Один из самых часто задаваемых вопросов: Сколько стоит родословное исследование?
Отвечая на него, часто привожу пример:
Если Ваш прадед воевал, можно ввести его ФИО на «Память народа», узнать какие-то базовые данные, увидеть несколько документов и это будет бесплатно.
А можно заказать подробный отчёт - «Боевой путь» с информацией от момента призыва до последних дней службы или гибели и это будет стоит справедливые от 120 тыс. руб.
Что такое «Боевой путь»?
Это подробное жизнеописание человека на несколько десятков страниц в период ВОВ, которое составляется, в основном, по документам Центрального архива Министерства Обороны.
В ходе этого исследования проверяются все фонды воинских частей, в которых служил человек, а это, порой, от 30 до 150 архивных дел. Смотрятся алфавитные книги, журналы боевых действий, а также онлайн-источники.
При необходимости изучаются и другие архивы, а также материалы немецкой стороны.
При самом глубоком варианте, можно восстановить жизнь человека день за днём, во всех подробностях солдатского быта, погружаясь в атмосферу и ситуацию, которая окружала бойца. Узнать о тех, кто служил с ним рядом и как была устроена жизнь на войне. Всё то, что обычно выпадает из внимания, но то, что является правдой, где героизм легко уживается с голодом, вшами, болезнями и рваными сапогами. Если хочется прочувствовать, как досталась солдатам Победа, то это то, что нужно.
По некоторым проектам мы работаем с одним из лучших специалистов по военной истории в стране Алиной Акоефф и её «Бюро военной генеалогии».
Ребята не только по крупицам умеют восстанавливать судьбы солдат и офицеров, но и делятся знаниями о том, как это делать.
Уже давно хотел рассказать о ней и таком формате исследования, а сейчас Алина, по случаю вспоминаемой сегодня даты, предложила скидку 15 % для подписчиков по промокоду «Своего рода». Действует до 27.06.
Пишите ей в личные сообщения: @aakoeff
P.S. Также у них на сайте можно найти массу бесплатных материалов о том, как начать поиск воевавших предков самостоятельно.
Отвечая на него, часто привожу пример:
Если Ваш прадед воевал, можно ввести его ФИО на «Память народа», узнать какие-то базовые данные, увидеть несколько документов и это будет бесплатно.
А можно заказать подробный отчёт - «Боевой путь» с информацией от момента призыва до последних дней службы или гибели и это будет стоит справедливые от 120 тыс. руб.
Что такое «Боевой путь»?
Это подробное жизнеописание человека на несколько десятков страниц в период ВОВ, которое составляется, в основном, по документам Центрального архива Министерства Обороны.
В ходе этого исследования проверяются все фонды воинских частей, в которых служил человек, а это, порой, от 30 до 150 архивных дел. Смотрятся алфавитные книги, журналы боевых действий, а также онлайн-источники.
При необходимости изучаются и другие архивы, а также материалы немецкой стороны.
При самом глубоком варианте, можно восстановить жизнь человека день за днём, во всех подробностях солдатского быта, погружаясь в атмосферу и ситуацию, которая окружала бойца. Узнать о тех, кто служил с ним рядом и как была устроена жизнь на войне. Всё то, что обычно выпадает из внимания, но то, что является правдой, где героизм легко уживается с голодом, вшами, болезнями и рваными сапогами. Если хочется прочувствовать, как досталась солдатам Победа, то это то, что нужно.
По некоторым проектам мы работаем с одним из лучших специалистов по военной истории в стране Алиной Акоефф и её «Бюро военной генеалогии».
Ребята не только по крупицам умеют восстанавливать судьбы солдат и офицеров, но и делятся знаниями о том, как это делать.
Уже давно хотел рассказать о ней и таком формате исследования, а сейчас Алина, по случаю вспоминаемой сегодня даты, предложила скидку 15 % для подписчиков по промокоду «Своего рода». Действует до 27.06.
Пишите ей в личные сообщения: @aakoeff
P.S. Также у них на сайте можно найти массу бесплатных материалов о том, как начать поиск воевавших предков самостоятельно.
👍7🔥6❤4👏1
Читаю Эпштейна.
Нет, не файлы. Книгу, купленную несколько лет назад и молчаливо стоящую на полке, ждущую своего часа. Как будто не актуальную, без прикладных советов, а пугающую - с большим количеством сплошного текста (разумеется - без картинок) и может быть поэтому оставшейся не тронутой. Но купленную из-за названия - «Отцовство». …. Эпштейн.
Эта книга встречала меня как укор во многих лавках и магазинах. Она правда много где продаётся. Укор - потому что видя её каждый раз вспоминал, что она у меня есть, куплена, но не тронута. И вот вчера открыл.
В книге автор описывает свои переживания и мысли, с того момента когда узнаёт, что стал отцом и ещё в утробе услышал первый стук сердца ребёнка.
В период беременности они с женой поехали в путешествие и по пути он впервые заехал в родовые места.
Выписал почти всю главу. Она стоит того, чтобы прочитать. Пример того, как можно переживать и выражать свои наблюдения от родословных экспедиций по местам, где жили предки.
И особенно интересны мысли, выраженные в последних строках.
Итак:
🗣️Нет, не только за весной мы гонялись в этом путешествии, но преследовали – по крайней мере я – еще и более определенную цель: побывать на родине предков.
Отец мой родом из Погара, маленького городка в Брянской области, совсем не случайно попавшего в наш вольный маршрут на полпути между Минском и Сумами. Я давно тянулся к этим оборванным корешкам своего рода, но только теперь, в ожидании младенца, был приведен сюда чем-то высшим, нежели свое желание, – силою «дуговой растяжки»: начало требовало сомкнуться с концом. И вот я, по стечению обстоятельств – в день своего рождения, 21 апреля стою в центре Погара, на земле, исхоженной предками, и чего-то жду, на что-то надеюсь – словно в благодарность за то, что я приехал сюда, ко мне навстречу должна двинуться здешняя природа, обнять, приветить как родного или хотя бы подать тайный знак узнавания: вот основа и почва твоя!
Была ранняя, нежнейшая весна, а пыль на дороге уже клубилась тучами от проезжающих машин. …
Не почва была у меня под ногами, а пыль, «пыль отечества», стягивающая лицо липкой маской.
От синагоги, где прадед мой служил раввином, ничего, конечно, не осталось. Зато сохранилась церковь, куда никто из предков моих не заходил; но даже такая точность со знаком минус была мне драгоценна. Собственно, никаких других знаний, кроме отрицательных, я и не рассчитывал приобрести, ведь ни место дома не было известно мне, ни прежняя планировка города – ничего. По сути, я приехал узнать то, чем не было это место для моих предков. Но уж это я узнал с пугающей точностью.
Мы и раньше много путешествовали: и на Севере бывали, и на Урале, и на Волге, в самых заброшенных городках, самых мусорных поселках, – но таких страшных, нечеловеческих лиц, как здесь, нигде не встречали.
На улице Мглинской, где раньше стояла синагога, я случайно встретился взглядом с подростком – и ужаснулся: такая в нем животная немота и равнодушная злоба. Не ко мне, не к кому-то другому, а злоба вообще: к воздуху, домам, деревьям. Жгучий, режущий взгляд – он рассек меня и заскользил дальше, оставляя за собой кровавую набухающую полосу. Почему-то подростки в таких местах больше всего и запоминаются – степень безнадежности, убитости в них резче, что ли. Детям почти все равно, где жить, они везде радостны; взрослые уже намертво приколочены к своему месту, а вот в подростках что-то еще упрямо корчится, пока жизнь их не перерубит…
Еще один запомнился мне: конопатый, рыжий, с растрепанными волосами, в редких здесь очках. Он шел среди сверстников, выделяясь сутулостью, диковинным цветом волос – оробевший павлин в стае диких и злобных уток. У него было то выражение растерянности и неловкости, которое придает даже глупому лицу выражение интеллигентности. И одновременно я уловил этакую нагловатую и жалкую попыточку быть как все – над чем-то он смеялся и рубил воздух рукой, словно уничтожая невидимого врага. И сердце у меня сжалось от беззащитности здешней души, от невозможности осуществиться по-своему. Единственный выбор для нее – между страшным и жалким.
Нет, не файлы. Книгу, купленную несколько лет назад и молчаливо стоящую на полке, ждущую своего часа. Как будто не актуальную, без прикладных советов, а пугающую - с большим количеством сплошного текста (разумеется - без картинок) и может быть поэтому оставшейся не тронутой. Но купленную из-за названия - «Отцовство». …. Эпштейн.
Эта книга встречала меня как укор во многих лавках и магазинах. Она правда много где продаётся. Укор - потому что видя её каждый раз вспоминал, что она у меня есть, куплена, но не тронута. И вот вчера открыл.
В книге автор описывает свои переживания и мысли, с того момента когда узнаёт, что стал отцом и ещё в утробе услышал первый стук сердца ребёнка.
В период беременности они с женой поехали в путешествие и по пути он впервые заехал в родовые места.
Выписал почти всю главу. Она стоит того, чтобы прочитать. Пример того, как можно переживать и выражать свои наблюдения от родословных экспедиций по местам, где жили предки.
И особенно интересны мысли, выраженные в последних строках.
Итак:
🗣️Нет, не только за весной мы гонялись в этом путешествии, но преследовали – по крайней мере я – еще и более определенную цель: побывать на родине предков.
Отец мой родом из Погара, маленького городка в Брянской области, совсем не случайно попавшего в наш вольный маршрут на полпути между Минском и Сумами. Я давно тянулся к этим оборванным корешкам своего рода, но только теперь, в ожидании младенца, был приведен сюда чем-то высшим, нежели свое желание, – силою «дуговой растяжки»: начало требовало сомкнуться с концом. И вот я, по стечению обстоятельств – в день своего рождения, 21 апреля стою в центре Погара, на земле, исхоженной предками, и чего-то жду, на что-то надеюсь – словно в благодарность за то, что я приехал сюда, ко мне навстречу должна двинуться здешняя природа, обнять, приветить как родного или хотя бы подать тайный знак узнавания: вот основа и почва твоя!
Была ранняя, нежнейшая весна, а пыль на дороге уже клубилась тучами от проезжающих машин. …
Не почва была у меня под ногами, а пыль, «пыль отечества», стягивающая лицо липкой маской.
От синагоги, где прадед мой служил раввином, ничего, конечно, не осталось. Зато сохранилась церковь, куда никто из предков моих не заходил; но даже такая точность со знаком минус была мне драгоценна. Собственно, никаких других знаний, кроме отрицательных, я и не рассчитывал приобрести, ведь ни место дома не было известно мне, ни прежняя планировка города – ничего. По сути, я приехал узнать то, чем не было это место для моих предков. Но уж это я узнал с пугающей точностью.
Мы и раньше много путешествовали: и на Севере бывали, и на Урале, и на Волге, в самых заброшенных городках, самых мусорных поселках, – но таких страшных, нечеловеческих лиц, как здесь, нигде не встречали.
На улице Мглинской, где раньше стояла синагога, я случайно встретился взглядом с подростком – и ужаснулся: такая в нем животная немота и равнодушная злоба. Не ко мне, не к кому-то другому, а злоба вообще: к воздуху, домам, деревьям. Жгучий, режущий взгляд – он рассек меня и заскользил дальше, оставляя за собой кровавую набухающую полосу. Почему-то подростки в таких местах больше всего и запоминаются – степень безнадежности, убитости в них резче, что ли. Детям почти все равно, где жить, они везде радостны; взрослые уже намертво приколочены к своему месту, а вот в подростках что-то еще упрямо корчится, пока жизнь их не перерубит…
Еще один запомнился мне: конопатый, рыжий, с растрепанными волосами, в редких здесь очках. Он шел среди сверстников, выделяясь сутулостью, диковинным цветом волос – оробевший павлин в стае диких и злобных уток. У него было то выражение растерянности и неловкости, которое придает даже глупому лицу выражение интеллигентности. И одновременно я уловил этакую нагловатую и жалкую попыточку быть как все – над чем-то он смеялся и рубил воздух рукой, словно уничтожая невидимого врага. И сердце у меня сжалось от беззащитности здешней души, от невозможности осуществиться по-своему. Единственный выбор для нее – между страшным и жалким.
❤9🔥5👍4😢3
Продолжение.
Я вдруг узнал себя в этом рыжем подростке – да, в нашем роду ведь были рыжие.
Мой отец остался бы здесь, женился бы на местной, и это я, его сын, возвращаюсь из школы, довольный тем, что меня слушают, а не бьют и не дразнят. В следующем году я буду поступать в авторемонтный техникум или финансовое училище…
Верность роду, заветам, земле!.. Очертания прошлого, предначертания будущего – все эти призраки, пропитанные пылью и мглою здешних мест, воплотились в растрепанного рыжеволосого подростка, и я вздрогнул, словно очнувшись от страшного сна, когда мое настоящее наконец отделилось от этого возможного поворота судьбы.
А к вечеру того дня, проведенного на родине, почти перед самым отъездом, случилось со мной и долгожданное «знамение» – прямо и лично ко мне обращенное.
В безлюдном магазинчике, куда мы зашли купить продуктов в дорогу, ко мне подошел огромного роста детина – придвинулся вплотную, мерно покачиваясь, и выговорил до неправдоподобия правильно, но без всякого выражения: «Интеллигент, кажется?»
Я чуть было не ответил, как требует учтивость:
«Да, я такой-то, чем могу служить?»
Но он не ждал ответа – придвигался все ближе и тяжело дышал, грудью уже почти упираясь мне в лицо, куда-то тесня, окружая меня и сверху, и спереди, и с боков необъятным своим телом.
Л. взяла меня за руку и вывела из этого плотного окружения; очень быстро и вместе с тем крайне медленно, как уходят от опасного животного, стараясь не раздразнить и не увлечь его за собой, мы вышли из магазина. Через два часа поезд уже вез нас дальше, к югу.
Так я понял впервые, что ностальгия, погнавшая меня сюда, беспочвенна и неутолима. Есть тоска по далекой, заброшенной в другое пространство родине, но моя родина не где-то далеко – ее просто нет, она исчезла, растворилась во времени, и пыль, поднятая на улице Мглинской, там, где раньше стояла синагога, и есть ее рассеянный прах.
Все эти мужчины с торопливыми повадками, громкой и уверенной речью, быстроглазые кудрявые дети, женщины, чьи руки бегают в такт разговору, – все они, окружавшие отца, смыты временем и обратились в тусклую, уже стершуюся память этих мест.
И нельзя мне найти умиротворение в своих корнях, любовно обнять и прильнуть, потому что род мой – только во мне, и это ко мне прильнули и прилепились сейчас со всех небес мои предки: я – их земля. Тело мое и есть их родина, единственная родная точка в пространстве. И ко благу моему или горю, но нельзя мне искать свой род в прошлом, в земле – тут все чужое; да и не таким ли – печальным и опасным – было это место и для предков моих? Только собственная плоть и может утолить нашу жажду ласки и теплоты, каких мы тщетно ищем в почве. Мой род – в младенце, который спешит из будущего и уже приближается ко мне.
И не для того ли эти страшные маски вокруг – небывалые, несуществующие, нарочно для меня созданные лица, чтобы я тверже усвоил этот урок, обратясь от земли чужой – к плоти своей, от прошлого – к будущему?
Ностальгия – эдипов комплекс пространства, тяга к кровосмешению с матерью-землей, к возвращению в родимое лоно. И меня, две тысячи лет назад утратившего историческую родину, кто-то по-доброму самым малым злом, учит обратить любовь и тягу к плоти своей живой, а не к призраку родины внешней, географической, какой бы она ни была. Свою родину мы из себя рожаем. А если так, то скоро Земля обетованная!
Я вдруг узнал себя в этом рыжем подростке – да, в нашем роду ведь были рыжие.
Мой отец остался бы здесь, женился бы на местной, и это я, его сын, возвращаюсь из школы, довольный тем, что меня слушают, а не бьют и не дразнят. В следующем году я буду поступать в авторемонтный техникум или финансовое училище…
Верность роду, заветам, земле!.. Очертания прошлого, предначертания будущего – все эти призраки, пропитанные пылью и мглою здешних мест, воплотились в растрепанного рыжеволосого подростка, и я вздрогнул, словно очнувшись от страшного сна, когда мое настоящее наконец отделилось от этого возможного поворота судьбы.
А к вечеру того дня, проведенного на родине, почти перед самым отъездом, случилось со мной и долгожданное «знамение» – прямо и лично ко мне обращенное.
В безлюдном магазинчике, куда мы зашли купить продуктов в дорогу, ко мне подошел огромного роста детина – придвинулся вплотную, мерно покачиваясь, и выговорил до неправдоподобия правильно, но без всякого выражения: «Интеллигент, кажется?»
Я чуть было не ответил, как требует учтивость:
«Да, я такой-то, чем могу служить?»
Но он не ждал ответа – придвигался все ближе и тяжело дышал, грудью уже почти упираясь мне в лицо, куда-то тесня, окружая меня и сверху, и спереди, и с боков необъятным своим телом.
Л. взяла меня за руку и вывела из этого плотного окружения; очень быстро и вместе с тем крайне медленно, как уходят от опасного животного, стараясь не раздразнить и не увлечь его за собой, мы вышли из магазина. Через два часа поезд уже вез нас дальше, к югу.
Так я понял впервые, что ностальгия, погнавшая меня сюда, беспочвенна и неутолима. Есть тоска по далекой, заброшенной в другое пространство родине, но моя родина не где-то далеко – ее просто нет, она исчезла, растворилась во времени, и пыль, поднятая на улице Мглинской, там, где раньше стояла синагога, и есть ее рассеянный прах.
Все эти мужчины с торопливыми повадками, громкой и уверенной речью, быстроглазые кудрявые дети, женщины, чьи руки бегают в такт разговору, – все они, окружавшие отца, смыты временем и обратились в тусклую, уже стершуюся память этих мест.
И нельзя мне найти умиротворение в своих корнях, любовно обнять и прильнуть, потому что род мой – только во мне, и это ко мне прильнули и прилепились сейчас со всех небес мои предки: я – их земля. Тело мое и есть их родина, единственная родная точка в пространстве. И ко благу моему или горю, но нельзя мне искать свой род в прошлом, в земле – тут все чужое; да и не таким ли – печальным и опасным – было это место и для предков моих? Только собственная плоть и может утолить нашу жажду ласки и теплоты, каких мы тщетно ищем в почве. Мой род – в младенце, который спешит из будущего и уже приближается ко мне.
И не для того ли эти страшные маски вокруг – небывалые, несуществующие, нарочно для меня созданные лица, чтобы я тверже усвоил этот урок, обратясь от земли чужой – к плоти своей, от прошлого – к будущему?
Ностальгия – эдипов комплекс пространства, тяга к кровосмешению с матерью-землей, к возвращению в родимое лоно. И меня, две тысячи лет назад утратившего историческую родину, кто-то по-доброму самым малым злом, учит обратить любовь и тягу к плоти своей живой, а не к призраку родины внешней, географической, какой бы она ни была. Свою родину мы из себя рожаем. А если так, то скоро Земля обетованная!
❤15🔥5👍4🥴3🤡2😱1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Сегодня этот человек никому не интересен и мало кому известен.
Разве что кто-то слышал название его дворца в Крыму, но вряд ли ассоциировал с конкретной личностью.
А ведь чуть более 100 лет назад он был генералом, наместником на Кавказе, личным другом Александра III (одним из немногих) и крестником Николая I, крупнейшим землевладельцем и влиятельнейшим человеком в империи.
Так будет с каждым. Забудут всех. Или почти всех.
Но попробуем всё-таки вспомнить о нём и взять что-то полезное для себя.
Граф Воронцов-Дашков.
Тут написано «каким он парнем был». А тут история его рода.
Вы, наверняка, слышали Воронцовский дворец в Крыму. Это его.
А ещё у него была усадьба в селе Новотомниково Тамбовской области.
Чтобы Вы понимали, что она для него значила - его сын и он похоронены там.
И хоть он умер в Крыму, его привезли хоронить в Тамбовскую область.
Ещё в этом селе у него был конезавод. Выращивали породистых рысаков с 1859 года.
Разумеется, в Советское время все имущество использовали так «как нужнее», но конезавод жил и развивался.
В современный период завод пережил тяжёлый кризис, средств не было даже на корма, но благодаря местным энтузиастам сохранился.
И сейчас продолжает функционировать их усилиями.
Кое-как выживают.
Из строений сохранились: комплекс конюшен, усадьба, церковь.
К слову, у нас не так много предприятий с дореволюционной историей. Хорошо бы сохранять и развивать.
Предприятию важна поддержка каждого:
• Вы можете купите себе или в подарок лошадь. Сейчас это, особенно, актуально. Оцениваю ситуация вокруг, собственно, и решил сделать пост.
• Можете выкупить усадьбу и сделать там дом отдыха, кадетский корпус, реабилитационный санаторий для детей (удобно заниматься иппотерапией)
• Можете просто съездить туда или рассказать другим про это место.
Делал фото, но лучше Вадима Разумова никто усадьбы не фотографировал. Поэтому лучше посмотрите его.
Верю, что это место когда-нибудь возродится.
Не просто верю. Уверен. С Божьей помощью.
__
Подробнее с места событий в репортаже 3-х летней давности от Анны Поповой, которая уже несколько лет просит меня купить ей лошадь.
Разве что кто-то слышал название его дворца в Крыму, но вряд ли ассоциировал с конкретной личностью.
А ведь чуть более 100 лет назад он был генералом, наместником на Кавказе, личным другом Александра III (одним из немногих) и крестником Николая I, крупнейшим землевладельцем и влиятельнейшим человеком в империи.
Так будет с каждым. Забудут всех. Или почти всех.
Но попробуем всё-таки вспомнить о нём и взять что-то полезное для себя.
Граф Воронцов-Дашков.
Тут написано «каким он парнем был». А тут история его рода.
Вы, наверняка, слышали Воронцовский дворец в Крыму. Это его.
А ещё у него была усадьба в селе Новотомниково Тамбовской области.
Чтобы Вы понимали, что она для него значила - его сын и он похоронены там.
И хоть он умер в Крыму, его привезли хоронить в Тамбовскую область.
Ещё в этом селе у него был конезавод. Выращивали породистых рысаков с 1859 года.
Разумеется, в Советское время все имущество использовали так «как нужнее», но конезавод жил и развивался.
В современный период завод пережил тяжёлый кризис, средств не было даже на корма, но благодаря местным энтузиастам сохранился.
И сейчас продолжает функционировать их усилиями.
Кое-как выживают.
Из строений сохранились: комплекс конюшен, усадьба, церковь.
К слову, у нас не так много предприятий с дореволюционной историей. Хорошо бы сохранять и развивать.
Предприятию важна поддержка каждого:
• Вы можете купите себе или в подарок лошадь. Сейчас это, особенно, актуально. Оцениваю ситуация вокруг, собственно, и решил сделать пост.
• Можете выкупить усадьбу и сделать там дом отдыха, кадетский корпус, реабилитационный санаторий для детей (удобно заниматься иппотерапией)
• Можете просто съездить туда или рассказать другим про это место.
Делал фото, но лучше Вадима Разумова никто усадьбы не фотографировал. Поэтому лучше посмотрите его.
Верю, что это место когда-нибудь возродится.
Не просто верю. Уверен. С Божьей помощью.
__
Подробнее с места событий в репортаже 3-х летней давности от Анны Поповой, которая уже несколько лет просит меня купить ей лошадь.
❤13🔥8👍6🥰2🙏2
Признаться, давно хотел сделать репосты постов из его канала или как он его называет - цифрового дневника живого человека.
Он пишет для своих детей, внуков, правнуков, пра-пра и обращаясь к ним очень искренне, подписываясь, соответственно, - ваш отец, дед, прадед, пра-пра… и т.д.
Чистая генеалогия.
В общем хотел сделать репосты. Но он возьмёт, да где-нибудь в конце поста вставит матное слово.
Я пишу: «Лёх, пост очень крутой, но вот это… Нет ли возможности заменить слово перед вот этим на другое?»
Отвечает: «Серёг, привет! Нет, я, принципиально, хочу вести канал так, как удобно мне. Канал живого (не идеального) отца-деда-прадеда-пра-пра...»
Это он уже раздражается.
Потому что ранее я писал: «Лёх, надо вот так… Лёх, надо убрать мат…»
Кому «надо»? - потом начал спрашивать Лёха.
Понятно. Думаю, ну и сиди со своими 120-ю подписчиками.
Скажу больше, я был готов сделать репост с самого первого поста, в котором он написал, как не мог улететь из Сочи, после съёмок в Чебурашке-3, пропустив 3 самолёта. По причине, о которой он пишет прямо, честно и открыто.
На самом деле эта история и была отправной точкой, после которой мы познакомились.
Дело в том, что я тогда тоже улетал из Сочи. Но Лёха, лежавший в отключке или находящийся в отделе полиции (это он обещал позднее рассказать сам), ещё не подозревал что где-то рядом на самолёте из Сочи взлетает Серёга (то есть я), знакомство с которым, вскоре, изменит его жизнь.
Так Лёх? Или это должен был быть твой пост?
Тогда вернёмся к изначальной мысли.
В общем, он написал сильный пост о своём отце. Точнее даже два, один следом за другим. Читаю, читаю. Дочитал до конца. Выдохнул… Всё чисто. Без мата. Не могу не репостнуть.
Хорошо когда книги об истории семьи пишутся вот с такой искренностью…
В общем, прочитайте. Но подписываться не могу рекомендовать, потому что, что завтра ударит Лёхе в порывах искренности - угадать сложно.
Но именно за искренность и уважаю. Такой, какой есть. Чей-то будущий отец, дед, прадед, пра-пра… Короче, Каманин А.А.
❤13🔥6👍4😇1😎1
Где посты, спросите Вы?
Где прикладная информация по поиску предков?
Посты в моих заметках. Их несколько десятков.
Слава Богу, что некоторое время назад у меня, случайно, со старого iPhone (при переносе данных) стёрлись заметки, накопленные за несколько лет, и я спас себя от большого труда по их доработке. Но вот уже набежала новая партия.
Их надо шлифовать и выпускать в свет.
Но когда?
Сейчас в экспедиции в Красноярском крае. Плотная работа нон-стопом.
Буквально, двигаемся на перегонки со смертью.
Приехали записать интервью с человеком, но он встретил нас на кладбище. Спокойно. С улыбкой на надгробии и неправильным отчеством. Оказалось, хоронила соседка, так как к нему никто не приезжал. Она и не обратила внимание, что вместо Андреевич на табличке написали Аркадьевич. Но похоронила за свои средства и сделала памятник. Просто соседка. Даже не дочери, которые ещё не знают о смерти отца.
Ещё привезли сестру (бабушку) к родному брату, которого она не видела очень много лет. Но встреча состоялась на кладбище. Он умер, дом отошёл двоюродному брату и был продан.
Продан женщине, испуганно смотрящей на нас, неожиданно появившихся и задающих вопросы:
- А где живёт двоюродный брат, который продал Вам дом?
- Не знаю.
- Посмотрите, пожалуйста, адрес в договоре купли-продажи дома.
В итоге нашли его. Дома не застали. Он на кладбище, ровно в этот час поехал отсыпать щебень в оградке захоронения упомянутого выше умершего брата. Там и встретились.
А ещё недавно записывал интервью с уроженцем родных для нас мест. И человек, рассказывая, говорит: «А у нас вот такая фамилия в роду…»
Я: «Так это ж и наши родственники. Вот я как раз планирую к Виктору Леонидовичу забежать…»
Он: «Так мы его 3 дня назад похоронили!»
В общем, писать буду зимой, у камина. Ну или на пенсии. Сейчас накапливаю материал, проживая очень интересные события, оценивая их взглядом художника, в руках которого не кисточка, а камера, ноутбук и диктофон.
А вообще тут очень красиво. Но, наверное, не так, как в тех местах, где находятся души родственников, на встречу с которыми мы опоздали.
Где прикладная информация по поиску предков?
Посты в моих заметках. Их несколько десятков.
Слава Богу, что некоторое время назад у меня, случайно, со старого iPhone (при переносе данных) стёрлись заметки, накопленные за несколько лет, и я спас себя от большого труда по их доработке. Но вот уже набежала новая партия.
Их надо шлифовать и выпускать в свет.
Но когда?
Сейчас в экспедиции в Красноярском крае. Плотная работа нон-стопом.
Буквально, двигаемся на перегонки со смертью.
Приехали записать интервью с человеком, но он встретил нас на кладбище. Спокойно. С улыбкой на надгробии и неправильным отчеством. Оказалось, хоронила соседка, так как к нему никто не приезжал. Она и не обратила внимание, что вместо Андреевич на табличке написали Аркадьевич. Но похоронила за свои средства и сделала памятник. Просто соседка. Даже не дочери, которые ещё не знают о смерти отца.
Ещё привезли сестру (бабушку) к родному брату, которого она не видела очень много лет. Но встреча состоялась на кладбище. Он умер, дом отошёл двоюродному брату и был продан.
Продан женщине, испуганно смотрящей на нас, неожиданно появившихся и задающих вопросы:
- А где живёт двоюродный брат, который продал Вам дом?
- Не знаю.
- Посмотрите, пожалуйста, адрес в договоре купли-продажи дома.
В итоге нашли его. Дома не застали. Он на кладбище, ровно в этот час поехал отсыпать щебень в оградке захоронения упомянутого выше умершего брата. Там и встретились.
А ещё недавно записывал интервью с уроженцем родных для нас мест. И человек, рассказывая, говорит: «А у нас вот такая фамилия в роду…»
Я: «Так это ж и наши родственники. Вот я как раз планирую к Виктору Леонидовичу забежать…»
Он: «Так мы его 3 дня назад похоронили!»
В общем, писать буду зимой, у камина. Ну или на пенсии. Сейчас накапливаю материал, проживая очень интересные события, оценивая их взглядом художника, в руках которого не кисточка, а камера, ноутбук и диктофон.
А вообще тут очень красиво. Но, наверное, не так, как в тех местах, где находятся души родственников, на встречу с которыми мы опоздали.
❤24🔥12👍5⚡1
«Что ж вы на войну, уроды, не идёте, а к бабушкам и дедушкам лезете?»
Пьяный сын дедушки - самого пожилого жителя деревни, с которым записывали интервью, зашёл в дом и увидев меня, громко и грубо сказал:
«Что деньги нужны? Бабки нужны спрашиваю… (нецензурная брань)? Я узнаю, что не так с моим отцом, я Вас найду. Я военный».
Я немножко растерялся, не понимая степень адекватности, неожиданно появившегося в доме человека и переживая, скорее за ноутбук и жёсткий диск, которые могут повредиться, если вдруг придётся схлестнуться в рукопашной.
Хотя обстоятельство, что я нахожусь не в своем доме, явно не будет в мою пользу, если драка закончится чем-то не хорошим. Но он молча вышел.
Как и предполагал, ждал он меня уже на улице.
- Стой! С ограды не выходи. Удостоверение мне своё покажи.
- Какое удостоверение? Могу паспорт показать.
- Мне не надо паспорт. На чём ты приехал?
3 часа душевного, теплого интервью о детстве, юности и деревенской жизни мгновенно приобрели какой-то другой окрас. Окрас реальной жизни.
Отец встал между нами и стал осаживать сына:
«Ты чё творишь? Выпил, иди отсюда. Ты чё на человека нападаешь?»
- Я нападаю? Ты сколько мне говорил: людям надо доверять, но проверять? Кто он такой? Ты ему доверяешь?
- Ну так ты, нашёлся, проверяющий! - парировал отец.
- Я военный. А он без удостоверения… Да делай, что хочешь, потом не плачь.
Сын, схватив газонокосилку (видимо, пришёл к отцу помогать), пошёл к себе домой в проулок на соседней улице.
Снова он пришёл, когда я уже беседовал с бабушкой в доме напротив, ещё издали начав кричать:
«Что ж вы на войну, уроды, не идёте, а к бабушкам и дедушкам лезете?
Не попадайся мне сегодня…»
В общем, спасла меня бабушка-соседка, взяла «под крышу». Её дети работают в полиции и она чувствовала себя спокойно, рекомендуя и мне не переживать.
- Не обращай внимания. Лёнька такой с детства… Учился в спец.интернате…
- А что он про войну кричит и военным себя называет? С СВО вернулся?
- Да не, не был он на СВО. Охранником работает, сутки через двое. С детства такой. Он никого не трогает, жену только бьёт, все время ходит с синяками.
А Вы говорите - евреи, русофобия.
У меня уже солидная подборка аналогичных историй из родословных экспедиций.
А небо в этой деревне, по вечерам, очень красивое.
Пьяный сын дедушки - самого пожилого жителя деревни, с которым записывали интервью, зашёл в дом и увидев меня, громко и грубо сказал:
«Что деньги нужны? Бабки нужны спрашиваю… (нецензурная брань)? Я узнаю, что не так с моим отцом, я Вас найду. Я военный».
Я немножко растерялся, не понимая степень адекватности, неожиданно появившегося в доме человека и переживая, скорее за ноутбук и жёсткий диск, которые могут повредиться, если вдруг придётся схлестнуться в рукопашной.
Хотя обстоятельство, что я нахожусь не в своем доме, явно не будет в мою пользу, если драка закончится чем-то не хорошим. Но он молча вышел.
Как и предполагал, ждал он меня уже на улице.
- Стой! С ограды не выходи. Удостоверение мне своё покажи.
- Какое удостоверение? Могу паспорт показать.
- Мне не надо паспорт. На чём ты приехал?
3 часа душевного, теплого интервью о детстве, юности и деревенской жизни мгновенно приобрели какой-то другой окрас. Окрас реальной жизни.
Отец встал между нами и стал осаживать сына:
«Ты чё творишь? Выпил, иди отсюда. Ты чё на человека нападаешь?»
- Я нападаю? Ты сколько мне говорил: людям надо доверять, но проверять? Кто он такой? Ты ему доверяешь?
- Ну так ты, нашёлся, проверяющий! - парировал отец.
- Я военный. А он без удостоверения… Да делай, что хочешь, потом не плачь.
Сын, схватив газонокосилку (видимо, пришёл к отцу помогать), пошёл к себе домой в проулок на соседней улице.
Снова он пришёл, когда я уже беседовал с бабушкой в доме напротив, ещё издали начав кричать:
«Что ж вы на войну, уроды, не идёте, а к бабушкам и дедушкам лезете?
Не попадайся мне сегодня…»
В общем, спасла меня бабушка-соседка, взяла «под крышу». Её дети работают в полиции и она чувствовала себя спокойно, рекомендуя и мне не переживать.
- Не обращай внимания. Лёнька такой с детства… Учился в спец.интернате…
- А что он про войну кричит и военным себя называет? С СВО вернулся?
- Да не, не был он на СВО. Охранником работает, сутки через двое. С детства такой. Он никого не трогает, жену только бьёт, все время ходит с синяками.
А Вы говорите - евреи, русофобия.
У меня уже солидная подборка аналогичных историй из родословных экспедиций.
А небо в этой деревне, по вечерам, очень красивое.
🔥12💔11❤7😁2🌚2