Forwarded from Коробков-Землянский
Есть места, посещение которых переворачивает твою жизнь на «до» и «после».
Школа N1 Беслана, в которой звери убивали детей.
Такому нет и не может быть оправдания. Тот, кто перешагнул этот рубеж, не может быть солдатом или борцом за справедливость, сколько угодно счастливое будущее и правду. Здесь нет правды. Есть только боль и пустота. Всей страны. Тех, кто потерял родных в этих стенах. Тех, кто погиб и тех, кто там выжил.
Поражает до онемения крошечный размер спортзала, в котором удерживали 1128 заложников. Тесно и душно, несмотря на выбитые 18 лет назад взрывом окна.
Здесь слово «террорист» из журналистского штампа обретает тысячетонную тяжесть зла и страха. Боли и смерти. Здесь нет времени и эмоций, только звенящая пустота, разрывающая душу на атомы.
Беслан навсегда стал названием не города, но даты — 3 сентября 2004 года. Кровоточащей даже спустя столько лет.
Прошло 7 лет с моей командировки в Северную Осетию и каждый раз вспоминая поездку, я думаю только об одном: такое не должно повториться никогда.
Школа N1 Беслана, в которой звери убивали детей.
Такому нет и не может быть оправдания. Тот, кто перешагнул этот рубеж, не может быть солдатом или борцом за справедливость, сколько угодно счастливое будущее и правду. Здесь нет правды. Есть только боль и пустота. Всей страны. Тех, кто потерял родных в этих стенах. Тех, кто погиб и тех, кто там выжил.
Поражает до онемения крошечный размер спортзала, в котором удерживали 1128 заложников. Тесно и душно, несмотря на выбитые 18 лет назад взрывом окна.
Здесь слово «террорист» из журналистского штампа обретает тысячетонную тяжесть зла и страха. Боли и смерти. Здесь нет времени и эмоций, только звенящая пустота, разрывающая душу на атомы.
Беслан навсегда стал названием не города, но даты — 3 сентября 2004 года. Кровоточащей даже спустя столько лет.
Прошло 7 лет с моей командировки в Северную Осетию и каждый раз вспоминая поездку, я думаю только об одном: такое не должно повториться никогда.
😢12🙏1