия, что он погиб, а его личность установлена. Имя не названо, но зато известно, что он гражданин РФ и — иначе просто быть не может — действовал «по указке украинских спецслужб».

Власть пытается скрыть правду и переписать факты, но сам факт взрыва — доказательство, что система уязвима, её псы не неприкосновенны. Каждый удар по репрессивному аппарату — это напоминание, что страх больше не работает.

Сопротивление живёт, и каждый акт решимости говорит: режим не вечен, а народ сильнее страха.

Четыре года тоталитарный путинский режим ведёт кровавую войну ради удержания власти и реализации своих тёмных планов. Но в этой мрачной реальности вспыхивают огни Сопротивления — люди, которые не соглашаются жить в страхе и рабстве.

Они действуют в тени, но их цель — свет. Они рискуют всем, иногда жертвуют собой, чтобы у нас оставалась надежда и возможность дышать свободно. Их шаги — это удары по системе, их голоса — это напоминание, что честь и справедливость живы.

Каждый акт сопротивления — это трещина в монолите диктатуры. Каждый взрыв, каждая листовка, каждое слово правды — это доказательство: режим не вечен, а народ сильнее страха.

Сопротивление — это не отчаяние, а вера.
Оно рождается там, где власть думает, что всё под контролем.

Оно растёт там, где кажется, что нет выхода.
И оно побеждает, потому что свет всегда сильнее тьмы.