Апелляционный военный суд во Власихе оставил в силе вердикт: 19 летний Данила Багров — 9 лет застенков. За «приготовление» к участию в «террористической организации» и «госизмене». На деле — попытка вступить в Русский добровольческий корпус. Воевать за Украину. Значит, и за Россию — против кровавого путинского режима.

Его 17-летняя сестра Ева Багрова — тоже осуждена. Тоже военным судом. На четыре года. За фотографии командиров РДК на школьном стенде. Она назвала их героями России. За это суд назвал её «террористкой».

Карательная машина штампует взрослые сроки подросткам. Потому что боится. Боится фото. Боится слов. Боится тех, кто выбирает свободу.

Данила и Ева. РДК. ЛСР. Партизаны.
Это и есть Россия.
Живая. Настоящая. Несгибаемая.

​​Власть нервничает — и это слышно по щелчку затвора

Пискарёв, главный думский борец с «иностранным влиянием», внёс законопроект, по которому охранники ЧОПов на стратегических объектах получают право на боевое оружие. Не пистолеты — автоматы, а при желании и пулемёты.
Официальная легенда — беспилотники, защита ТЭК, больше 80% которых охраняют частные конторы. Что именно будут охранять ЧОПы, коме ТЭКов — тайна. А кто туда идёт работать — не секрет. Отставные военные. Бывшие каратели. И теперь — свежая партия «ветеранов СВО», включая тех, кого вчера вытаскивали из тюрем. Их «боевой опыт» ценится особенно высоко.

Автоматы и пулемёты якобы нужны им для борьбы с дронами. Но ни автомат, ни пулемёт для этого не подходят. Уверяют, что подходят охотничьи ружья — именно их сейчас массово изымают у граждан. Под тем же предлогом: «для защиты».

Автоматы и пулемёты нужны против людей. На фронте. А в тылу пока что в тылу обходились табельными пистолетами. И даже из них за время «СВО» чекисты на гражданке убили не меньше семи десятков человек — тех, кто сопротивлялся режиму.

Для разгона даже очень мощных протестов пулемёты тоже не нужны. Это показали Беларусь, Венесуэла, Грузия, Иран.
Пулемёты нужны для другого сценария. Когда дубинки и газ уже не помогают. Когда улица не пугается. Когда тыл перестаёт быть тылом.

Режим готовится не к беспилотникам.
Он готовится к гражданской войне.
Их оружие — страх. Наше оружие — свобода.
Сопротивление — не лозунг. Это дыхание страны.

​​Партизаны сопротивления «Свобода России» уничтожили релейный шкаф на путях снабжения аэродрома Травяны в Свердловской области. Авиабаза используется путинскими войсками для обучения и подготовки пилотов к боевым вылетам на Ми-8 и Ми-24. А в Обнинске спалили «Ладу» карателя из ФСИН. Восстановлению она не подлежит.

На 68 м километре МКАД, у улицы Петушкова и Трикотажного проезда, рванула электроподстанция №53 «Герцево». Вспышка осветила Дубравную, дома погрузились во тьму, фонари на Барышихе погасли, свет в квартирах замерцал.


В Ижевске партизаны «АТЕШ» подожгли трансформаторную подстанцию, обеспечивавшую питание ключевых цехов металлургического завода «БУММАШ». А на Арабатской стрелке, недалеко от села Стрелковое в оккупированной Херсонской области подожгли трансформаторный шкаф вышки связи.

На Урале в Нижнем Тагиле партизаны спалили сразу два волонтёрских штаба, где собирали помощь для войны против Украины. «Искра жизни» и «Время действовать» стояли на одной улице — и обе вспыхнули почти одновременно.

Военный суд во Власихе подтвердил приговор. Карательная машина не дала задний ход. Данила Багров, 19 лет получил 9 лет заключения. Ева Багрова, 17 лет — его сестра. Приговор — 4 года.

В оккупированном Скадовске Херсонской области партизаны ОФС сожгли автомобиль, которым пользовались офицеры ВС РФ.

​​В Томске, в школе № 4, ученикам устроили «тематические кинопоказы» — «1984», «Гарри Поттер», «Бэтмен: Начало», «12 стульев» и «Майор Гром». Всё это — не по инициативе учителей, а строго по методичкам Национального центра «информационного противодействия терроризму и экстремизму». Последние слова звучат так, будто их писали в состоянии бюрократического экстаза.

После просмотра школьникам предложили обсудить, почему герои становятся преступниками, и определить признаки «деструктивного поведения». Главного героя «1984» Уинстона Смита назвали «радикалом». В отчёте школы написано: его «деструктивность» проявляется в «единоличных попытках противостоять тоталитарному режиму», «ненависти к партии» и «попытках подорвать доверие к ней», что «может привести к революции». То есть — противостояние тоталитаризму объявлено преступлением, а революция — абсолютным злом.

Малограмотные составители методички, разумеется, не знают, что через три десятка лет венгерский писатель и диссидент Дьёрдь Далош написал продолжение — роман «1985». Герой этого романа, Мухаммед Сэнли, которому помогает Смит, поднял восстание. По их прикидкам, это наверняка посягательство на основы конституционного строя.

Разбирали и других персонажей. Драко Малфой — буллер. Остап Бендер — манипулятор. Катерина Кабанова из «Грозы» — «деструктивна», потому что «не смогла адаптироваться в роли жены». То есть не подчинилась домашнему насилию. А должна бы...

Удивляет, что не дошли до «Властелина колец». Братство кольца наверняка записали бы в ОПГ, покушавшееся вмешательство во внутренние дела Мордора.

Странно другое — почему с этим так долго тянули. Ещё в 2019 м в Москве отказались показывать спектакль по «Чиполлино» — за пропаганду «цветной революции» и «разжигание ненависти к социальной группе». Эта группа — чиньё. Которое откровенно себя ассоциирует с отрицательными персонажами «антирежимной» сказки Джанни Родари.

Они пытаются переписать классику, превратить героев в преступников, а сопротивление — в «деструктивность». Но именно это и есть признание страха.
Каждый свободный человек — уже угроза режиму.
Читай. Думай. Объединяйся.
И строй свою Россию — где правда не преступление, а сила.

​​7 февраля 1885 года в Шлиссельбургской крепости казнили революционера-народника Ипполита Мышкина.

Не символ. Не «образ эпохи». Человек, который последовательно отказался жить наполовину.

Он печатал запрещённые книги в Москве — до тех пор, пока жандармы не разгромили типографию и не арестовали его невесту. Он не сделал из этого частную трагедию. Он сделал из этого политический факт.

Он пошёл освобождать Чернышевского, пройдя сотни вёрст по Лене. Его схватили. Он бежал. Скрывался в тайге. Его снова поймали. Отправили в Петербург. Аккурат на «процесс 193-х». Где он сказал не эффектную речь, а точный диагноз: здесь торгуют чужой жизнью, истиной и справедливостью — из холопства и жадности.

Это не было геройством. Это было называнием вещей своими именами — в месте, где за это ломают судьбы.

Его приговорили к каторге. Он бежал. Ему добавили срок. Он поднимал протесты и голодовки. Не потому что верил в скорую победу — а потому что не считал допустимым приспособление.

В результате его отправили в Шлиссельбург. Туда, где людей превращали в тишину.

Он избил надзирателя. Не из отчаяния. Из принципа. Он понимал, где находится.
Понимал, чем это кончится. И понимал, что жить дальше тоже придётся. И именно поэтому не отступал.

Каждый раз ему давали понять: можно жить тише. Можно сохранить себя.
Но он не ждал «подходящего момента». Не искал безопасной роли. Не измерял свою полезность комфортом окружающих.

Он знал только одно: если власть не слышит, с ней не разговаривают — ей сопротивляются.

«Можем ли мы мечтать о мирном пути, когда за всякое несогласие награждают каторгой? Практическая деятельность должна заключаться не в том, чтобы вызвать революцию, а в том, чтобы гарантировать её исход. Это достигается объединением всех революционных элементов».

Прошло полтора века.
Логика власти не изменилась.


История Мышкина неудобна не потому, что он погиб. А потому, что он не оставил себе лазеек.

Он написал свою часть истории.
Теперь — твоя очередь.

​​Февраль начался не календарём, а валом подростковых атак.

1 февраля, Тайцы, Ленобласть. Пятнадцатилетний школьник бросается на водителя скорой. Причина абсурдна: не понравилось, что тот смотрел, как медики спасают его друга.

4 февраля, Уфа. Девятиклассник открывает стрельбу из страйкбольного автомата прямо в гимназии. На место приезжает сам Хабиров. Заявляет: «игрушка». Но дело о покушении на убийство всё же возбуждают. Суд отпускает «игруна» под домашний арест — папа главный налоговик Башкирии. Маленький пахан, уверенный, что ему всё можно.

Тот же день, Краснодарский край. Семиклассница с кухонным ножом бросается на учителя, потом на одноклассницу. Девочка в больнице.

5 февраля, Красноярск. Восьмиклассница поджигает класс. Пятеро школьников и учитель в больнице, один ребёнок в тяжёлом состоянии отправлен в Москву.

7 февраля, снова Уфа. Подросток‑неонацист из NS/WP с ножом и петардами атакует иностранных студентов и полицейских в общежитии медуниверситета. Шесть раненых, двое в тяжёлом состоянии. Перед задержанием он успевает нарисовать кровью свастику.

Это не хаос, это закономерность. Когда телевизор круглосуточно льёт ненависть, когда «уроки ненависти» заменяют математику, когда детей строят в милитаристские колонны и учат презирать, ломаются самые слабые — подростки.

Но есть и другие. Те, кто понимает, что происходит, и бьёт по режиму.

27 января, Башкортостан. Два 15‑летних подростка поджигают железнодорожное оборудование. Им предъявлено обвинение по статье о теракте.

28 января, Тверская область. 14‑летний парень получает 7 лет колонии за поджог военкомата в Вышнем Волочке.

29 января, Нижний Новгород. Приговоры: 15‑летний школьник и 17‑летний студент — за поджог трёх базовых станций связи.

А в Башкортостане действует подпольное движение «Беҙ ҡара халыҡ» («Мы — чёрный люд»). Их акции — от залитого краской памятника Сталину до силовых выступлений. Народная поддержка у них есть.

Истории молодёжного сопротивления — не случайные вспышки. Это первые искры. Сегодня дети действуют разрозненно. Завтра они станут движением. Россия будущего родится не из страха, а из смелости. И каждый, кто сопротивляется сегодня, — часть этой грядущей свободы.

​​Что случилось в России за неделю

Партизаны «Свобода России» вывели из строя грузовой тепловоз армии РФ стоимостью в $300 тысяч в Ульяновске.
В Тульской области сожгли вышку связи возле завода «Аппаратура дальней связи».
В Брянске уничтожили релейный шкаф на стратегически важной ветке железной дороги.

На тупиковых путях станции Кочетовка-2 под Мичуринском в Тамбовской области поезд с топливом, следовавший в сторону Украины, сошёл с рельсов. Взорвались несколько цистерн, около 30 вагонов.

Партизаны АТЕШ уничтожили технический модуль телекоммуникационной вышки в Санкт-Петербурге.
В Белгородской области сожгли аппаратный модуль вышки связи. Всё размещённое на мачте оборудование полностью обесточено.

Партизаны Объединённого Фронта Сопротивления спалили релейный шкаф на станции Янаул в Башкортостане.

Партизаны КПД сожгли дотла склад похоронного бюро «Реквием» в Краснодаре. Контора — основной подрядчик МО РФ — оказывает ритуальные услуги по захоронению «СВОшников».

​​В то время как официальные сводки говорят о стабильности, а крупные медиа-агрегаторы создают шум из разрозненных видео, «на земле» идёт совсем иная работа. Сегодня с нами говорит Южак — лидер одной из самых самобытных и эффективных групп российского сопротивления: Кубанского партизанского движения (КПД).

КПД — это не «проект» из Telegram и не филиал внешних структур. Это почвенное явление, выросшее из специфики Юга России, географии и традиций вольнолюбия. Они не ищут хайпа, они бьют точно в цель. Понимая, что каждый успешный шаг в тылу — это спасённые жизни на фронте.

В этом разговоре мы решили отойти от простого описания акций. Мы задали прямые вопросы, как функционирует современная партизанская логистика. И — самое главное — какая интеллектуальная и техническая помощь необходима сегодня, чтобы завтра действия партизан стали системным фактором.

Это интервью для тех, кто перестал быть просто зрителем и ищет способы стать полезным «глазами», «умом» или ресурсом.

— Как изменился характер ваших действий за последний год? Стала ли система охраны более бдительной? Адаптируется ли партизанская мысль к меняющимся обстоятельствам?

— Характер действий изменился, мы стали уделять ещё больше внимания безопасности проведения акций, подготовке и разведке предполагаемого объекта атаки. Безусловно это сказалось на количестве диверсий. А цели в принципе остались те же.

Мы изучаем новые способы, которыми режим пытается ограничить свободу граждан. Это внедрение разных технологий слежки, видеонаблюдения, технологий СОРМ и т.д. Иногда приходится отказываться от проведения акций прямого действия из-за слишком большой опасности или невозможности гарантированной эвакуации бойца. В целом — да, режим применяет различные технологии для борьбы с собственными гражданами. Кратно увеличилось количество камер.

— Каких технологий — связь, оптика, дроны, софт — вам критически не хватает, чтобы минимизировать риски для участников акций? Не в теории, а на практике?

— Конечно, дронов. Мы усиленно работаем в этом направлении, многое уже сделано. Однажды даже провели акцию с помощью самодельного дрона. Тема очень интересная, безусловно за дронами будущее сопротивления.

— Какая помощь может пригодиться по части дронов — советы по сборке или управлению, печать на 3D-принтере?

— У нас есть специалисты, поэтому в первую очередь — средства на приобретение.

— Что для вас важнее: люди, материальная помощь, информация или что-то другое?

— Безопасность бойцов прежде всего, но она возможна только при наличии информации.

— Есть ли ресурсы, которые общество недооценивает, но без которых сопротивление просто не работает?

— Общество недооценивает информационные ресурсы, которые пишут о сопротивлении с самого начала войны. Например этот, на котором я сейчас имею честь давать данное интервью. Тему сопротивления необходимо раскачивать, это важно.

— Что сложнее всего восполнять в условиях постоянного давления и охоты?

— Потеря бойца. Опытного, проверенного невозможно восполнить.

— Что помогает вам продолжать, когда ресурсы на исходе, а благодарности нет и не предвидится?

— С тех пор, как начался этот ад, другого пути нет. Фотографии убитых украинских детей вызывают ярость и непреодолимое желание остановить это безумие.

— Если человек в РФ или за границей хочет вам помочь, какой способ поддержки вы считаете самым безопасным и эффективным на данный момент?

— Любая поддержка имеет значение, информационная и материальная. Мы предлагаем безопасные способы помощи КПД. Очень важной поддержкой считаем помощь в распространении информации о сопротивлении внутри РФ.

— Что бы вы сказали тем, кто уже морально готов помогать или участвовать, но ещё не знают, с чего начать?

— Рекомендую обратиться к нам или другую организацию по безопасным каналам связи. Найдётся работа для всех желающих бороться, вместе мы обязательно победим. Кубань будет свободной!

Анапа. 17 летний студент Илья с ружьём ворвался в техникум и открыл огонь. Охранник успел нажать тревожную кнопку, но погиб, спасая десятки жизней. Росгвардия приехала позже — когда стрелок уже ранил преподавателя и студента.

По слухам, причина — то ли взятка за диплом, который не дали, то ли желание повторить кровавые атаки в Керчи и Пензе. В соцсетях он давно выкладывал контент про нападения. Планировал с января.

В прошлом году в техникуме проводили «антитеррористические учения». Отчитались о «высокой готовности». Но когда пришла настоящая угроза — готовности не оказалось.

Росгвардия успевает вовремя только туда, где мирные люди выходят на митинг. Там, где действительно горячо, приходится надеяться лишь на себя.

С начала 2026-го это уже пятое нападение на учебные заведения: Нижнекамск, Уфа, Кодинск, Красноярск — и теперь Анапа.

Власть делает вид, что «шокирована». На деле ничего не меняется. Из телевизора льётся кровь войны. В школы приходят бывшие участники «СВО» и учат ненависти. Школа перестала быть местом, где учат жить и думать. Она стала фабрикой страха и покорности.

Государство само сеет ненависть — и пожинает её плоды. Пока система строится на крови и страхе — трагедии будут повторяться.

В Санкт-Петербурге снова говорят те, кто по возрасту должен осваивать алгебру и ходить в кружки.

5 февраля тринадцатилетний школьник поджёг колонку на автозаправке Лукойл.
12 февраля шестнадцатилетний — две заправки Татнефть.
Почти одновременно в парке отстоя вспыхнула электричка.

Если вперёд выходят те, у кого буквально вчера спрашивали домашнее задание, — это значит, что старшие слишком заняты собственной безопасностью.
Если юные делают шаг, а взрослые обсуждают риски — значит, они слишком долго выбирали комфорт.
Если у детей хватает решимости, а у общества хватает только вздохов — диагноз очевиден.

Сопротивление начинается там, где заканчиваются оправдания.
И эту черту пора переходить тем, кто считает себя взрослыми.

​​Когда диванные комментаторы заводят старую пластинку про «всё пропало» и «народ не тот», стоит просто посмотреть на факты.

Команда «Активатики» насчитала только за январь 218 протестных акций в России и на оккупированных территориях. Семь в сутки! Без выходных. Без рекламных пауз.

Да, формы разные. Где-то это плакат, где-то свеча, а где-то — поджог. Но каждое из этих действий требует храбрости, потому что за любой шаг сегодня можно дорого заплатить.

Пятьдесят раз люди выходили против репрессий и государственного насилия.

Минимум девять — против войны.

Не меньше 22 прямых партизанских подтверждённых ударов по инфраструктуре войны — от приграничья до Дальнего Востока. Горели релейные шкафы, вышки связи, локомотивы и автомобили карателей, а также штабы и склады Z-волонтёров.
Это не считая тех, ответственность за которые не взяла на себя ни одна партизанская группа — сходы с рельсов вагонов с военными грузами или нефтью, пожары на военных объектах, ликвидации военных преступников.

Были выступления в защиту городов, экологии, работы, больниц, школ.
Бизнес, который душат, тоже начал говорить.

Память о убитых не стерта — в январе в 25 российских регионах на 36 акциях вспоминали Станислава Маркелова и Анастасию Бабурову.

Это не витрина. Это пульс.

Страна, в которой каждый день находятся люди, готовые выйти, сказать, поджечь, повесить листовку, рискнуть свободой, — не мертва.
Людей пытаются запугать, убедить, что они одни и что сосед молчит. Но цифры упрямы: сосед не молчит. Он действует.

Надежда — это не настроение.
Надежда — это действие, которое кто-то уже совершил до тебя.

Они существуют. Они делают. Они не сдались.

Значит, вопрос не в том, возможны ли перемены.
Вопрос в том, присоединишься ли ты к тем, кто их приближает.

Что случилось в России за неделю

Партизаны сопротивления «Свобода России» уничтожили в костромском Галиче трансформатор питания вышки связи.
В чувашском городе Канаш уничтожили локомотив с бортовым номером 1597.

В Петербурге шестнадцатилетний подросток поджёг сразу две АЗС «Татнефти» — в Адмиралтейском и Московском районах.

В Москве на парковке Управления делами президента взорвали «Мерседес».

Партизаны ОФС подожгли трансформаторную подстанцию в Северодонецке.

Партизаны «АТЕШ» уничтожили в Орле оборудование магистрального грузового электровоза ВЛ80.

​​Ленинский суд Екатеринбурга вынес приговор Роману Штадлеру — два года и два месяца колонии поселения за хулиганство с угрозой насилия. Фигура не громкая, приговор — почти «гуманный». Но дело показательное.

Сначала Штадлеру инкриминировали не только хулиганство, но и «оскорбление чувств верующих» — одно из самых страшных преступлений в РФ после госизмены и терроризма. Прокурор требовал четыре года общего режима.

Само «преступление» произошло ещё в октябре 2023-го. Бар, вечер, танец на улице, холостой выстрел из травмата вверх. Всё. Никто не ранен, никто не пострадал, прохожие с детьми продолжают прогулку, как будто жизнь вокруг не рухнула. Видео через год появилось в соцсетях — и тут история ожила.

Его увидела «Русская община» завелась: бар напротив храма, да ещё в Великий пост. Донос получился красочный, СОБР ворвался в дом, Штадлера избили и отправили в СИЗО. Потом выпустили под запрет действий, но дело довели до суда.

В итоге «оскорбление чувств» не доказали даже прокуроры. Осталось «хулиганство» — якобы грубое нарушение порядка и «явное неуважение к обществу». Хотя на видео видно: люди вокруг не испугались, дети гуляли спокойно. Зато трогательно выглядит «потерпевший» —водитель, который проезжал где-то неподалёку и спустя время вспомнил, что испытал страх за жизнь. Чувства — категория гибкая, иногда срабатывают с двухгодичной задержкой.

А вот настоящие «кощунства» проходят незамеченными. На днях в храме подмосковного Обухово воспитанники центра «Динамит» в военной форме с муляжами автоматов скакали прямо перед алтарём — с благословения настоятеля. Прихожане молча смотрели.

«Общинники» это мероприятие как-то пропустили. Как ни странно, вопросы возникли уже внутри самой РПЦ. Настоятеля отстранили на время разбирательства. Без громких уголовных статей и разговоров о «неуважении к обществу».

Может быть, дело не в чувствах. И не в страхе.
А в том, кто именно имеет право определять, что считать оскорблением, а что — патриотическим воспитанием.

Впрочем, это уже вопрос не к суду.
Это вопрос к зрителям — и к их готовности отличать форму от сути.

​​В петербургской Мариинской больнице после инфаркта умер гатчинский художник ювелир Александр Доценко, осуждённый за «призывы к терроризму». Поводом стали открытки со стихами и надписями на украинском языке — «Путiняку на гiляку!», которые он вместе с женой Анастасией Дюдяевой разложил в магазине «Лента». Дело возбудили после доноса покупательницы, администрация магазина активно помогала карателям искать авторов.

Дюдяеву — приговорили к 3,5 годам, Доценко — к 3 годам колонии поселения. Они вину не признали. Доценко было 65 лет. Даже «мягкие» условия оказались смертельными.
До освобождения оставалось меньше года.

Это не первый случай. Даже в нынешнем году.

9 января в тюрьме строгого режима в Балашове Саратовской области умер Роман Сидоркин, осуждённый за «госизмену». Его и жену Татьяну схватили весной 2022 го, обвинив в передаче украинской разведке «технической документации» и подготовке диверсии. Летом 2023 го их осудили: Татьяне дали 13 лет, Роману — 17.

Но этого оказалось мало. В 2024 м Романа осудили снова — за «кражу военной продукции». С учётом предыдущего приговора Ленинский суд Курска назначил ему 23 года. В конце прошлого года у него диагностировали бронхит, затем пневмонию. 5 января его увезли в областную туберкулёзную больницу. Через четыре дня он умер.

Российские тюрьмы превратились в фабрику смертей. Туда бросают не ради «исправления», а для казни. Не только целенаправленная травля Навального, но даже «мягкие» приговоры становятся смертельными. Болезни не лечат, сроки бесконечно продлевают, а обвинения фабрикуют до конца жизни. Это не случайные трагедии — это сознательная политика режима: ломать судьбы, убивать будущее и превращать заключение в медленную казнь.

Но каждая такая смерть — это не конец, а свидетельство того, что режим боится даже открытки, стиха или листовки. Боится молодых и старых, боится правды, боится будущего.
И именно это будущее мы отвоюем.

Жертвы не напрасны: они становятся частью общей хроники сопротивления, частью памяти, которая не исчезнет и не будет стёрта.

Пока режим убивает, мы строим сеть, укрепляем фронт и верим — победа над злом неизбежна.

Что случилось в России за неделю

Партизан движения «Освободитель» уничтожил военный грузовик, принадлежащий Минобороны РФ.

Под Питером, в Сертолово взрыв обрушил два этажа военной комендатуры. Там находится учебный центр подготовки добровольцев к «СВО». Официальная версия — «пожарная халатность». Но признать диверсию на территории закрытой части означало бы расписаться: российские партизаны — сила, с которой каратели не справляются.

Партизаны «Свобода России» сожгли УАЗ росгвардейцев в Ростове-на-Дону.
В Екатеринбурге спалили вышку связи завода Уралтрансмаш.
В Кемеровской области сожгли релейный шкаф.

Партизаны ОФС уничтожили оборудование вышки сотовой связи под Екатеринбургом.

Партизаны «АТЕШ» уничтожили вышку связи в Липецке.

В полночь в Москве возле Савёловского вокзала взорван автомобиль карателей.

Убит лейтенант полиции и ранены двое его подручных, они отправлены в больницу. У одного ушиб головного мозга, а у второго ожог лица и контузия.

По первой информации с места взрыва, неизвестный герой метнул взрывное устройство в машину и спокойно отошёл на безопасное расстояние, снимая всё на видео. После взрыва он просто исчез.

Но уже через час путинские СМИ начали переписывать реальность: якобы «террорист‑смертник» погиб на месте. В это можно было поверить, если бы не сообщения этих же каналов, что все московские каратели на ушах, и ищут «террориста».

К утру однозначно утвердилась версия, что он погиб, а его личность установлена. Имя не названо, но зато известно, что он гражданин РФ и — иначе просто быть не может — действовал «по указке украинских спецслужб».

Власть пытается скрыть правду и переписать факты, но сам факт взрыва — доказательство, что система уязвима, её псы не неприкосновенны. Каждый удар по репрессивному аппарату — это напоминание, что страх больше не работает.

Сопротивление живёт, и каждый акт решимости говорит: режим не вечен, а народ сильнее страха.

Четыре года тоталитарный путинский режим ведёт кровавую войну ради удержания власти и реализации своих тёмных планов. Но в этой мрачной реальности вспыхивают огни Сопротивления — люди, которые не соглашаются жить в страхе и рабстве.

Они действуют в тени, но их цель — свет. Они рискуют всем, иногда жертвуют собой, чтобы у нас оставалась надежда и возможность дышать свободно. Их шаги — это удары по системе, их голоса — это напоминание, что честь и справедливость живы.

Каждый акт сопротивления — это трещина в монолите диктатуры. Каждый взрыв, каждая листовка, каждое слово правды — это доказательство: режим не вечен, а народ сильнее страха.

Сопротивление — это не отчаяние, а вера.
Оно рождается там, где власть думает, что всё под контролем.

Оно растёт там, где кажется, что нет выхода.
И оно побеждает, потому что свет всегда сильнее тьмы.