серия повседневных зарисовок об отношениях начинающего блоггера (с перерывами и давно) и белого воротничка, сложившего мечты в ящик

— Счастливого дня!
Он махнул рукой, почти перегнувшись через прилавок, поджал губы.
Взял альбомы и пошёл с ними к полке. Такое случалось чуть не каждый день: почему-то дурочки думали, что камеры тут только для красоты, а если и нет, то за мониторами он не следит. С кого, по их мнению, взыщут потом?
Хотелось поскорее дождаться сменщика, зарыться в коробки на складе. Вроде там должен был быть новый альбом, жаль, не он принимал.
Уён проверил погоду, прикидывая, успеет ли в парк поснимать, или лучше сделать кусочек прямо здесь. Решение спугнул входящий звонок.
— Привет, милый, — Уён расцвёл, привстал, проверяя, не зашёл ли кто. — Да, почти закончил. Сейчас Сынхо придёт, покопаюсь на складе и домой. М? Да? Ну что поделать, встреча так встреча. Конечно. Да ладно, поем один. Тебе приготовить? Точно? Хорошо. Напиши мне, как поедешь домой. Да ничего особенного... опять воришки попались. Какая полиция, я тебя умоляю. В следующий раз сниму и кину в чат магазина, чтобы неповадно было. Ага. Ну давай.
Завершать звонок было грустно. Но сам звонок поднял ему настроение, так что стайку новых покупальниц он встретил широкой улыбкой.
 
Альбом ещё не пришёл, Сынхо опоздал, в животе было пусто, а денег на счету осталось пару раз поесть в ресторанчике на углу.
— Грешная ты жизнь, — вздохнул Уён, выбрав рамён в круглосуточном.
Едва успел прожевать, когда экран снова загорелся.
— Привет, Ынсоль. Сегодня могу, да. Корм-то купили? Нормальный? Ну и хорошо. Плохо, понятно, что настолько дороже, но всё равно дешевле, чем в магазинах... я посмотрю, честно. Сама понимаешь, на полставки особых денег нет. Я спрошу.
Уён взял салфетку и обтёр лицо, поправил кепку. Посидел, мешая лапшу, решаясь, а потом всё-таки написал. Принялся ждать, постукивая телефоном по ладони, подбирая слова, чтобы сгладить отказ для всех.
Смс о пополнении пришла ему быстрее ответа. Как и всегда.
«Если нужно ещё, пиши. Возьму второй проект, всё равно зовут».
— Блядь, лучше домой приезжай раньше, — почти простонал, но ответил совсем другое.
Уён похлопал себя по щекам, быстро доел.
Вот что. Надо снять для приюта видео, пусть Ынсоль грузит рилсы, тик-токи, шортсы. Надо пользоваться прогрессом.
Цель на сегодня — аккаунт и три видео.
Уён повернул кепку козырьком назад, ахнул, заметив подъезжающий автобус, и побежал к нему.

— Девушка у тебя милая, — руководитель, ставший невольным слушателем, или очень даже вольным, учитывая привычку подкрадываться со спины, похлопал его по плечу.
— Да, спасибо, — Сонхва растянул рот в улыбке, настороженно ожидая продолжения.
— И понимающая, это главное. Насчёт презентации... Мы решили, что основным спикером будешь ты. Сам знаешь, молодой, красивый, голос у тебя приятный, спокойный. Заказчикам понравится. Так что готовься. Передай задачи, и чтобы в пять был с иголочки.
— Конечно, — губы Сонхва дрогнули.
Ему хотелось кинуть мышку в стену, взял монитор и согнуть, ломая панели с хрустом. Он представлял, как встаёт и топчет клавиатуру, а потом берёт распечатки и швыряет их в руководителя Ли одну за другой, целясь в его аккуратно прикрытую прядями лысину.
Передай задачи. Кому?! Как?! Как же невыносимы были приказы от человека, который понимал в аналитике и построении структур анализа меньше, чем свинья в апельсинах!
Будь с иголочки! Бежит и падает до салона в свой обед, конечно, одновременно пересылая файлы, разбитые на максимально допустимый вес!
Сонхва открыл заявление на увольнение. Представил как кидает его и уходит, обещая зайти завтра для всей процедуры.
Его отвлекло сообщение.
Складки у бровей и рта разгладились, дыхание стало ровнее.
«Дорогой, у нас тут поставщик у приюта новый. И цены у него больше. Сможешь подкинуть ...тысяч вон?»
Сонхва прикрыл глаза, откинулся на спинку стула, выдыхая.
Перевёл сумму в два раза больше. Набрал ответ.
Да, точно. Уён. Ради него можно пережить всю эту тупость. Нужно повышение, нужен второй проект, чтобы поехать на Чеджу не просто к семье, а в отель, на курорт. Наверняка видео оттуда соберут много внимания.
Новая камера. И уговорить его на кушон от премиум бренда. Свет. Хорошо бы снять квартиру побольше, чтобы оборудовать одну из комнат под студию.
Идеально, если получится взять ипотеку.
Да, надо работать.
Сонхва достал зеркальце, привёл лицо в порядок матирующими салфетками, поправил брови, воротник рубашки. Сверился со временем и быстро распределил задачи по приоритету.
Надо сдать отчёт. Дописать черновик шаблона. А речь к презентации он подготовит в машине.

Уён лениво листал каналы, подбадривая себя ледяным кофе. Время давно улетело за полночь, завтра на смене он будет похож на бывалый лимон, а экран так и не озарило желанное сообщение.
— Вы там до утра, что ли, бухать собрались?
Словно в ответ раздалось пиликанье замка.
Уён скатился с дивана, запнулся о подушку, ругнулся и метнулся к двери. Как раз вовремя, чтобы поймать пошатнувшегося Сонхва.
— Ой-ёй, мой дорогой, тебя вымачивали в спиртном, что ли?
— Нет, — Сонхва повис на нём, неловко приобнял, пыхтя в шею. — Но виски это... перебор...
— Да я чувствую, — Уён оттащил его, захлопнул дверь. Они оба вздрогнули от удара. — Блядь. Ладно. Извинюсь утром перед всеми. Так, несчастье, давай разуваться.
— Нет.
— Что нет? Надо. Сейчас, вот так, — Уён усадил его на тумбу, проверил, что тот не заваливается и опустился на корточки. — Да, ботинки твои повидали сегодня жизнь. Ладно, когда нас не спасал чёрный маркер.
— Надо новые... столько надо... — Сонхва неловко нащупал своё лицо, вдавил ладони. — Но всё... будет.
— Утром расскажешь. Нам и так спать осталось с кошачий чих.
— Ты.. ждал? — Сонхва едва не завалился на него, наклонившись, почти уткнулся лбом в лоб.
— Конечно, ждал. Я же знаю этого урода Ли, вечно вливает в тебя литры, — Уён чмокнул его. Хотел чмокнуть, но Сонхва не дал ему оторваться, слегка придержав за шею.
Его губы были горячими и мягкими, горькими от алкоголя и сладкими от фруктов.
Уён медленно поднялся вместе с ним, навис, не давая встать. Придвинул к себе, прижавшись пахом к паху. И Сонхва охотно прогнулся, уступая, приоткрыл губы, приглашая.
Уён с трудом оторвался, часто дышал.
— Всё, всё, ты пьяный совсем. Пошли в душ.
— Нет.
— Хорошо, давай сразу в кровать.
— Люблю тебя, — Сонхва крепко обнял его. — Ты моё благо... слаго... — он завис.
— Я тебя тоже люблю. Поэтому давай в кроватку, — Уён помог ему встать.
По пути в спальню они были на грани падения не раз, но гантели и такая-то мать уберегли. Правда, повалился Сонхва не один, не захотел быть один и утянул Уёна следом. Принялся целовать, куда попадал и гладить через тонкую пижаму, путаясь в ней пальцами.
— Пак Сонхва, я же слабый человек! — простонал Уён.
Его полувставший член очень удачно лёг на литое бедро, и потереться хотелось до смерти.
— Всё, спи! — Уён всё-таки вырвался. И едва не сдался перед чёрными блестящими глазами и жалобно надутыми губами. — Нет. Утром. Но сейчас нет.
Сонхва приоткрыл рот, но его веки сомкнулись и он тихо захрапел.
— Вот же ты... пьянь.
Уён вздохнул, закинул его ноги на постель, кое-как накинул плед сверху.
И пошёл в душ, ругаясь и сдирая пижаму, пропахшую алкоголем, потом и парфюмом.

Прохладная вода заставила его передёрнуть плечами и тряхнуть головой. Уён повернулся спиной, привыкая, понюхал свои запястья, и да от них фонило парфюмом Сонхва.
Перед глазами сразу встало, как он лежал под ним, а губы запекло с большей силой.
Проклятье. Уён вытащил лейку, направил в горящее лицо, а потом на живот, но легче не стало. Стоило выкрутить вентиль, но... Уён вернул лейку наверх, ополоснул лицо, а потом прислонился лопатками к кафелю и прикрыл глаза.
Кожа у Сонхва после душа почти не пахнет, больше дразнит предвкушением аромата. Упругая, гладкая, словно запёкшаяся карамель. Губы всегда нежные. Розовые соски заостряются, стоит слегка потереть.
Уён закусил губу, вспоминая, вот только в субботу тот лежал на диване в шортах и растянутой кофте, разменявшей лет больше, чем им обоим, как ещё не истлела с концами. Гладкие коленки, узкие лодыжки с рисунком вен. Ровный член, очерченный складками. Выпуклые ключицы в растянутом вороте. И блядская родинка на шее.
— Ох, да в самом деле...
Уён задвигал рукой быстрее, стараясь не касаться головки, ставшей слишком чувствительной. Закусил губу, потом палец, заглушая тонкие стоны. Вспомнил, как Сонхва смотрел снизу вверх, и ахнул, кончив, ударился затылком.
— Ай... ха...
Сполз в ванну, чувствуя, как подрагивают бёдра.
Вставать не хотелось, но утро приближалось неумолимо.