ты подо мной распластан океан-северныйветер нет никого на свете за кого ты в ответе двери слетают с петель плачут в кроватках дети смотрят на меч-полумесяц что норовит задеть
мечешься путаешь ткани я для тебя посланник первой звезды заранней лечащий мантрой раны что оставляет плеть
в сеть попадают птицы мокнут твои ресницы ягодные страницы режут на пальцах плоть
дрожь по рукам и в спину всхлипывают не спи ну когти ломает клетка утренняя рулетка не выбирает метку только её даёт
маленький глупый смелый свергнувший стратосферу себя очертивший мелом сам ставший точно мел
дьявол играет в кости делает круглой плоскость ты не сдержал свой пост и ты нарушаешь обет
будь не настолько нервным ветер из стратосферы я ухожу к поэтам я замолчу и где-то будущим тёплым летом ты услышишь привет и
это будет тебе

говоришь «ой»: твои малахитные губы резким прыжком осознание рубят, и создаётся мир.
алые реки и белые флаги, надорваны реи, листы и бумаги, бессильно слагают оружие маги, ломаются шпаги,
за красной горой поднимается солнце, адама и еву хватает за кольца, с чахоткой дерётся, болит,
за красной горой девятьсот тридцать смертных решают по жребию, что отдать в жертву: дочь, чтобы рыцарь отплыл на последних своих кораблях, или право быть первым, и отдаётся дочь.
начинается ночь.
твой мир бинарен: пираты и пешки путают флаг в замурованной спешке; пытаются выкрасить цветом в орешник, но это не делает лучше, не тешит, лишь пачкает пальцы.
вокруг только зайцы, нет волков и лис. живут здесь дунайцы без личных границ; у них коммунизм, стоицизм, скептицизм и ночь за рассветом, и смех-амаретто, и пунуцевый бриз.
есть разодетые в пурпуры риз, королевский каприз, есть и раздетые в сюр - их сюрприз. твой мир бинарен: лишь верх или низ.

знакомство в чёрном чертоге, лиловые гематомы ночного неба, здравствуй, давно не виделись, где-то с марсовую неделю, равную ста годам, не забывай меня, ты в шаге от.
я вижу тебя насквозь, как хрустальный шар прорицательницы вельвы, не плачь, не бей свой скипетр, держава катится по полу резиновым мячиком, круглым мячиком, почти шапка одуванчика, трясущаяся под ветром, подчиняющаяся метафизике.
меня слонит в сон, но для начала я заберу тебя за город, где весь год идёт снег и специально для нас он даже не промозглый.

убираешь еду. остаётся питьё и дым.
на четвёртые сутки желудок дрожит в припадке –
ничего страшного, голод дан молодым,
чтобы лучше распробовать, что значит «всё в порядке».

подержи мою голову я разбиваюсь и меня становится много так много что со стола катятся кружки и та маленькая пепельница что ты поставил на подоконник падает с нашего седьмого этажа
что-то звенит и трескается
я думаю это кружки

мы два поэта. выдумка-сказка-быль,
наше вечернее чайное «никогда».
я обещался вечность тебя любить,
ты обещала быть со мною всегда.
гипс гипсофил, колокола в метель,
тонкая шаль на голое тело, шёлк,
твой чёрный локон. птица в окошке, тень,
вяжущий сахаром белый крахмальный бок.
мы два поэта.
выдумать и поверить
легче, чем строить руками дом.
ты обещала никогда не забыть мой берег,
я обещал намеренно вызвать шторм.

206

клятва на голубом глазу цвета озера коцит в аде
(всё равно я тебя найду, всё равно мне тебя не хватит,
всё равно я тобой одержим, перевязан, привязан, сломан –
вот мы рядом с тобой лежим,
вот мы дымом замызгали лоно)

ты целуешь, закрыв глаза, золотых серафимов в кудри,
и твои глаза бирюза,
и ещё чуть-чуть и мир рухнет –

и когда ты уйдёшь от меня
по дороге железной к волнам,

я запомню только глаза,
лишь глаза твои
[...]

лучше бы ты не случалась,
или случалась, но не со мной;
пресная кухня и пресный сахар,
пресный морской прибой,
вкус штукатурки в вчерашнем супе,
плесневый серый хлеб.
лучше бы не случалась всуе,

лучше бы просто нет.

холодное лето и ты в моём вороте,
горечь какао в твоём молоке;
город пустой, и ненужные проводы
тонут в моём рюкзаке.
ты до экватора, мне не в ту сторону,
мне в холода холоднее, чем чай.
делим одну на двоих и не поровну –
ты никогда не скучай.
сизое утро, кофейное в мятое,
розовый бледный перрон.
я оставляю последнее взятое,

ты оставляешь вагон.

где же моё лицо, правый и левый бок, может, разбито в кровь? может, нектаром в сок? слышишь, что говорю – так и откуда звук? слышу, что говоришь – грохот и снова тишь. джекилл и он же хайд – дориан и портрет. сколько мне зим и лет, чем же читать ответ? чем же дышать и пить, чем проливать слезу, чем хохотать и чем падать под поцелуй? где же моё лицо?
кто же его украл?
детские фото – злом
режет листы оскал.

под рассказами, пылью брошены, пять морей протираются в крошево, я прошу тебя: лишь хорошее, только лучшее от меня – не запомни моих арктических, поло-грузно-анатомических, прозаических и лирических, злых и грустных, подлых мимических: не запомни меня-обидчика, лучше просто не помни меня.
я привыкну и я расплаваюсь, навещу вновь родные гавани, постараюсь остаться бравой и – подниму в небо белый флаг.
и надеюсь, когда-то в будущем, когда в море погибнет чудище или солнце затянет тучами,
согласишься:
хороший знак.

25 авг.

чуть меньше слушать других людей,
чуть больше слушать себя.
бежал под обувью синий ручей,
и мне говорила лиса:
не будь отраженьем чужих идей,
себя создавай сама,
когда-нибудь точно настанет день,
поверится в чудеса,
и высшее благо: себя в себе
найти и себе сохранить.

и я ничего не сказала в ответ,
чтоб мысль не повторить.

обнажение век -- это взгляд
обнажение хаоса -- ряд
обнажение лезвия -- бой
обнажение личного -- боль
обнажение почвы -- весна
обнажение скрытого -- в снах
обнажение тела -- любовь
(обнажение тела же -- кровь)
обнажение мысли -- стихи
обнажение страха -- хи-хи
обнажение злости -- мечта
обнажение доброго -- страх
обнажение вечности -- миг
обнажение дня -- этот стих

(не могу стерпеть до отложенных в паблике https://vk.com/sseade и спойлерю здесь)

мой кораблик не сбился с пути -- он, как шёл, продолжает идти,
просто бури, туманы, дожди не дают ему обрести штиль;
это норма на море: боязнь оступиться осталась в порту,
и кораблик идёт через грязь, засоляя ветрами корму.

и дойдёт, когда будет рассвет,
и нас высадит на берегу.
мой кораблик всегда держал след,
это я выбрал карту не ту.

...и ты скажешь: он был тогда всех нежнее,
самым преданным, верным, пусть только день.
и его поцелуи горели на шее,
и на миг отступала нависшая тень,
и из спящих тогда он один был неспящий,
и мне было с кем разделить свой страх.

и судьба моя становилась слаще,
отражаясь в его глазах.

спасибо незаконченной рок-опере про звëзды, крылья и контроль за стихи

в тебя вера -- шажок на плаху, я не глуп, не пытайся скрыть миндаля в моей чашке запах и у горла стальную нить. да, я рядом, но я наготове, у меня под губами клыки; я не буду стоять, если тронешь, я научен был: бей и беги, но тебе я даю поблажки, потому до сих пор остаюсь.

в моих лёгких бурлит твой кашель, разрезая соленую грусть.