Привет! Сначала - название. Почему оно такое? Давно заметила, что почему-то я очень люблю волны, особенно третьи: третья волна феминизма, третья волна кофе. Не знаю, есть ли там волны у театра, но обязательно выясню. Вот поэтому и сёрфингистка, хотя мне не нравится такое название, но оно пока лучшее. И еще - я люблю меняться. Начинать, бросать и начинать новое. Это же сейчас будет происходить с моим каналом.

О тематике. Мне очень хочется писать, много и часто. И обо всём. Поэтому тут будут посты о театре, кофе, журналистике, СМИ, какие-то мои личные переживания, отчёты о судебных заседаниях, пара слов о Вышке.

Будет интересно, stay tuned

Пишу для вас большой текст про Кирилла Серебренникова! Нет, не про мою любовь к нему. И нет, не про то, что он режиссёр века или что-то похожее. Будет текст про театр в большей мере! Ждёте?

У меня нет отдельной рубрики, посвященной Кириллу, но последние месяцы я буквально живу им и "театральным делом". 8 апреля Серебренникова, а также Софью Апфельбаум и Юрия Итина отпустили из-под домашнего ареста. Это маленькая, но победа. Или скорее - чудо.
Я не буду много писать о любви к этим людям. Мы поговорим о Кирилле Серебренникове и том, что он сделал для российского театра. Я не претендую на звание театроведки, всего лишь почитала критические статьи и пару книжечек. Всё, что я пишу, субъективно.

Модные молодые критики ругают Серебренникова. Мол, новатор из него никакой, постановки - тот же драматический театр, ни черта не современный. Его герои говорят со сцены классическим текстом, а в самих постановках минимум новых решений. Текст, как средство воздействия, объективно устарел. Теперь влияют с помощью света и звука, а зритель при этом может испытывать всё, что угодно, и будет прав. Но Кирилл Серебренников продолжает ставить классический текст каноничных авторов, пусть и в современной обработке.

Вот, например, “Мёртвые души”. Скука смертная для меня, ну правда. Монотонно, неинтересно, банально. Ну да, Кукушкин в платье, ну да, пара шуток про геев (ой). Но смотреть спектакль, где, по выражению драматурга Печейкина, “специально создана матрица, в которой существуют только мужчины” тяжело. Зачем там только мужчины? Может, я недостаточно узнала культуру театр, но мне этот ход кажется ненужным и нелепым.

А вот “Маленькие трагедии” убили. Причём несколько раз: во время и после спектакля. Это ж надо догадаться совместить Пушкина и Хаски, да еще и окружить это неоном и размышлением о смерти настолько, чтобы становилось страшно, смешно, больно, по-светлому грустно. Хаски не могла слушать до спектакля ни разу, Пушкина не могла читать. А тут - бац! - и они оба в спектакле Серебренникова. Полюбила и бритоголового поэта, и кудрявого “наше всё”.
Вообще спектакль - несколько историй с оригинальных пушкинским текстом, “Маленькие трагедии” и еще несколько отдельных стихотворений. В основном, текст проецировался на разные части сцены: на экраны, пол, стены, потолок. От этого создавалось ощущение, что текст обхватывает, подходит со всех сторон, и оказываешься в центре произведения Пушкина. Первую половину спектакля было страшно: по сцене ходил голый Романцов в образе воина, несущего смерть, везде кровь и ужас, причем леденящий, уверенный, пробивающий до мурашек. После антракта отпустило.
Плакала я только в заключительной части “Пир во время чумы”. На сцене пожилые актёры еще театра им.Гоголя рассказывали о тех временах, когда они блистали. Кто-то пел романс на стихи Ларисы Рубальской. Один старичок играл на скрипке какую-то армянскую песню, во время которой меня и накрыло. Все эти одинокие, никому не нужные люди среди ветхого реквизита щемяще трогательные, как будто они мои бабушки и дедушки. Да, со странностями, да, любящие Киселёва и Рубальскую. Но они настолько оставленные за пределами настоящей, бурлящей энергией жизни, что каждого из них хочется обнять. Ну и Агранович, восславляющий пришествие чумы, подняв два пальца вверх, как Кирилл - ну это совсем невероятное что-то.

Вообще актёры, которых нашёл или обучил Кирилл Серебренников, гениальны. Я не буду долго хвалить “Седьмую студию”, лишь отмечу любимого Филиппа Авдеева, который удивляет меня на каждом спектакле и в реальной жизни тоже. Труппа Серебренникова может играть что угодно. И не только играть, но и режиссировать, писать музыку, издавать свою газету, создавать благотворительные проекты, ставить спектакли без режиссёра (“Маленькие трагедии”, “Барокко”). А еще они могут быть открытыми, добрыми и искренними, для чего тоже нужна жуткая выдержка и сила.

Кирилл Серебренников не лучший русский режиссёр. Не знаю, гениален ли он. Но он важен. Незаменим. Спектакли Кирилла мог поставить он и только он, никто другой ТАК не сделал бы. Это “ТАК” может быть неудачным или гениальным, плохим или хорошим, но всегда личным и вымученным лишь одним, уникальным человеком. Гоголь-центр - это точно театр именно Кирилла Серебренникова, который создал из захудалого театра в промышленном районе площадку, где собираются люди, которые когда-нибудь изменят мир. В театре Кирилла Серебренникова не боятся человеческого тела, не стесняются себя, не определяют себя привычными нам рамками и ярлыками. В его театре чувствуешь себя свободным, нужным, любимым, уникальным. Таким же уникальным, как и режиссёр Серебренников.

Все, все, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимы наслажденья —
Бессмертья, может быть, залог!
И счастлив тот, кто средь волненья
Их обретать и ведать мог.

(А.Пушкин "Пир во время чумы")

Привет! Я обещала рассылку с интересными материалами, и она будет выходить по четвергам. Today is the day!
#по_заданию_редакции

Немного театра: на этой неделе в Фэйсбуке ссорились Богомолов, Долин и Вилисов. Конфликт вообще интересный, сначала Вилисов обругал новые постановки Богомолова в Москве и Петербурге, а затем Богомолов высмеял Вилисова у себя в профиле. Это стоит почитать. Во-первых, интересно, как ругаются интеллигенты (спойлер: так же, как и все). Во-вторых, этот спор провоцирует на разговор о прекрасном. Что такое современное искусство? Каким оно должно быть? Есть ли “правильное” искусство? В 21 веке нужно осовременивать классику или отвергать любые каноничные тексты и создавать что-то совсем новое? Интересно.

Эта неделя выдалась какой-то совсем непонятной: был принят во втором чтении закон об изоляции рунета, Ассанжа сдали полиции, дело “Седьмой студии” Серебренникова начало разваливаться. Сегодня проходило слушание по делу главной свидетельницы Нины Масляевой, давшей показания против Серебренникова, на которых и строилось обвинение. Её дело отправили на повторное рассмотрение в прокуратуру, а онлайн с этого заседания вёл мой знакомый корр “Медиазоны” Максим Литаврин. Кстати, вот ещё онлайны по делу Кокорина и Мамаева (там трэш), основателя Baring Vostok Майкла Калви и еще по “Пензенскому делу”. Покликайте.

Не новый, но важный текст “Таких дел” о свадебных традициях в Ингушетии. Авторка примерила традиционное свадебное платье, поговорила с современными ингушскими женщинами и узнала, как они совмещают профеминисткие взгляды и соблюдение правил родной республики. Тоже интересная тема для дискуссии: так ли важны традиции, если они нарушают любые права человека?

Очень много нехорошего (и немножко хорошего всё же) сейчас происходит, поэтому вот и вот аккаунты, которые помогают мне со всем этим справляться и жить.

See ya! Скоро похолодает, так что не забывайте смотреть погоду перед выходом из дома и тепло одеваться.

я жива! Привет!
#по_заданию_редакции.

Заканчивается четверг, а рассылки с крутыми материалами еще нет, непорядок. Я только пришла с репетиции, мышцы болят так, будто занималась воркаутом пару часов (хотя, наверное, это он и был). Пластический театр - это красиво, но как же, блин, больно!

Кстати, о театре. Тут на днях прошла церемония вручения премии "Золотая маска". В разных номинациях награду получили Серебренников ("Маленькие трагедии"), Лисовский ("Волшебная страна"), Рыжаков ("Оптимистическая трагедия", которой почти 20 лет прости господи), несколько масок взял балет "Нуреев" и много-много других чуваков. Но важнее, что до премии задержали актёров и актрису номинанта ЗМ "Театра на вынос". Без объяснения причин их продержали в ОВД "Красносельское" ровно до окончания церемонии, а затем отпустили. Любопытно, что никто из организаторов ЗМ ничего не сказал о задержанных номинантах, а речь Кирилла Серебренникова, который единственный упомянул их, вырезали из телевизионного эфира. Вся ситуация - абсурд и мерзость; статья Вити Вилисова расскажет поподробнее, почему.

К слову о театре. Тут хорошие театроведы и критики Антон Хитров и Алексей Киселев из "Афиши" создали подкаст, где простыми словами обсуждают сложный и разный театр. Если вы тоже не понимаете, что происходит в театральной среде, послушайте. Всё равно не станет понятнее, если честно (ну такой вот театр сейчас!), но зато вы хоть узнаете, почему классический театр должен уже умереть.

И еще о хорошем и важном. Портал "Такие дела" создал словарь слов, которые нам надо бы перестать употреблять, и нашёл этим словам замену. Словарь не полный и не истина в последней инстанции, но то, что он возник, - важный шаг для нашего общества. Почитайте, обсудите, предложите свои дополнения по нему!

Вот такая негрустная поздняя рассылка. Не было ни слова про пытки, потому что не хочу, чтобы вам снились потом кошмары (а то мне снятся). Будьте сильными и боритесь за правду и справедливость! А ещё выспитесь сегодня.

"Получается, "Театр. На вынос" задержали из-за страха, что они прервут номинацию и выдадут что-то незапланированное. То есть, вы понимаете: театр задержали, чтобы он на церемонии не сделал никакой театральный перформанс", - Валерий Печейкин - драматург, писатель, журналист

В принципе, это всё, что вам (и мне) нужно знать об "официальном" русском театре.

Помните, я написала, что не знаю, гениален ли Кирилл Серебренников? Так вот теперь знаю. Гениален.

Завтра расскажу, почему.

Сегодня я видела, как избивают людей.

Избивала их полиция.

Ситуация: тысячи подростков пришли на hip-hop May - концерт в Лужниках в честь 1 мая. Пришли потанцевать под "Незабудку" Тимы Белорусских или послэмить под Хлеб. Но вход на концерт закрыли в шесть вечера, а по периметру Лужников выстроились сотни полицейских, сотрудников Росгвардии, ОМОНа и центра "Э". По словам одного полицейского из оцепления, вход закрыли из-за "подозрительных элементов", хотя концерт продолжался.

Те самые подростки, которых не пустили к их любимым рэперам, залезали на заборы или стояли рядом с ними. Стоило кому-то из них слезть или двинуться, подбегали те самые полицейские и били детей дубинками. Детей. Одному из тех, кого избивали, было 13. Жертв выбирали случайно, кто подвернулся под руку - тот и получает дубинкой от нескольких сотрудников и неважно, сделал этот человек что-то плохое или нет.

Я впервые видела, как радуются жестокости. Они смеялись после нападений (эти действия по-другому не назвать), они переглядывались и улыбались. Для них это был кайф. Для нас - паника и бессильная злоба.

Мне никогда не было так страшно за себя, а ведь я часто бывала и в судах, и на митингах. Нигде не видела такого счастья от насилия на лицах обещанных "защитников".

Это отвратительно. Неужели власть не понимает, что насилием она порождает только ответное насилие и ненависть? Зачем избивать тех, кто не совершил никакого преступления? Почему вообще государственные структуры имеют право бить кого-то по собственному желанию?

Государственная монополия на насилие отвратительна. Ненависть разрушает. Пожалуйста, не будьте жестоки к другим, даже если они ведут себя, как звери. Но будьте тверды и держите свою свободу обеими руками крепко-крепко.

Я в вас верю.