​​Репрессии растут. Но растёт и сопротивление. Машина давит — но не побеждает.

По данным «Мемориала» — 4280 человек под политическим преследованием. 1118 — уже признаны политзаключёнными. И это — только официальная сводка. На деле — больше. Глубже. Жестче.

Судебный департамент сам признаёт: взрывной рост приговоров за «дискредитацию», за «оправдание терроризма», за «ложную информацию» — то есть за правду.

243 человека — по статье 205.2. 45 — по статье 207.3. 33 — по 280.3. 97 — по 280. 121 — по 212. 210 — по 205. И это — только за полгода.

Маховик карательной машины раскручивается. Но не по сталинскому шаблону. Пока — точечно. Пока — выборочно. Но уже — системно. Уже — с прицелом.

Они боятся. Особенно молодёжи. Особенно — тех, кто не просит, а действует.

Госдума готовит поправки: уголовка — с 14 лет. За «диверсионные сообщества». Без УДО. Без интернатов. Без условных. Понимают: их ненавидят с детства. И боятся этой ненависти.

Но есть то, о чём они молчат. То, что не входит в отчёты. То, что не освещают СМИ. То, что не комментируют судьи.

Партизанское движение. Невидимый фронт. Сентябрь — рекорд по акциям. Силовое сопротивление — растёт. Тихо. Точно. Без лишних слов.

Алексей Куликов. 23 года. Фрязинский программист. Арестован ФСБ. Вменяют подрыв военного автомобиля в Наро-Фоминске. И одновременно — шпионаж на Алтае. И спешат увязать с Украиной. Боятся сказать прямо: внутри страны — тоже фронт.

Это не про Шульман и Шендеровича. Это — про тех, кто действует. Про тех, кто не ждёт. Про тех, кто не просит. Про тех, кто берёт.

Контргосударственные сообщества — формируются. Подполье — растёт. И всё главное — ещё впереди.

​​Казань. Вечер пятницы.
На перекрёстке — фургон военной комендатуры. Внутри — мобилизованный, задержанный после допроса.

Фургон стоит на светофоре. К нему подлетает чёрный Kia Rio без номеров. Оттуда выскакивают двое бойцов. Быстро блокируют конвой. Вытаскивают срочника.
Пересадка в Kia. Машина мгновенно срывается с места. Исчезает.

Каратели объявили план «Перехват». Город — под зачистку. Посты, ориентировки, тревога. Но спустя несколько часов — отмена. Никого не нашли.

Значит — возможно. Если есть решимость, заключённого можно отбить.
Но главное — не момент атаки. Главное — что дальше.

Партизанская логистика — это не кино. Это сеть.
Это дисциплина. Это:
• Укрытие на ночь
• Перевалочные точки
• Новая сим-карта
• Безопасные маршруты
• Медикаменты, еда, одежда
Никаких имён. Никаких связей. Тайники — сменные, минимальные, без привязки. Работают тихо. Работают точно.
Никакой романтики и пафоса. Никакого героизма. Только холодный ум. Только доверие.

И если кто-то вышел — значит, кто-то помог. Значит, сеть работает. Значит, Сопротивление — не теория. А практика.

​​Поколение 205

В Санкт-Петербурге — серия атак, в которых участвуют подростки.
Позавчера — 13-летний разбил окно и попытался поджечь отдел полиции на улице Кораблестроителей.
Вчера — его ровесник с канистрой бензина шёл к полицейским машинам на Ириновском проспекте.
Неделей раньше — девушка-психолог, она же видеоблогер, бросала коктейли Молотова в ворота конвойного полка на Загребском.
А ещё через несколько дней — поджог локомотива в Ломоносове.

СК говорит: дети попали «под влияние злоумышленников». Мол, переписывались в мессенджерах, кто-то им угрожал, кто-то вымогал у них деньги, кто-то потом переводил им на бензин и отдавал команды.
Версия странная, но удобная: виноваты не обстоятельства, а «манипуляции».
Не атмосфера, а «обман».
Не война, а Telegram.

Каратели призывают родителей следить за перепиской.
Но дело не в переписке.
Дело в том, что дети идут с канистрами туда, где раньше ходили с дневниками.
Что психологи бросают бутылки с огнём, а не записывают сторис.
Что локомотивы горят не от короткого замыкания, а от чьего-то решения.

Это не партизанская сеть, не координация.
Это — ответ.
Сырой. Ранний. Без опоры.
Но суть та же: война вернулась.
И дети — первые, кто это понял.

Сегодня в прокуратуре Ленобласти собрались руководители карательных ведомств.
Обсуждали «преступления в сфере оборонно-промышленного комплекса».
Сказано сухо. Но ясно: они боятся, что огонь пойдёт дальше.
Что он уже не в подвалах — а в головах.
Что он неуправляем.

Антивоенный комитет отвернулся от тех, кто реально вступил в борьбу с кровавым путинским режимом. Снова — только «мирные». Снова — только те, кто «за убеждения». Снова — только те, кого удобно защищать.
Слова, посты, лайки — да.
Огонь, удары, действия — нет.

А что, если спросить политзека Александра Скобова, получившего 16 лет «за слова»?
Он бы не стал участвовать в фильтрации героев. Скобов — не из тех, кто выбирал «удобных». Его слова — были в поддержку тех, кто действовал. Тех, кто поджигал, взрывал, выводил из строя. Тех, кто получил сталинские сроки — за борьбу, не за посты.

Отказ выразить солидарность с настоящими борцами — не ошибка. Это выбор. Выбор — не видеть настоящих. Не слышать тех, кто не просил разрешения. Не говорить о тех, кто не вписывается в правозащитную витрину.

Но именно те, кто действовал — подлинные герои России.
Их имена — сейчас не в списках.
Их дела — сейчас не в отчётах.
Их боль — сейчас не в повестке.
Но мы не позволим, чтобы их забыли. Мы не позволим, чтобы их вычеркнули. Мы не позволим, чтобы их называли «не теми».

Солидарность — не фильтр. Солидарность — не витрина. Солидарность — это связь. И мы держим её. С теми, кого боятся называть. С теми, кто не вписывается — потому что вписаться невозможно.

​​В Краснодаре детская площадка внезапно превратилась в бойцовский клуб. Подростки снимают бои, выкладывают в сеть, собирают просмотры. Переломы, кровь, лайки. Это не про деньги — про чувство силы. Про демонстративное «мы решаем».

У страха появилось имя — «Тайлер Дёрден». Так называется группировка, которую возглавляет 16-летняя Лиза — харизма плюс жестокость в одном флаконе. Район уже знает, кто тут главный.

Это не ошибка воспитательной системы. Это её идеальный выпускник — отражение телевизора в глазах подростков. Государство годами объясняло детям, что уважение рождается из насилия. Лиза — это уроки пропаганды, доведённые до логического финала. «Тайлер Дёрден» их вполне усвоили.

Но есть и другие результаты той же школы.

Там, где жестокость режима рождает у молодёжи не желание драться во дворе, а желание сопротивляться тем, кто лишает их будущего.

Тот же Краснодарский край. Это — не просто регион. Это — фронт. Здесь не ждут приказа. Здесь действуют. Против войны. Против диктатуры. Против местных баронов, вросших в кресла и откаты. Кубанское партизанское движение КПД — не легенда. Это реальность. Сеть, которая не светится, но работает. И жжёт.

На другом конце страны — другие проявления. Там, тоже жестокость режима рождает не желание драться во дворе, а желание сопротивляться тем, кто лишает будущего.

Петербург. Школьник Вячеслав — сын «свошника» — вышел на связь с Русским добровольческим корпусом. Пошёл в разведку. Передал координаты транспортных узлов. Из следственных документов: «экстремистские взгляды», «недовольство властью», «поддержка ВСУ». Слова — новояз. Суть — ясна. Он выбрал сторону.

Москва. Семнадцатилетний поджёг полицейскую машину у Сходненского отдела. Красноярск. Месяцем раньше — другой 17-летний, заочно вступил в «Азов». Передал данные о волонтёрском штабе. И о родственнике — на фронте. Мотив: «борьба против политического режима». Так записано. Так и есть.

До этого Петербург — снова. Данила Багров, 19 лет. Девять лет заключения. За участие в РДК. За переход на сторону Украины. РДК — популярен среди питерской молодёжи. И не потому, что модно. А потому, что ясно.
Это не вспышки. Это — выбор.

У страха две дороги: парализовать или пробуждать. И всё больше молодых выбирают вторую — потому что понимают: их будущее хотят закатать в бетон.

Власть мечется между ярлыками: кто они — «хулиганы»? «экстремисты»? «угроза национальной безопасности»?
Ответ, похоже, пугает сильнее всего: это поколение, которое не хочет жить по правилам телевизора.

​​Восстание на «Сторожевом» — это не эпизод. Это — сигнал.

8 ноября 1975 года. Военный корабль «Сторожевой».
Капитан 3-го ранга Валерий Саблин поднимает мятеж.
Ведёт «Сторожевой» в Кронштадт — не на учения, а на восстание.
Цель — пробить глухую стену брежневского застоя, поднять рабочих, повторить Кронштадт 1921-го. Сбросить номенклатуру. Очистить аппарат. «Нас должна услышать вся страна!» — звучало с борта.

Саблин был не диссидентом. Он был убеждённым коммунистом. Замполитом — но не формальным. Он верил в революцию, в справедливость для рабочих, крестьян, трудовой интеллигенции. И потому был опасен.

Команда пошла за ним. Матросы — все до одного. Многие офицеры. Остальных заперли. Их сторожил ближайший помощник Саблина , корабельный библиотекарь, художник-оформитель, киномеханик — старший матрос Александр Шеин.

Это было не философствование, а действие. Военное восстание против диктатуры. С ультиматумом.

Ответ пришёл с воздуха. Бомбардировочная авиация — так режим разговаривает с теми, кто требует справедливости.

3 августа 1976 года — Саблин расстрелян. Шеин — приговорён к 8 годам. Остальных участников — оправдали.

Информационная блокада была абсолютной. Никаких утечек, никаких слухов. Только в 1989-м страна узнала, что на флоте был мятеж. И был человек, который решил, что молчать — больше нельзя.

«Сторожевой» — не «Потёмкин». 1975 — не 1905. Это был не бунт из-за пайков, а осознанный удар по государственному угнетению. Инициированный одним человеком.

В 1994 году военная коллегия Верховного суда РФ пересмотрела дело Саблина. Измена Родине как бы отменена. Новый приговор — 10 лет лишения свободы. За нарушение воинских законов. Потому полной реабилитации — нет. Ни Саблину, ни Шеину. Государство не прощает тех, кто поднимает голову.

Саблин — не памятник. Саблин — инструкция. Как действовать, когда государство гниёт. Как говорить, когда все молчат. Как идти, когда один.

Сегодня такие, как он, нужны особенно. Не просто несогласные. А те, кто готовы. К оружию. К риску. К смерти — за убеждения.

​​Философия действия

Горячий Ключ. Октябрь 2022. Двое друзей решили, что хватит. Хватит смотреть, как военкоматы собирают мясо. Хватит ждать, пока война сама остановится.

Борис Гончаренко — преподаватель истории и философии. Богдан Абдурахманов — бывший осуждённый за кражу. Разные биографии. Одна цель. Пример настоящей революционной спайки.

Друзья обсуждали, спорили, искали способ. Борис — за мирный протест: листовки, пикеты, митинги. Богдан — за прямое действие. Мирные способы не работают, говорил он. И убедил.

В ночь на 6 октября они вышли. Богдан бросал коктейли. Борис их готовил и подавал. И не удержался — нарисовал на стене пацифик. Огонь вспыхнул. Сигнал был подан.

Через сутки их схватили. Богдана — пытали. Выбивали показания против Бориса. Первоначально им вменяли поджог. Потом пришили терроризм. Так режим отвечает на несогласие.

Суд признал: они действовали «из-за несогласия с проведением СВО и мобилизацией, с целью воздействия на органы власти». То есть пытались остановить. Не словами. А огнём.

Южный окружной военный суд: Богдану — 13 лет. Борису — 12.

Режим может приговаривать. Но не может отменить смысл. Не может потушить огонь. Не может остановить тех, кто больше не верит в мирные способы.

Горячий Ключ вспыхнул. Следующий — будет.
Сроки — не пугают.
Пламя — не гаснет.

Им нужно писать. Их нужно помнить. Их нужно продолжать — действовать.

Абдурахманов Богдан Русланович, 1995 г. р.
347910, Ростовская область, г. Таганрог, ул. Ленина, д. 175, ФКУ СИЗО-2 ГУФСИН России по Ростовской области,

Гончаренко Борис Андреевич, 1988 г. р.
346408, Ростовская область, г. Новочеркасск, ул. Украинская, д. 1, ФКУ СИЗО-3 ГУФСИН России по Ростовской области

Тому и другому можно через zt.ru

Запах бензина — запах страха

В Ростовской области прокуратура требует: АЗС должны проверять паспорта у покупателей топлива. Подросткам — отказ.
Официальная версия: «борьба с травматизмом». Статистика, проценты, графики. Но мы знаем: государству плевать на жизни детей. Как и на жизни взрослых.

Истинная цель — другая. Совсем недавно Госдума приняла закон: уголовная ответственность с 14 лет, пожизненные сроки за «диверсии», отмена условных приговоров и сроков давности.

Они говорят: «для защиты подрастающего поколения». На деле — это режим защищается от подрастающего поколения. От ненависти, которая растёт в каждом дворе, в каждом классе, в каждом подростке, видящем ложь и насилие.
419 депутатов из 450 проголосовали за этот закон! Так быстро, так единодушно — потому что страх сильнее любых аргументов.

Запрет на бензин — это страх. Страх перед будущим, которое уже идёт.

​​Преддверие гражданской войны

В 2025 году путинский режим столкнулся с рекордным ростом сопротивления. По данным МВД, только за девять месяцев зафиксировано 4467 дел «террористического характера». Одновременно растёт число «экстремистских» дел — 1760. При том, что общие показатели преступности в РФ вроде бы даже снижаются.

Что стоит за этими цифрами? «Терроризмом» и «диверсиями» путинские каратели называют любые силовые действия против диктатуры — от одиночных акций до организованного партизанского движения. «Экстремизмом» — слова, мысли, организацию, словом, всё, что не продалось, не покорилось. А есть ещё «бандитизмом» — жёсткая борьба отрицалова с режимом без чёткой идеологии: нелегальный оборот оружия, молодёжные движения вроде АУЕ.

Это историческая традиция российского сопротивления — на определённом этапе всё это соединяется. Так рождались Разинщина, Пугачёвщина, Антоновщина. Сегодняшние масштабы пока ещё не огонь, но пролог гражданской войны. И это хорошо видно с кремлёвской стены, где уже готовятся к отражению мощной народной волны, которая враз снесёт этот кровавый режим. Он связывает это с Украиной, и этим признаёт свою обречённость. Ведь корни борьбы — внутри России. В людях, которые больше не хотят быть соучастниками.

​​Сопротивление не упрячешь за решётку

ФСБ снова разыгрывает свой любимый спектакль. Теперь они объявили, что Андрей Верьянов — 55-летний археолог, уже получивший почти четверть века тюрьмы — «проверял уязвимость ПВО» самодельными дронами и «планировал подорвать борт высокопоставленного лица». Какого? Конечно же, «секрет». Чтобы фантазия работала лучше.

А ведь ещё вчера он проходил «всего лишь» по госизмене и терроризму — за связь с Легионом «Свобода России». Этого хватило, чтобы пришить ему годы неволи и штраф, который обычному человеку и представить трудно.

Кто он на самом деле?
Человек с большой жизнью. Двадцать лет в Перу — геофизика, археология, наследие инков, исследования Саксайуамана. Первые в регионе работы сверхмощными георадарами.
Не боевик. Не подпольщик. Учёный.

Вернулся в Россию в 2017-м — к больной матери. А встретил — начало войны и страну, свалившуюся в безумие.
Не принял «СВО». Выходил на митинги. Писал антивоенные посты. Говорил открыто. И в 2023-м его забрали.

Самое страшное обвинение?
Запускал «опасные воздушные шарики с фольгой». Следствие рисовало из этого целую операцию украинских спецслужб. Сам он называл это — «фейерверком» в знак несогласия.
Он искал тех, кто думает так же. Он оставался человеком. Он писал из СИЗО: страна утонула в мраке, молчать невозможно.

И вот теперь — новый уровень абсурда.
После приговора, когда судьба уже решена, они внезапно «обнаруживают» новые эпизоды.
Не для суда — для телевизора. Чтобы картинка сошлась: всё превращается в «диверсию» и «угрозу государству».
Так режим делает вывод простой и удобный: любой жест может стать преступлением, любое слово — приговором, любой несогласный — врагом.

Но за всей этой истерикой есть один невыносимый для них факт: Верьянов не сломался.
И даже из клетки говорит громче, чем весь их хор пропагандистов.

Не надо знать его имя, биографию, возраст или даже — кем он был «в мирной жизни». Достаточно знать одно: он выбрал свободу, когда вокруг всем навязывают смерть. И за это его мстительно прячут за решётку.

Пиши, потому что письмо — это не мелочь. Это линейка, по которой государство внезапно видит масштабы того, чего оно боится: солидарности. Не безликой, а живой.

111020, Москва, ул. Лефортовский вал, д.5, корп. 2, СИЗО-2, Верьянову Андрею Евгеньевичу, 1970 г. р. Работает сервис для отправки писем онлайн Zonatelecom.

​​Голос, который прорвался

Нурлан Акинжанов, гражданин Казахстана, житель Петербурга, получил протокол «о дискредитации армии РФ». Суд принял дело к производству. Но имя Нурлана уже вышло за рамки протокола. За несколько дней оно стало легендой: «Нурлан из Казахстана», «Нурлан с микрофоном», «Нурлан, который захватил».

30 ноября. Петербург. Радиостанция «Шок». Вечер. Нурлан врывается в студию, требует прямого эфира. Ведущий прерывает передачу о поэзии и отдаёт микрофон. В эфире звучит резкое осуждение войны России против Украины. Слова о Москве, о бомбе. Через несколько минут — полиция. Нурлан сдаётся сам.

15 октября. Петербург — попытка зайти на «Питер FM» с лозунгом «Нет войне!» — но до микрофона не добрался, охрана и полиция сработали раньше. Выяснилось: он пробовал и другие радиостанции.

Суды молчат. СМИ боятся повторить его слова. Но люди услышали Нурлана.
Он показал: бороться может каждый. Не нужен мандат, не нужны должности. Можно обойтись даже без бензина. Нужна решимость.

Нурлан доказал — голос Сопротивления не заглушить.

ВИТАЛИЙ РЕВИН ПРОТИВ ТЬМЫ

24 года колонии. Шестьсот тысяч штрафа. За что? За свет.

Второй западный окружной военный суд вынес приговор курскому бизнесмену Виталию Ревину — за «госизмену» и финансирование «терроризма». Повод — зенитный прожектор, который он собрал своими руками и отправил в Киев для обнаружения российских беспилотников. Один человек. Один прожектор. И такой приговор, будто он командовал армией.

Виталий Ревин — директор компании «Прожектор». Он не перепродавал, не «осваивал бюджеты», не пилил откаты. Он разработал устройство сам. В сентябре 2023 года прожектор через волонтёрский центр попал к тем, кому он был нужен — в полк «Азов». Позже передал туда ещё три десятка технических средств и консультировал по их сборке.

Он не прятался за чужими спинами. Он был против войны, он всё понимал и осознавал риск. Не за деньги. Не из страха. По убеждениям.

Зенитный прожектор — это не бомба и не автомат. Это свет. Это возможность увидеть цель в темноте. Цель, которая направлена на мирные города Украины. Для режима этот свет — враг, он помогает не им. Поэтому и приговор такой: показательный, показушный, запугивающий.

На первом же заседании Ревин сказал: «Вину не признаю». И в этом вся суть. Он не считает преступлением помогать тем, кого бомбят. Он не считает виной сопротивление войне. Он не признаёт суд тех, кто сам давно сидит на скамье истории.

24 года — это про страх и ярость системы перед теми, кто не согнулся. Перед теми, кто вместо тьмы выбирает свет — даже если за это бросают в камеру.

Им нужен мрак. Нам — свет.
И они это прекрасно понимают.

«Вон он, на хуй, лежит. Вот он, сразу. Пиздец», — это комментарий жительницы забайкальской Борзи, где месяц назад упокоили участника так называемой «оперативно розыскной группы» Минобороны — структуры, которая годами (да-да, уже годами) терроризировала провинцию под видом охоты на дезертиров. Эти группы собирают из бывших уголовников, из тех, кто соглашается выполнять грязную работу: запугивать, давить на семьи, возвращать людей на фронт любой ценой.

В Забайкалье такой группой руководил Константин Эктов — урка, получивший власть и неприкосновенность благодаря контракту с Минобороны. Жители Борзи реагировали на него соответственно: «тыловая крыса».

Во время очередного рейда Эктов пришёл в дом дезертира Владимира Попова. С поборами за молчание — он знал, что Попов покинул часть, но закрывал на это глаза. Не бескорыстно, разумеется. А в этот раз, придя за своим баблом, едва не убил женщину. Владимир Попов пообещал, что прикончит Эктова.

И через несколько дней выполнил обещание. После этого даже не скрывался, наоборот, распространил в сети видео, в котором разъяснил произошедшее: : «80-летнюю бабушку просто взял и ударил. Что мне оставалося? Каждый мужчина должен защитить свою семью. Поэтому я с ним так и поступил».
Он вовсе не сожалел о содеянном. Твёрдо сказал, что «спас множество жизней и семей своим поступком».

Власти попытались скрыть обстоятельства, похоронили Эктова в Магадане и назвали «героем СВО». Но Борзя знала правду — и говорила о ней открыто: «Завалил гниду и правильно сделал... Здесь вату катать не будут, сразу на вилы натянут».

Это не случайность. Это симптом: люди больше не готовы терпеть произвол, унижение и бесконечный страх. Система трещит там, где сталкивается с человеческим пределом. Там, где мужчина реально готов защищать семью и своё достоинство.

​​ОГОНЬ 1825-ГО: ОН ГОРИТ И СЕГОДНЯ

Двести лет назад несколько десятков молодых офицеров вывели людей на Сенатскую площадь. Не ради славы. Не ради карьеры. Ради того, чтобы сломать царскую тиранию и открыть России дорогу к свободе.

Они проиграли. Их назвали мятежниками. Пятерых казнили. Сотни сослали в Сибирь. Страна на десятилетия превратилась в полицейское государство.

И сегодня нам снова говорят: всё было напрасно. Снимают дешёвые фильмы, где декабристы каются. Проводят «конференции», где их объявляют чуть ли не иностранными агентами. Пропаганда требует одного: забудьте, не смейте повторять.

Но правда в другом.

Декабристы были не одни. Вокруг Сенатской собрался народ — поболее, чем солдат в каре. Лавочники и половые, прислуга и приказчики, крестьяне на заработках и рабочие с верфей.
Они всё понимали и готовы были выступить, просили солдат продержаться до ночи, дать им оружие. Именно их испугался царь. И приказал открыть огонь.

А потом внимательно изучал проекты реформ декабристов. Сверял с ними свои шаги. Даже отмену крепостничества готовил — но не решился, предоставил сыну. Потому что страх перед свободой всегда сильнее у тех, кто сидит на троне.

Сегодня их пытаются «разоблачать», обвинять в корысти — те, кто сам утонул в коррупции. Да, декабристы были не идеальны. Да, на допросах ломались, выдавали друг друга. Они были людьми — не забронзовелыми героями. Но они любили свою родину и были готовы на жертвы ради её свободы.

И две сотни лет они оставались символом. Не для кабинетных «оппозиционеров», а для тех, кто действительно боролся.

Их знамя подхватили эсеры — они поднялись в Москве ровно через 80 лет. Декабрьское вооружённое восстание. Красная Пресня. Та же решимость. Та же цена. Та же линия сопротивления, которая проходит через поколения.

А сегодня? Сегодня нам снова предлагают уютную норку. Говорят: живите тихо, наслаждайтесь мелкими радостями, не высовывайтесь, берегите себя. Для чего? Для будущей прекрасной России, которую кто то другой должен построить.

И эти «кто то» уже есть. Есть люди, которые рискуют собой ради свободы своей страны. Те, кто плечом к плечу сражаются с украинцами против путинской оккупации. Те, кто действует в российском тылу, кто не соглашается жить в страхе. Они — наследники декабристов. Продолжатели той самой линии, которая тянется через века.

Мы не знаем их имён. Пока. Но время придёт — и оно ближе, чем кажется. Они будут строить новую Россию. Имена всех погибших в борьбе будут названы. Улицы и площади будут носить их имена. Никто не будет забыт.

Они на все времена — наша гордость и честь. Они уже вписаны в историю — как декабристы 1825 года, поднявшие знамя свободы.

Путинский режим держится не на силе, а на привычке. На убеждении, что «ничего не изменить», что «от меня ничего не зависит», что «пусть кто то другой». Но это ложь, которой режим кормит людей двадцать лет.

Сопротивляться можно везде — в России, в эмиграции, в маленьком городе, в мегаполисе, в офисе, в университете, в интернете. Не бывает «неподходящего места». Не бывает «не моего времени».

У каждого есть свой способ. Кто-то говорит правду там, где все молчат. Кто-то помогает тем, кто пострадал. Кто-то сохраняет информацию, которую пытаются стереть. Кто-то поддерживает тех, кто не сломался. Кто-то пишет, снимает, документирует, передаёт. Кто-то разрушает пропаганду — словом, фактом, разоблачением. Кто-то просто отказывается участвовать в лжи.

Это всё — Сопротивление. Это всё — вклад в конец режима.

Не нужно ждать «момента». История меняется не одним ударом, а тысячами маленьких действий, которые складываются в лавину. Каждый шаг, каждое слово, каждый отказ подчиниться — это трещина в системе.

Режим хочет, чтобы мы чувствовали себя бессильными. Но бессилие — это их мечта, а не наша реальность.

Сопротивляться можно всегда. И каждый делает это по своему. Главное — не молчать, не привыкать, не принимать ложь как норму.

Конец режима приближается не сам по себе. Его приближают люди, которые не соглашаются жить в страхе. Где бы они ни находились.

Не оставайся в стороне, когда речь о твоей стране. Молчание — это тоже выбор. И он всегда на стороне режима.
Ты можешь многое даже один. А вместе с другими — в разы больше.

Путинские мрази из РКН заблокировали Be My Eyes — международное приложение, которое помогает слепым людям ориентироваться в мире. Ты не видишь — тебе нужен голос. Ты теряешься — тебе нужна помощь. Режим говорит: нет, обойдёшься.

В реестре блокировок Be My Eyes нет. Значит, блокируют тихо. Значит, знают, что делают подлость. Официально это — «борьба с мошенниками». На деле — зачистка всего, что не под контролем. Видеозвонки — под запрет. Помощь — под запрет. Слепые — под каток.

Взамен — нацроссийский «Робин Онлайн». Гораздо хуже. Гораздо удобнее для слежки. Гораздо ближе к цифровому концлагерю. То есть ситуация аналогична блокировке Telegram и What’s App ради шпионского нацмессенджера MAX, которым брезгуют даже чиновники.

Be My Eyes — это волонтёры, это поддержка, это человечность. Режим — это слежка, запреты.

Они блокируют помощь.
Они блокируют человечность.
Значит, мы обязаны видеть за тех, кому они закрывают глаза.
И говорить за тех, кому они затыкают рот.

Что случилось в России за неделю

В посёлке Тюльпан Оренбургской области сошли с рельсов три вагона-цистерны с пропан-бутаном.

В подмосковных Люберцах на Октябрьском проспекте, 261 «неожиданно» загорелся военкомат.

Партизаны «Свобода России» нанесли удар по военному заводу «Тайфун» в Калуге и нарушили логистику на тульском «Заводе аппаратуры дальней связи».

Партизаны Кубанского партизанского движения КПД подорвали в Краснодаре машину росгвардейца.

Партизаны «АТЕШ» сожгли релейные шкафы на железнодорожной станции Батайск в Ростовской области.

Партизаны ОФС сообщили, что оставили без света объект военной инфраструктуры в Перми.

Приняты поправки к УК РФ. Ужесточили наказание за диверсии: отменены сроки давности, ограничена возможность УДО, возраст привлечения снижен до 14 лет.

120 ЛЕТ ВЕЛИКОМУ ВОССТАНИЮ

9 (22) декабря 1905 года Москва заговорила голосом баррикад. Началось великое Московское вооружённое восстание — апофеоз Первой русской революции.

Пресня стала крепостью свободы. Рабочие, студенты, женщины и дети — все, кто не мог больше терпеть царский произвол, вышли на улицы.

Во главе стояли эсеры максималисты Михаил Соколов и Владимир Мазурин. Не большевики, как потом лгала переписанная история, а именно они — титаны революции. Бойцы, которые подняли рабочих и держали баррикады, пока артиллерия рушила дома и кровь лилась на мостовые.

Они знали, что исход будет страшным. Они знали, что силы неравны. Но всё равно пошли. Потому что свобода дороже жизни.

Царская власть смогла подавить восстание, но не смогла уничтожить его смысл.

Они начали. Мы продолжим.
Мы идём вслед за ними.
Их Сопротивление — наш путь.

​​Уроженца Винницкой области, имевшего российское гражданство, каратели убили в ночь на 24 декабря. Следственный комитет поспешил заявить: он якобы готовил теракт на нефтепроводе «Транснефти», выполняя «задание спецслужб Киева». По их версии, он получил инструкции по изготовлению взрывного устройства, спрятал компоненты в тайнике у деревни Янтык и пытался их достать.

ФСБ показало видео: человек садится в «Ниву», а затем — корпус машины, изрешечённый пулями. Самой перестрелки нет. СК отчитался о возбуждении дела «о посягательстве на жизнь сотрудников», сообщил об обыске, найденных оружии и телефонах.

Это уже 73-й убитый карателями с начала полномасштабной войны и 25-й в этом году.

Эти цифры говорят сами за себя. Сопротивление в тылу режима не угасает, напротив — оно растёт. Каждый новый приговор, каждая расправа, каждая смерть — лишь подтверждение того, что страх не победил.

Режим пытается стрелять в людей, но попадает в собственное будущее.
Сопротивление множится.
Оно идёт по нарастающей.
И никакие пули не способны остановить тех, кто выбирает свободу.

Он родился в тишине подвала и катакомб, среди страха и изгнания. Без охраны, без армии, без приказов. Был только свет и надежда. В ту ночь, когда империя считала, что всё под контролем.

Он родился, чтобы напомнить: Сопротивление начинается с человека. С того, кто выбирает стоять против страха.

Ушёл в Вальхаллу огненный воин WhiteRex.

Денис Капустин стал вечным бойцом Сопротивления. Теперь он ведёт в бой свою небесную сотню. Продолжает битву с тьмой, накрывшей нашу землю. До победы.

Фундамент, который он заложил, прочен. Его имя стало символом силы и дерзости, его путь — дорогой сопротивления.

Боль в наших сердцах неизмерима. Но столь же велика и вера: силы русского Сопротивления удесятерятся. Теперь в каждом сражении впереди будет идти WhiteRex — со знаменем победы, с огнём в глазах, с кличем свободы.

WhiteRex пал, но его дух жив. Он — в каждом ударе Сопротивления.

Мы отвоюем Россию свободную, справедливую, сильную. Россию, за которую он отдал жизнь.