По следам вчерашнего разговора за бутылкой вина.

Опыт встречи с Другим, который дает искусство, несколько уровней. С одной стороны, в основе создаваемого художественного мира всегда лежит драматургия встречи с Другим – встречи, последствия которой и создают художественный образ, разрастающийся до художественного мира. А встреча означает, что Другому дается власть над условно «своим» сознанием, власть произвести в нем событие, через которого раскрываются обе стороны.

Но Другой – это еще и читатель. Каждый автор на пути самовыражения способен написать текст, который не может быть понят в принципе. Возможно, такой текст является венцом индивидуального в творчестве, но его итог известен – темный до непроницаемости даже собственным сознанием текст. Но если художник, творящий произведение, хоть в малой степени задается вопросом о том, может ли быть понято то, что он делает, он уже впускает в себя этого Другого. Выбирая – сознательно или нет – форму, поэт учитывает, на каком языке говорит этот Другой, он хочет, чтобы Другой его понял, он хочет социализации, и это воздействует на язык произведения.

Но он не только делает шаг ему навстречу, не только подстраивается, поскольку он толком не понимает, под что подстраиваться, ведь этот Другой не друг, не мама. Поэт делает шаг навстречу, но при этом пытается воздействовать на него. В этом смысле Другой – это в некотором смысле проективный Другой, проектируемый искусством идеальный читатель, Другой, в которого превратится любое существо, которое попытается понять это художественное произведение. В этом смысле произведение, вызывая желание понять себя, обращает в свою веру, обновляет человека, делает его Другим. В этом смысле, конечно, искусство – это уникальная лаборатория гуманитарных инноваций, доступная буквально каждому.

Букварь

Буквально две-три вещи,
не мир, не кругозор,
шкаф с книгами и речка,
ночник и милый взор,
хранят мою основу
от центробежных сил
и собирают снова
то, что я упустил.
...Есть вихорь, что учёным
на привязи рожден,
и в виде измельченном
людей вдыхает он.
И им не до прекрасных
познания культур.
И пестовать согласны
ничтожество фигур.
И не Коперник спать им
сегодня не дает,
а то, что нос в кровати,
но где глаза и рот?...
В искусственной пустыне
заводится бунтарь.
Бесшумный и бессильный,
пишу я свой букварь.
Сначала век пещерный,
источник в глубине,
потом и свет вечерний
на выцветшей стене.

Книжный магазин "Фаланстер" дал анонс моей переизданной с новой обложкой книжки о современной поэзии - новая обложка, по-моему, симпатичнее предыдущей.

При этом только что в журнале "Вопросы литературы" вышла рецензия критика и литературоведа Артема Скворцова на первое издание книги.

Цитата из рецензии:

Взгляд исследователя, находящегося внутри сложного процесса, по определению неполон, несовершенен и даже в чем-то неадекватен. Однако именно поэтому честный по отношению к самому себе читатель не имеет права подходить к таким изданиям со снобистским предубеждением. В книге Козлова тоже есть некоторые положения, вызывающие сомнения или провоцирующие полемику. Но их наличие не отменяет главного достижения автора: он берет на себя смелость анализировать, обобщать и формулировать, а по отношению к современному предмету именно такая позиция исследователя единственно правильна, она заслуживает читательского сочувствия и поддержки, ведь первопроходец на свой страх и риск совершает работу, которая закладывает фундамент будущих академически выверенных представлений о литературной эпохе.

Самое важное событие этого понедельника в том, что в Ростове зацвела акация.

Для того, чтобы шок не был сильным, природа некоторое время разминает обоняние ростовчанина: сначала ландыши, потом сирень, черемуха, что-то еще. Но когда в мае зацветает акация, на город наползает дурман повышенной плотности, и ты выходишь на улицу, чтобы блаженно в него погрузиться.

Если я в мае принимаю гостей с севера, то есть Москвы, они недоуменно спрашивают: а что это у вас такое? И я подавляю в себе прилив острой жалости к людям.

[занавес]

Много лет не видел соседей.
Пространство изгрызло дорогу
за пренебрежение к скучной беседе,
и найти тебя теперь трудно.

Простор становится непрозрачным,
прячет людей в деревья,
скрипят те неслышно, но мрачно,
другой теперь тень коровья.

Поле огромно, но больше нет связи.
В этот занавес путь невозможен.
Степь стоит, и никто в ней не назван
и не узнан, хотя очень нужен.

#чистоеполе

Новая книга отправлена в типографию, на этот раз не сборник статей, а монография. На самом деле выход книги о поэзии для меня очень нечасто дело, но сейчас может сложиться впечатление, что книги идут одна за одной. Просто два года назад я сел разгребать то, что написал о современной поэзии за почти двадцать лет, и увидел, что там две книги: пестрое избранное и монография, которую надо ещё дописать. Пестрое избранное вышло год назад, а монографию я еще год дописывал, хотя ее основа создавалась предыдущие 15 лет. Спасибо издательству Алетейя!

Это только кажется, что усилия поэта сосредоточены на создании прекрасного произведения искусства. Есть и более важная задача - донести свое понимание красоты, законы своего художественного мира. Можно написать произведение, которое будет казаться совершенным, но лишь при условии, что это понимание красоты разделяется, принимается. Проще похвалить удачный стишок, чем принять чужой художественной мир. Но приняв мир, приняв иное понимание того, что вообще может быть прекрасным, отпадает желание отмечать удачные и неудачные стихи. Тогда понимаешь, что художники и поэты творят, не столько картины и стихотворения, сколько миры, а если не выходят миры, то картины и стихотворения тоже не очень-то и нужны.

[пшеница]

Одиноко без древнего мира тысячелетних руин,
в камень одетого мифа
посередине равнин.

Та река, что идет через степи,
временем очень туга.
И уносят прозрачные сети
города кочевые туда.

Наши крепости земляные
в землю ушли от греха.
Оттого и в пшенице иные,
давние зреют века.

#чистоеполе

Мы открыли регистрацию на презентацию антологии «Поэзия неотрадиционализма: три поколения современных поэтов», выпущенной в 2026 году журналом о поэзии Prosodia. Она пройдет 7 июня в Москве в рамках фестиваля "Красная площадь".

Поэты, участвующие в мероприятии:
Герман Власов, Анна Гедымин, Ирина Ермакова, Геннадий Калашников, Галина Климова, Владимир Козлов, Марина Марьяшина, Олеся Николаева, Александр Переверзин, Анна Трушкина, Ганна Шевченко, Андрей Фамицкий

Специальный гость: Валерий Игоревич Тюпа, теоретик литературы, доктор филол. наук

Участие свободное, но регистрация обязательна: https://ano-ingup.timepad.ru/event/4006436/

Ну и если у вас еще нет антологии, лучше ее заказать на специальной странице журнала Prosodia, потому что везти ее туда будет тяжеловато.

Надеюсь, это хороший повод повидаться!

В Лиterraтуре вышла подборка новых фрагментов "Чистого поля", которое прододолжает выращивать свою южную мифологию.

[мать]

Когда дует ветер, она спрашивает: это ты?
Она ждёт ответа и получает ответ.
Она слышит, как ей шелестят кусты.
И казалось бы, все понятно – но нет.

Ничего не понятно, не понимаю, сынок,
повтори, а лучше зайди, посмотрю, как ты ешь,
этот я хорошо понимаю слог,
чем зачем ты гуляешь, куда ты бредешь.

Что ты такое? За что, чтоб понять, потянуть?
Добрый ли ты вообще человек?
Отец твой был, как и ты, баламут.
Не понимаю я, сын, твой ответ.

[вопросы]

Я никак не могу понять,
лучше помнить или забыть?
И тем более трудно знать,
лучше быть собой или не быть.

Чем – заботой или утратой
лучше выкуется характер?
Назидание, равнодушье отца
научат идти до конца?

Воевать нужно только за вечность
или как раз за простые вещи?
Что во мне, когда выйду в поле,
будет подлинно, а что подло?