О «Темном Просвещении»

Недавно поучаствовал в записи подкаста нашего аспирантского сектора, должен в ближайшее время выйти. В первый раз участвовал в подобном формате, опыт очень интересный да и тема обсуждения была актуальна как никогда - Темное Просвещение или Dark Enlightenment Ника Ланда.

Этот проект наделал не мало шума не только в академической среде, но и публичной, ибо представляет собой эклектику из разнообразных «правых» идей, традиционалистских паттернов и, что самое одиозное, расистских тейков (да-да, и такое там есть).

Само понятие «Темное просвещение» - оксюморон. Как Просвещение - эпоха распространения гуманистических идей, идей прогресса, свободы и равенства, культа Разума - может быть темным?

На первый взгляд мы сталкиваемся с явным противоречием, ибо Просвещение не может быть таковым. Темнота здесь выступает в роли необходимого остатка, некоторой территории, которая не была освещена Просвещением, что продвигает нас к мысли о неполноценности Просвещения как такового.

Темное - инобытие Света, сопровождающие его в каждый исторический момент, ведь исторические эпохи прогресса и расцвета цивилизаций сменялись «темными веками», олицетворяющими некоторый упадок, декаданс, «падение нравов» и по списку далее.

Именно в этом плане «темное» становится концептуальным ядром всего проекта «Темное Просвещение» (далее - ТП). ТП постулирует идею о том, что дескать наша современность, берущая свое начало в эпохе Просвещения, зашла куда-то не туда: в представлении авторов ТП демократия в кризисе, сам же демократический процесс сводится к фетишизации процесса ради процесса, она (демократия) не эффективна и контрпродуктивна, так как не способна рассчитывать на долгосрочное планирование из-за сменяемости власти. И здесь мы видим не только критику демократии, но и критику субъекта демократии - народа. Для Ланда и его товарища Ярвина народ априори в большинстве своем непросвещен и темен, а человек - существо аффективное и полагаться на его решения неэффективно. Соответственно народом нужно управлять, но кому?

Немного отойду от объяснения мыслей наших «темных просветителей» и скажу, что в целом мы ранее уже наблюдали критику Просвещения, но правда с левого фланга франкфуртцев - Адорно и Хоркхаймера. Вспомним «Диалектику Просвещения» - совместную работу авторов и я бы еще сюда добавил концепт «Инструментального разума» Хоркхаймера в качестве дискурсообразуюших работ о негативной стороне Просвещения.

И там мы встретим достаточно пессимистичный взгляд на плоды эпохи Просвещения, которые для авторов прежде всего выражаются в судьбе рациональности как силы, расколдовывающей мир вещей, в процессе становления которого рационализация обращалась в метод для обоснования иррациональных явлений и феноменов (вспомним историю нацистской Германии).

Back to our line. На мой взгляд Темное Просвещение делает курьезную ошибку - пытаясь сыграть на противоречиях современности, авторы проекта уходят в абсолютно иррациональные глубины, доводящие их до «серьезного» обсуждения расовых тем, которые я всячески осуждаю - говорить о таком всерьез в 21 веке ну камон.

Помимо всего прочего союз айтишника из Долины, которым в принципе присущи технократические идеи и не только, и «злого гения» Ланда в экономической плане пытаются продать нам либертарианские идеи о государственном минимальном вмешательстве в рыночные процессы, дерегуляцию в качестве основы взаимоотношений между экономическими агентами (корпорациями) и государством.

При этом политическим идеалом ТП является обустройства мира политического как одной большой корпорации с генеральным директором и Советом директоров по образу и подобию корпоративных компаний.

Здесь мы наблюдаем как экономическая идея перекладывается на совершенно чуждую ей политическую сферу, но это авторов не смущает - они считают, что так повысится эффективность государственной машины.

Кстати, Ярвин в более ранних своих блоговых записках продвигал идею минимизации бюрократии задолго до того, как при нынешней администрации Трампа в начале его срока заработала «бензопила» DOGE.

Это про влияние идеологов ТП на современный американский истеблишмент к слову о чем еще следует будет что сказать.

Так перед нами вырастает технократический дискурс ТП с пафосным антидемократизмом, элитизмом, дискриминационными схемами и тейками, построением в политическом плане вполне классического авторитаризма, но в экономике полный либерализм и либертарианская утопия (какая ирония).

Обо всем этом мы говорили на подкасте, на который я обязательно дам ссылку как только он выйдет «в свет».

Вообще хотел сделать текст-превью, но получился полноценный пост… что не плохо. Но о Темном Просвещении я еще сделаю пару текстов, так как есть что обсудить и рассказать в рамках тематизацим Тьмы в политической мысли.

Accelerationis causa

В процессе поиска различных статей по акселерационизму на JSTOR наткнулся на большое количество работ зарубежных исследователей, посвященных акселерационизму как исключительно ультраправой идеи, в которой можно найти и белый супрематизм, и идею расовой исключительности, а также неонацистские тейки про всякое превосходство и «белое этногосударство». Но причем тут акселерационизм напрашивается вопрос?

Я сначала долго не мог понять как так получается, что у нас есть философская идея акселерационизма, где осмысляется технологический прогресс в капиталистических условиях, рассуждается про искусственный интеллект и алгоритмы, кибернетическое будущее и прочее.

Конечно у акселерационизма есть своя правая версия, представленная Ландом, но она очень условна и существует лишь для того, чтобы отгородиться от левых акселерационистов. Но в версии Ланда «правый» скорее понимается в экономическом смысле и тяготеет к либертарианству, а вот политический аспект Ланда на мой взгляд подвел.

Для начала скажу, что «искаженный акселерационизм» (буду так называть это течение, чтобы отделить от философского акселерационизма) восприняли идею ускорения исключительно в негативном тоне - в их «несчастном сознание» ускорение = разрушение, что значит, в их картине мира, все успехи цивилизации нужно разрушить - это похоже на идеи Качинского, но если тот был одиночкой, то вышеназванные безумные акселераты имеют реальное подполье, организационные структуры и какой-никакой символической капитал.

В одной из статей была приведена статистика по штатам, где действуют подобные ячейки и хочу сказать, что в контексте США данная проблема действительно имеет значение - явление достаточно распространенное. В основном последователи «искаженного акселерационизма»занимаются подрывной анонимной деятельности и всевозможными практикам устрашения для дестабилизации общественного положения, проще говоря занимаются террором.

В философском акаелерационизме нет единого слова про террор и прочее насилие - это совершенно разные уровни восприятия идеи акселерации, в том числе превратное и неверное понимание ультраправыми идеи ускорения, которая в итоге приводит вот к таким ужасным и антигуманным идеям.

Более того, в контексте США это причудливом образом еще переплелось с американским нацизмом и неонацистскими ячейками, коих в США немало. Все это подпольное чудище, к сожалению, живо по сей день в различных организациях, которые во многих странах, в том числе в РФ, признаны террористическими и экстремистскими.

И почему я ранее написал, что в политической оптике Ланд пропал в просак? Все дело в проекте «Темного Просвещения» и блокирования с Кертисом Ярвином - именно этот синтез идей стал моментом для появление так называемого неореакционного движения, которое тяготеет к ультраправому полюсу в своих идеях, особенно в части про расовую дискриминацию.

Я бы не стал полностью отождествлять неореакцию с «извращенным акселерационизмом» - все-таки первые не призывают к подпольному террору, убийствами и насилию. Но случай неореакции как и в целом проекта «Темное просвещение» показывает насколько идеи могут быть апроприированы и инструментализмрованы в области реальной политической практики и интерпретированы по-своему в угоду своих политических амбиций. Или подобная практика заимствования может служить для оправдания положений собственной доктрины.

Если для Ланда идея акселерации служит категорией анализа капитализма и его возможностей, где техника или машинное понимается как то, что уже-здесь актуализированно в конкретных технологических объектах или акторах (ИИ, алгоритмы), а почему будущее буквально лежит перед нами и человеку остается лишь отпустить свои антропологически притязания для революционизации капитализма в пользу логики машинного производства, начать думать как машина грубо говоря. Через подобное осмысление техники Ландом выстраивается не-человеческий мир, где человек рядоположен с такими акторами, как микробы, бактерии, Капитал, машинное и др. Никакого слова о терроре или насилие подобного характера в ландианских тейках нет.

Ускорение понимается в рамках виталистического учения Делеза - капитализм как «живая» актуальная сила, потоки которого человеку еще предстоит раскодировать, имманентно содержит в себе «революционные» тенденции - необходимо только понять, где скрывается настоящий прогресс и как его раскрыть.

На стыке философии и политики мы можем наблюдать как концепты кочуют из одной области в другую, как идеи примиряются на разного рода практики и, к сожалению, с акселерационизмом это сыграло злую шутку.

Именно поэтому необходима философская рефлексия и глубокий анализ идей, чтобы формировать направляющий дискурс. С другой стороны, никогда не знаешь как тот или иной концепт будет воспринят через века, поколения, а то и пару лет какими-либо «политическими движениями»

Именно так ощущаешь себя в конце года, когда пытаешься понять какие гештальты были закрыты к этому времени в научке и вспоминаешь, что какая-то редакция журнала до сих пор не ответила на отправленные материалы🥲

Fallout: акселерационистский миф

мир гипертрофированного капитализма

В целом, мир Fallout’a - мир гипотетического будущего, в котором произошла ядерная катастрофа и люди вынуждены жить под землей, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки цивилизации и гуманизма. Но помимо людей бункеров и бункерной культуры существует еще внешний мир, такое инобытие бункерной жизни или жизнь на изнанке мира. Там все течет совсем по другим правилам и нормам, разнящихся с подземной жизнью. И прежде всего Fallout - мир постапокалипсиса.
И все было бы просто, если идти по сюжету героев и сводить все к идее борьбы остатков человеческих сообществ с разнообразными ценностями и нарративами. Гораздо интереснее взглянуть шире, масштабнее, абстрактнее и деконструировать основные смысловые линии, которые репрезентируют саму жизнь всех героев и злодеев картины.
Пока люди бункера привыкают к тому факту, что за рамками их жизненного мира и жизненного пространства вообще что-то потенциально существует, а отчаявшиеся жители поверхности постепенно скатываются в варварство, есть нечто большее, довлеющее над всеми этими мирами.
И здесь - пока я смотрел сериал – я не мог представить, что все интереснее и сложнее, чем могло показаться. И, казалось бы, причем тут капитализм?
Кто не смотрел сериал советую не читать дальше, а то это уже спойлер. Тут мы немного откатываемся назад к событиям до ядерного конфликта . Нам показывают, как группа крупных частных корпораций вроде Voltek конструируют саму катастрофу и продают ее обществу.

в погоне за прибылью

Перед нами разворачивается сговор частных корпораций, целью которых является формирование спроса на «постапокалиптическую» продукцию: они придумывают специальные бомбоубежища и всякие дополнительные девайсы на случай ядерной войны. Но проблема в том, что спрос на эту продукцию надо еще создать для максимизации прибыли с продаж. И здесь я наблюдаю один из центральных тезисов акселерационизма - ускорения капиталистических процессов, разрыв всех рамок и механизмов, сдерживающих систему. Здесь не обязательно понимать «разрыв» исключительно в экономике – он наблюдается и в остальных сферах общества. Мало отказаться от сдерживающих экономических инструментов вроде государственного регулирования - следует еще сформировать ценностную потребность, обосновать на символическом уровне необходимость данной продукции. А мы помним, что все происходит в условиях тотальной конфронтации двух сверхдержав, когда всегда существует потенция взаимного уничтожения. Именно на этом и играют крупные компании, когда снимают рекламу своей продукции для массового потребителя. Капитал в таком случае начинает акселерировать собственные силы, выходить за рамки своих возможностей и рвать ткань Реального изнутри.
Один из крупных теоретиков акселерационизма, исследователь капитализма - Ник Ланд - определяет капитализм как «объект с катастрофически непредсказуемыми характеристиками». История показала, что капитал способен качественно изменяться практически в любых условиях; доказала, что капиталистическая система очень живуча. А саморазрушение для нее является лишь необходимым событием жизненного цикла.
И этот паттерн на мой взгляд прослеживается очень хорошо во вселенной Fallout - для большего обретения власти и богатства конституируется структура корпоративного капитализма в лице нескольких компаний.
Чтобы добиться этого, они акселерируют общественно-экономические процессы - в контексте борьбы двух политических гигантов на грани скатывания в ядерную войну корпорации извлекают прибыль из этого апокалиптического сценария, ломают устоявшиеся рамки сдерживания капитализма и сами становятся инициаторами глобальной катастрофы. Тем самым акселерация как бы доводит капитализм до предела своей логики и рушит привычный для всех мир, который уже не будет прежним.

царство внешнего

В философии Ника Ланда логика акселерационизма и акселерации капитализма заключается в центральной идее - капитализм представляется как существо, внешнее человеку.

Оно способно поглощать, пожирать целые миры, проникать во все слои общества и, как бы сказал Ланд, все коммерциализировать, всему давать свою цену. Так, капитализм отменяет сам себя, но в то же время создает новое. В Fallout мы видим, что несмотря на заговор крупных компаний, реализовавшийся апокалипсис, мир все равно продолжает свое существование, а компании готовы продолжать богатеть на фоне всеобщего хаоса.
Даже оставшись на руинах технологического и цивилизационного прогресса каждая корпорация «отломила» свой кусок в этой гонке капиталов и прибыли. Даже после ядерной катастрофы и откатка цивилизации как минимум на тысячелетия представители бункерной жизни пытаются сохранить остатки наследия Просвещения в каждодневных практиках и коллективной жизни. Тем не менее локальные островки цивилизации не лишены своих проблем – из сюжетного нарратива мы видим, что их прогресс в осознании всей сложившейся ситуации тоже находится под контролем. Прежде всего это проявляется в том, что все избираемые главы общины являются согласованными лицами «сверху». Здесь не просто перед нами разворачивается ширма демократии и прочих процессов по выбору жителей общины на высокие должности, но также и консенсус на уровне абстрактного. Консенсус капиталистической реальности.
В чем драма главной героини? В том, что она вышла на поверхность и поняла, что мир за рамками бункера совсем иной нежели им рассказывали в бункерной истории. Ведь мы помним, что основной тезис людей бункеров в том, что жизнь вне бункера не только опасна да и невозможна в целом, но и то что там нет никаких представителей иных цивилизаций. Об этом можно только догадываться. В этой связи капиталистическая логика удерживает реальность в своих рамках – выгодно и дальше всем вдалбливать тот факт, что ядерная катастрофа — это неизменная константа бытия нынешнего общества. В последней серии отец главной героини идет на «поклон» к своему основную бенефициару из сохранившейся корпорации Voltek (если не ошибаюсь).
И здесь бы я хотел сослаться на одного из современных, ныне почивших, критиков капитализма Марка Фишера. В работе «Капиталистический реализм» Фишер пытается объяснить акселерационистскую позицию Ника Ланда в отношении понимания капитализма. И нам мой взгляд делает это доступно и убедительно. Он пишет:
«Ник Ланд живописует одну из наиболее эйфорических картин «постмодернистской переплавки культуры в экономику». В работе Ланда кибернетически перестроенная невидимая рука все больше и больше устраняет централизованную государственную власть… Это капитализм как все сокрушающее Реальное, в котором (вирусные, цифровые) сигналы циркулируют в самоподдерживающих сетях, обходящих препоны Символического и потому не требующих большого Другого как гаранта».
Эта цитата хороша тем, что в ней можно проследить жизненный мир картины Fallout. Да, язык Ланда достаточно экспериментальный и Фишер в данной цитате не обходит его стороной, а играет на территории Ланда. Есть ли централизованная власть в Fallout? Нет, мы наблюдаем жизнь разрозненных и раскиданных коллективов со своими «причудами», но никак не мир Государства. Капитализм же поддерживает себя при помощи сетевой культуры обществ Fallout, ведь неважно как живут сообщества, гораздо важнее кто ими управляет и задает тренды бытия. Фактически управленцы этих колоний – выходцы из частных корпораций и цель у них одна. Как можно дольше сдерживать «разрыв Реальности», поддерживать статус-кво и скрывать ща ширмой идеологического фантазма капиталистической реальности настоящую Реальность.

Помню как читал работу Марка Фишера «Посткапиталистическое желание. Последние лекции», но в формате лекций Фишер фактически излагал свое видение проблем капитализма, критики капиталистической системы в формате лекция для студентов. Читаешь и сам как будто бы сидишь на этих лекциях - ощущение полной погруженности в материал. И вот к концу книги наступает глава, где повествование идет не от Фишера, а от одного из студента: все пришли на очередную лекцию после новогодних праздников в ожидании лектора, но он все не приходил. В конце концов студентов настигла новость, что Фишер повесился… Ощущение были жуткие и в то же время по-настоящему жаль Марка, который долгое время боролся с депрессией, которую так и не смог победить. Его тексты оказали значительное влияние на левую мысль в общем и левый акселерационизм в частности. Фишер - тот, кто верил в автономистские идеи, но при этом критиковал левых за утопает в «политике различий» и всевозможных идентичностей за что в свое время был подвергнут в левой твиттер-среде кэнселенгу. Фишер - тот, кто концептуализировал понятие «капиталистический реализм», которое сегодня широко применяется в различных научных статьях и работах. А его проект «кислотный коммунизм» уже навсегда остался незаконченной, всегда-открытой идеей, эмансипационным проектом. Такой интеллектуальной фигуры будет не хватать современной политической философии.

«Покидая Вампирский замок»

Вспоминая Марка Фишера, отмечу один из ключевых эпизодов его жизни и критической деятельности - споры с леволиберальным твиттерским мейнстримом, которые знатно подкосили ментальное и физическое состояние Фишера.

Причиной кэнселлинга стала позиция Фишера относительно зацикливания левых на политике идентичности, так или иначе соотносящей себя с какой-либо мегаструктурой (раса, гендер, этнос). По мнению Фишера, излишняя фиксация на политике идентичности подменяет универсальную проблему частными, фрагментированным негативными аспектами реальности вроде дискриминации какой-либо социальной группы по любому признаку.

Все то, что сейчас называется прогрессивной левой политикой, фактически Фишером воспринималось как буксир, затягивающих левых в бесконечное колесо повторения одного и того же - борьба с дискриманцией в какой-то момент не только превращалось в воспроизводство одного и того же нарратива без претензий на универсализацию борьбы, но также вносила в стан левых внутренние конфликты и противоречия.

И на самом деле Фишер выразил то, что уже исторически становилось хронической проблемой левых движений. Если рассматривать данную проблему в философской оптике, то современные левые это множество, ризоматически существующих со-вместно субъектов, не могущих соединится в Единое, оставаясь всего лишь фрагментами Многого, частями Целого.

И подобную критику не только воспроизводил Фишер - ее можно найти и у Жижека в работах «Щекотливый субъект» или в «Устройство разрыва» и у Агамбена в работе «Грядущее сообщество». Тем не менее Фишер подпал под прицел твиттерного левого дискурса и маховик «культуры отмены» стал раскручиваться все больше и больше.

Вот «культура отмены», возвращаясь к критике Фишера, стала неким итогом шествия так называемого леволиберального дискурса и прогрессивных ценностей - превращение в некий репрессивный режим знания, поддерживающейся широким массовым общественным порицанием по отношению к «виновному» в неправильном рассмотрении той или иной проблемы.

Нельзя сказать, что Фишер полностью отрицал политику идентичности или рассматривал ее исключительно в негативных красках - отнюдь нет. Скорее он наблюдал как некогда прогрессивная идея движится не в том направлении. И это не только позиция Фишера, как выше было отмечено, - это общая тенденция в современном левом дискурсе.

Свое критическое замечание Фишер уже посмертно отразил в эссе от 2013 года «Покидая вампирский замок». В этой работе он метафорично охарактеризовал современных левых либералов как вампиров, высасывающих жизнь из окружающих, не вписывающих в их Канон. Их морализаторство, бесконечные склоки и выяснение кто левее становились своего рода ритуалом по выявлению своих и объявления остракизма чужим. Так культура вытесняла политику, а солидарность левых заменялась твиттер-осуждениями, «охотой на ведьм», кэнселинга и размывались в толще данных процессов. Осложняется это всё еще и тем, что «культура отмены» масштабируется и на другие эпохи и контексты как например с Аристотелем и Платоном, которых в американских университетах пытаются все отменить.

Фишер придумал яркий и достаточно запоминающийся образ для подобной тенденции в современной культурно-политической ситуации, а всю атмосферу, в которой пребывали «современные вампиры», Фишер концептуализировал в в виде «Вампирского замка» - удобном для левых дискурсе и смертноносном для непосвященных. Собственно, поэтому Фишер и покинул вампирский замок. Данное же выражение стало заглавием его работы.

Недавно была защита концепции диссертации в секторе, поэтому немного выключился из активного постинга. Надо было уже представить сектору законченный вариант введения с положениями на защиту.

Мой черед выступать выпал на потпраздничный период. Заранее я знал об этом, готовился, писал и направлял свой вариант концепции научному руководителю, но за пару дней до протозащиты я получаю письмо на почту от научрука, содержание которого было что-то вроде «надо все переделать». Я всего за несколько дней, в каком-то интеллектуальном угаре пытаюсь все поправить, отредактировать и буквально в канун защиты - где-то за день - направляю новый вариант.

На самой защите, однако, все было хорошо: мне удалось представить концепцию, аргументировать свою позицию, получить и здравую критику, и пожелания, так что в общем плане все прошло неплохо и даже с пользой. Но то, что предшествовало этому - было незабываемо.

Падение Рожавы

На фоне громких новостей о действиях ICE в США, переговорном процессе известных стран, спорах о том, чья лодка была первой у берегов Гренландии и у кого больше прав на нее особняком стоит событие вокруг автономной зоны курдов на севере Сирии или судьбы так называемой Рожавы.

Вот уже несколько лет существует (а сейчас мы можем говорить о том, что существовала) автономия курдов, провозглашенная еще в 2012. Курдская проблема имеет глубокую историю еще с начала XX века, но особое место в этом историческом нарративе занимает именно события 2012 года. Именно тогда сирийские курды смогли воплотить в реальную жизнь автономистский лево-либертарный проект под названием Рожава.

Про судьбу курдов и всех тех гонений, дискриминации, которые вынес данный этнос, я говорить не буду, но та историческая возможность, альтернатива ближневосточным политическим режимам сподвигла курдов реализовать альтернативный политически проект далеко не в самом спокойном и благоприятном регионе с не менее проблемными социальными, культурными и религиозными моментами.

Тем не менее в перипетиях современной истории курдов ждали взлеты и поражения - История закинула их в гущу событий, где они успели и отстоять право на независимость после долгих притеснений с баасистским режимом в Сирии, и повоевать с кучей террористов совместно с США в 2015-м, умудриться дойти до границы Турции и Ирака, образовать независимые кантоны и постепенно идти к идее федерализации, но 2026 год стал моменом реакции и схлопывания курдской борьбы за независимость и автономию.

Рожава строилась на смеси из леволибертарианских, анархистских и социалистических идей с демократическим оттенком. Большое значение автономия предавала низовой самоорганизации: от общин до кооперативного движения. И это была изюминка светского проекта, который существовал в достаточно агрессивной среде ближневосточных failed state, для которых в целом Рожава была черной меткой, чем образцом «другой жизни». Идеи самоорганизации стали системообразующими для курдского проекта, которые должны были поддерживать дух автономии. Воплощением же самоорганизованности, на мой взгляд, служат последние события, когда чуть ли не все жители Рожавы готовы были встать на защиту автономии после надвигающихся сил нового сирийского правительства.

Тем не менее Рожава пала - между силами СДС и Дамаском было подписано соглашение о полной интеграции региона в сирийскую государственную систему. И автономия по сути прекращает свою 14-е существование. Одно можно сказать, что идея Рожавы навсегда останется в истории как успешный автономистский проект.

Случайность или необходимость падение Рожавы? Гегель бы ответил, что идея Рожавы продолжает жить в независимости от того, что материально более мы не увидим ее. Рожава пала, но ее, но ее имя возможно станет гегельянским повторением и продуктом идеализации как явления конкретной идеи. Это что-то вроде кейса Цезаря - цезарь был убит как человек, но его личность стала основой для появления явления цезаризма в дальнейшей истории.

Если откинуть в сторону попытку философской рефлексии, то в более общей глобальной левой перспективе падение Рожавы для левых определенно негативная новость. Еще покойный Марк Фишер писал про важность автономистских проектов и вообще автономистской идеи в ее инаковости:

«автономистские теории по-прежнему имеют ключевое значение, поскольку дают нам инструменты для построения модели того, как левая политическая организация могла бы выглядеть в постфордистских условиях обязательной гибкости, глобализации и мгновенного производства».

Помимо Рожавы до сих существуют сапатисты в Мексике и кто знает, что в будущем ждет автономный Чьяпас в XXI веке.