обнажение век -- это взгляд
обнажение хаоса -- ряд
обнажение лезвия -- бой
обнажение личного -- боль
обнажение почвы -- весна
обнажение скрытого -- в снах
обнажение тела -- любовь
(обнажение тела же -- кровь)
обнажение мысли -- стихи
обнажение страха -- хи-хи
обнажение злости -- мечта
обнажение доброго -- страх
обнажение вечности -- миг
обнажение дня -- этот стих

(не могу стерпеть до отложенных в паблике https://vk.com/sseade и спойлерю здесь)

мой кораблик не сбился с пути -- он, как шёл, продолжает идти,
просто бури, туманы, дожди не дают ему обрести штиль;
это норма на море: боязнь оступиться осталась в порту,
и кораблик идёт через грязь, засоляя ветрами корму.

и дойдёт, когда будет рассвет,
и нас высадит на берегу.
мой кораблик всегда держал след,
это я выбрал карту не ту.

...и ты скажешь: он был тогда всех нежнее,
самым преданным, верным, пусть только день.
и его поцелуи горели на шее,
и на миг отступала нависшая тень,
и из спящих тогда он один был неспящий,
и мне было с кем разделить свой страх.

и судьба моя становилась слаще,
отражаясь в его глазах.

спасибо незаконченной рок-опере про звëзды, крылья и контроль за стихи

в тебя вера -- шажок на плаху, я не глуп, не пытайся скрыть миндаля в моей чашке запах и у горла стальную нить. да, я рядом, но я наготове, у меня под губами клыки; я не буду стоять, если тронешь, я научен был: бей и беги, но тебе я даю поблажки, потому до сих пор остаюсь.

в моих лёгких бурлит твой кашель, разрезая соленую грусть.

ты спросишь меня
каким же я был
когда был тебе по плечи
и был ли так же багров мой пыл
и так ли гремели речи
и так ли гремели речи когда
гортань зажимала трудность?

и голос мне шепчет
в ответ тебе:

придумать придумать придумать

это не страсть, не льсти ни себе, ни мне,
это случайность — гадания по луне,
кофе на дне, что сказало: встаньте вот так.
это не мы захотели,
захотел знак.
эта история кратка, как краток любой союз.
я в картах шуллер, ты в рукаве прячешь туз,
такой вот хороший дуэт.
погибать будем вместе —
так интересней,
я тебя утащу на дно.

это не я так хочу,
так суждено.

грешник, спотыкаясь, летит наверх --
последняя попытка искупить свой грех.

с бега эскалатора сталкивая всех,
с лиц худых подростков смазывая смех,
с барышень лопаток стягивая мех

напрямую к выходу с цифрой номер три
пролетает грешник, и, сквозь зубы «блин»,
у вагона подпирает стену изнутри.
позже пробирается в центр, чтобы там
с места возле поручня юных согнать дам,
и, раскинув ноги, там уселся сам.
проезжает станций десять или две-
пока где-то в центре не сойдут людей
полчища и толпы; и в этот момент
озираясь, грешник ищет инструмент
самоискупления.
ищет, чтобы им
уступить аж два -- места пожилым.
уступив бабуле с дедушкой, с улыбкой,
грешник выползает и с надеждой зыбкой
спешно идёт далее, исправлять ошибки.

снова бежит выше, устраняя всех,
пока кто-то из соперников его не занял цех.

2410

за тобой отправился белый снег.
осторожен будь, перейди на бег.

не смотри назад, не жалей, не плачь,
твоя совесть -- снег. тоже твой палач.

убегай подальше от льдистых стен,
постарайся вытравить лёд из вен.

тебя не пугает девятый вал, и радуга не пугает.
я мачта, разрежу в шторм океан, сама окажусь за краем,
сломаю хребет о большую волну,
останусь лежать на воде,
чтобы,
когда твой корабль пойдёт ко дну,
помочь не пойти тебе.

забери меня в море, -- мальчик просил, --
я не помогу тебе, но и не сделаю хуже.

на песок я свалился, совсем без сил,
и спросил у него:
зачем мне такой нужен?

что будет с вами, милый капитан?
мне этот шторм не кажется знакомым,
и всё, что я могла направить к дому,
уже давно вернулось. только вам
преграды снова выставляет море.
свяжите бурю, штиль - вот ваш слуга.
вас ждут и помнят наши берега.

не будем волны доводить до ссоры.
ложитесь спать и спите до утра,
мадам, пусть вам приснятся горы
и талая от этих гор вода.
мне море друг, его преграды - дружба,
проверка верности, и я вполне привык,
доказывать, что море мне не чуждо.
мне лестно, если мой дырявый бриг
поднимется на гребни волн, откуда
всегда виднее, скоро ли земля.
и после шторма легче править судно,
которое почти одно, что я.

грустно — значит будешь писать стихи,
сохрани это чувство, улыбкой его не сбей,
доведи свою боль до конца от начала строки,
покажи, куда вытечь ей.

если строить плотину, когда-то её прорвёт,
через горло графина прольëтся когда-то вода,
после сильных морозов всегда разбивается лёд.

покажи, покажи ей — куда.

не тебе упрекать мою нежность, мой смальтовый нрав,
мои волосы-ветры, ладони-синицы, рукав,
накрывающий клетку, чтоб наступила ночь.

не тебе упрекать, ведь ты тоже не смог помочь:

этот мир разлетается, бьётся, как будто стекло,
может позже мы скажем, что нам ещё повезло.
не тебе упрекать,
но и некого в этом винить.

земли падает шар, оставляя на ветке нить.

806

сегодня помада в тон занавеса и крови.

софиты дрожат, за дымом не видно зала,
так лучше, так легче начать сначала
историю без конца и финала.
главное: не спрятаться до антракта,
выдержать взгляд без толики такта,
выдержать первый акт.
дальше: пить воду, софиты дрожат поменьше,
слушаешь (в голос побольше лести,
ты же интриги плетешь невесте,
ты же коварный вестник).
пять минут: голова не болит от пудры,
теперь ты не плут,
ты мудрый.
снова не видно глаз, но софиты
это не таз, а сплошное сито:
лица из первых рядов, гримасы
боли, печали, отрады, массы,
главное: не сбежать мимо кассы.
ловят на входе, от пудры болит голова,
много цветов, слишком душно, сегодня два
(что-то играл? забыл. не ловить зеркала),
что-то попросят, так им и скажешь: да.
завтра всё снова: та же история, зал.
те же софиты, тот дым, пустота, вокзал.

206