лучше бы ты не случалась,
или случалась, но не со мной;
пресная кухня и пресный сахар,
пресный морской прибой,
вкус штукатурки в вчерашнем супе,
плесневый серый хлеб.
лучше бы не случалась всуе,

лучше бы просто нет.

холодное лето и ты в моём вороте,
горечь какао в твоём молоке;
город пустой, и ненужные проводы
тонут в моём рюкзаке.
ты до экватора, мне не в ту сторону,
мне в холода холоднее, чем чай.
делим одну на двоих и не поровну –
ты никогда не скучай.
сизое утро, кофейное в мятое,
розовый бледный перрон.
я оставляю последнее взятое,

ты оставляешь вагон.

где же моё лицо, правый и левый бок, может, разбито в кровь? может, нектаром в сок? слышишь, что говорю – так и откуда звук? слышу, что говоришь – грохот и снова тишь. джекилл и он же хайд – дориан и портрет. сколько мне зим и лет, чем же читать ответ? чем же дышать и пить, чем проливать слезу, чем хохотать и чем падать под поцелуй? где же моё лицо?
кто же его украл?
детские фото – злом
режет листы оскал.

под рассказами, пылью брошены, пять морей протираются в крошево, я прошу тебя: лишь хорошее, только лучшее от меня – не запомни моих арктических, поло-грузно-анатомических, прозаических и лирических, злых и грустных, подлых мимических: не запомни меня-обидчика, лучше просто не помни меня.
я привыкну и я расплаваюсь, навещу вновь родные гавани, постараюсь остаться бравой и – подниму в небо белый флаг.
и надеюсь, когда-то в будущем, когда в море погибнет чудище или солнце затянет тучами,
согласишься:
хороший знак.

25 авг.

чуть меньше слушать других людей,
чуть больше слушать себя.
бежал под обувью синий ручей,
и мне говорила лиса:
не будь отраженьем чужих идей,
себя создавай сама,
когда-нибудь точно настанет день,
поверится в чудеса,
и высшее благо: себя в себе
найти и себе сохранить.

и я ничего не сказала в ответ,
чтоб мысль не повторить.

обнажение век -- это взгляд
обнажение хаоса -- ряд
обнажение лезвия -- бой
обнажение личного -- боль
обнажение почвы -- весна
обнажение скрытого -- в снах
обнажение тела -- любовь
(обнажение тела же -- кровь)
обнажение мысли -- стихи
обнажение страха -- хи-хи
обнажение злости -- мечта
обнажение доброго -- страх
обнажение вечности -- миг
обнажение дня -- этот стих

(не могу стерпеть до отложенных в паблике https://vk.com/sseade и спойлерю здесь)

мой кораблик не сбился с пути -- он, как шёл, продолжает идти,
просто бури, туманы, дожди не дают ему обрести штиль;
это норма на море: боязнь оступиться осталась в порту,
и кораблик идёт через грязь, засоляя ветрами корму.

и дойдёт, когда будет рассвет,
и нас высадит на берегу.
мой кораблик всегда держал след,
это я выбрал карту не ту.

...и ты скажешь: он был тогда всех нежнее,
самым преданным, верным, пусть только день.
и его поцелуи горели на шее,
и на миг отступала нависшая тень,
и из спящих тогда он один был неспящий,
и мне было с кем разделить свой страх.

и судьба моя становилась слаще,
отражаясь в его глазах.

спасибо незаконченной рок-опере про звëзды, крылья и контроль за стихи

в тебя вера -- шажок на плаху, я не глуп, не пытайся скрыть миндаля в моей чашке запах и у горла стальную нить. да, я рядом, но я наготове, у меня под губами клыки; я не буду стоять, если тронешь, я научен был: бей и беги, но тебе я даю поблажки, потому до сих пор остаюсь.

в моих лёгких бурлит твой кашель, разрезая соленую грусть.

ты спросишь меня
каким же я был
когда был тебе по плечи
и был ли так же багров мой пыл
и так ли гремели речи
и так ли гремели речи когда
гортань зажимала трудность?

и голос мне шепчет
в ответ тебе:

придумать придумать придумать

это не страсть, не льсти ни себе, ни мне,
это случайность — гадания по луне,
кофе на дне, что сказало: встаньте вот так.
это не мы захотели,
захотел знак.
эта история кратка, как краток любой союз.
я в картах шуллер, ты в рукаве прячешь туз,
такой вот хороший дуэт.
погибать будем вместе —
так интересней,
я тебя утащу на дно.

это не я так хочу,
так суждено.

грешник, спотыкаясь, летит наверх --
последняя попытка искупить свой грех.

с бега эскалатора сталкивая всех,
с лиц худых подростков смазывая смех,
с барышень лопаток стягивая мех

напрямую к выходу с цифрой номер три
пролетает грешник, и, сквозь зубы «блин»,
у вагона подпирает стену изнутри.
позже пробирается в центр, чтобы там
с места возле поручня юных согнать дам,
и, раскинув ноги, там уселся сам.
проезжает станций десять или две-
пока где-то в центре не сойдут людей
полчища и толпы; и в этот момент
озираясь, грешник ищет инструмент
самоискупления.
ищет, чтобы им
уступить аж два -- места пожилым.
уступив бабуле с дедушкой, с улыбкой,
грешник выползает и с надеждой зыбкой
спешно идёт далее, исправлять ошибки.

снова бежит выше, устраняя всех,
пока кто-то из соперников его не занял цех.

2410

за тобой отправился белый снег.
осторожен будь, перейди на бег.

не смотри назад, не жалей, не плачь,
твоя совесть -- снег. тоже твой палач.

убегай подальше от льдистых стен,
постарайся вытравить лёд из вен.

тебя не пугает девятый вал, и радуга не пугает.
я мачта, разрежу в шторм океан, сама окажусь за краем,
сломаю хребет о большую волну,
останусь лежать на воде,
чтобы,
когда твой корабль пойдёт ко дну,
помочь не пойти тебе.