обвинение запросило Самариддину Раджабову 3 года и 6 месяцев колонии общего режима, внимание, ЗА ЗВУК УПАВШЕЙ РЯДОМ С МЕНТАМИ БУТЫЛКИ

охуеть.

За что? За угрозу применения насилия по отношению к полицейским в виде брошенной пластиковой бутылки, которая создала резкий звук удара, имитирующего разрушение неизвестного предмета с опасностью причинения телесных повреждений. Конченный абсурд.

«Я выходил на митинг против беспредела, но настоящий беспредел — это московское дело»

Последнее слово Самариддин Раджабов не произнес, а зачитал. Приговор завтра в 15:00

задала этот же вопрос Жукову и Овчарову, ответа, как вы понимаете, НЕ ПОЛУЧИЛА

https://t.me/mrzff/12550

собственно, то, почему я люблю вилисова — его непримиримость и (иногда тупая) упертость. вот буквально тащусь от радикальных, наглых, отбитых чуваков, которые творят хуйню и везде ей делятся — это же искусство. нет? не думаете?

сегодня Театр. На вынос поджег камин (!!) в РГИСИ, а вместе с этим всего-лишь-камином и жопы студентам так назваемого театрального вуза. к вам приходят седые режиссеры, из которых песок сыплется, — ВАУ, ИСКУССТВО. к вам приходят свободные и дерзкие художники — «пиздец, из-за этих ваших перформансов у нас сорвались пары». вы там совсем ебанулись в своих театральных вузах?

Театр. На вынос офигенные. а Лешу Ершова, кстати, отчислили из этого РГИСИ — и слава богу.

интересно, а сколько дадут человеку, которого не было ни на Болотке, ни на собственном суде

я в Люблинском суде на «Новом величии», а вы приходите в Тверской или Мещанский, а можете сразу в оба — это одно здание. к тому же, оно в центре, а не в гребанном Люблино

сегодня вынесут два приговора по Московскому делу — Самару Раджабову в 15-00 в Мещанском суде и Сергею Суровцеву в 15-30 в Тверском суде. Это последние приговоры в этом году, и мне кажется, очень важно поддержать сегодня этих парней

можно (и нужно, правда, нужно!) отпроситься с работы и прийти на Каланчевскую, 43 (оба суда в одном здании)

лично я буду на Суровцеве: его взяли последним, следствие заняло два дня, суд — один, и он едва ли вообще успел почувствовать нашу поддержку