Апрель 1999 года, Белград.

Друзья, к сожалению, мы вынуждены перенести пятничную встречу в зуме с Любовью Аркус, Юрием Сапрыкиным и Егором Сенниковым. Приносим извинения за сорванные планы и заверяем, что непременно окупим затянувшееся ожидание.

Новая дата: 29 мая в 19:00.
Все приобретенные билеты остаются в силе; а если вдруг вы не успели еще приобрести их, сделать это можно по ссылке — https://seance.timepad.ru/event/3959362/

Захотелось уцепиться за предыдущее замечание о новом романе Пелевина — и порассуждать в очередной раз о магнетических свойствах некоторых обложек. В данном случае — знаменитой «вагриусовской» обложки первого издания романа Виктора Пелевина «Чапаев и Пустота».

Мне было, наверное лет 12–13, когда я впервые прочитал эту книгу (именно первое издание 1996 года в «черной» серии «Вагриуса») — и с первых же страниц провалился в авторские размышления о Внутренней Монголии, споткнулся на ироничном литературоведческом анализе строчки Пушкина о «тайной свободе», о «Саде расходящихся Петек». Проходят годы — а я продолжаю с большим удивлением обнаруживать сколь большой отпечаток на мне оставила эта книга. Нет, я не весь вышел из постмодернистской бурки Чапаева и его же глиняного пулемета. Но многое, очень многое во мне заложено этой странной книгой; она засела во мне и постепенно — нет, не отравляет сознание, ничего такого, — а будто прорастает в самых странных направлениях.

Конечно, с тех пор я прочитал основную часть того корпуса текстов, который, несомненно, держал в голове Пелевин, создавая первую главу своего бесконечного романа о переходном периоде из ниоткуда в никуда. И могу уже, прокручивая в памяти сцены из «Чапаева» понимать, где Виктор Олегович говорит голосом Набокова, а где Георгия Иванова, где вступает ария позднесоветского хиппи, а где мы знакомимся с восприятием советским гражданином заморского фильма «Рэмбо».

Но к разгадке романа все это меня нисколько не приближает — талант любого настоящего автора, каким бы он не был постмодернистом, синергетический. Какие бы он не использовал детали, механизм, который он собирает, не похож на то, что было до него. Так и здесь: странное произведение, герои которого постоянно скачут из подмосковной психбольницы начала 1990-х в Россию времен гражданской, а порой и вовсе отправляются в мир потусторонний, не является лишь суммой воспоминаний поэтов Серебряного века и фантазий на тему первого советского киноблокбастера. Это совершенно отдельный предмет, удивительный по своим свойствам — и помогает перенестись в тот мир, частью которого я никогда не был, но хотел бы стать.

Сюда, в это тревожное умышленное пространство, уходит корнями и мой болезненный интерес к переходным состояниям, мое вечное стремление почувствовать как вдруг начинает набухать будущее — в мире, который пока этого не заметил, да и не хочет верить, что перемены окажутся так рядом. Здесь мне впервые был голос, который звал меня к этому странному занавесу, отделяющему реальность объясненную от подлинной. И я руками слуха не заткнул, а пошел к нему навстречу. Так и иду.

И одним из элементов этого магического романа для меня, конечно, была обложка. Это работа художника Евгения Вельчинского — он был автором стиля всей «черной» серии «Вагриуса» — в этом же минималистичном стиле были оформлены книги Фаулза, Аксенова, Сарамаго. Другое его столь же выдающееся творения — оформление серии мемуаров «Мой XX век», которая так же выпускалась «Вагриусом». Но с ней все как будто проще — минимализм там не мистический, а прагматичный; в конце концов, что может быть убедительнее яркого фото героя автобиографической книги на ее обложке? В случае же с «черной серией» мы имеем дело не с лаконичностью высказывания, а загадочностью образа.

Меня в этой обложке завораживало все — от мрачного черно-белого фото автора (про которого я уже в момент первого знакомства с его текстами знал, что, вообще-то, он старается не показывать своего лица) до черноты большей части обложки, от несколько анимешной иллюстрации до выделенных красным первых букв в имени и фамилии автора. В этом было что-то сродни встрече с объектом из другой реальности — а это, собственно, и есть одна из ключевых тем книги: что происходит в голове у человека, на которого надвигается что-то необъяснимое и потому страшное.

Я закрывал книгу, начинал перечитывать. И все равно вопросов в ней для меня оставалось больше, чем ответов.

#сенников #коврик_у_кенотафа

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Маленькая зарисовка из 1958 года. Дело было в Эстонской СССР. Решили принять в одном колхозе человека в коммунистическую партию, а оказалось, что человек состоял, но в другой партии, да еще и обучение проходил.

Лично я думаю про это в колхозе знали, но видимо решили не обращать внимание

PS Извините за качество снимка

В эту пятницу встречаемся в зуме, теперь точно. Любовь Аркус, Юрий Сапрыкин и Егор Сенников продолжат разговор о советском кино эпохи застоя.

Билеты и подробности по ссылке: https://seance.timepad.ru/event/4000077/

Все приобретённые ранее билеты остаются действительны. Если 29 мая у вас не получится присутствовать на встрече, но билет уже на руках, не переживайте: запись разговора будет отправлена вам на почту.

Великий родной город — с днем рождения!

Бомбы, революция, зарево пожарищ — в субботу отправляемся в 1905 год!

Меня зовут Егор Сенников, всю жизнь я пытаюсь понять этот мир до конца, но пока с этим все не так просто как хотелось бы.

Встречаемся в субботу в 15:00 по Москве на стриме на моем канале. В этот раз поговорим с историком Василием Азаревичем. Год назад мы уже встречались с ним на стриме и беседовали об Охранном отделении, революционерах, сыщиках - словом, о позднеимперском механизме, который одновременно пытался удержать порядок и сам становилась причиной хаоса. Посмотреть тот разговор можно и сейчас, что я всем и рекомендую.

Теперь поговорим о первой русской революции. Обсудим, как общество еще не до конца понимает, что именно с ним происходит, но уже как будто репетирует сценарии будущих катастроф, лозунгов и знакомится с формами насилия, которые со временем станут повсеместным. О том, как революция возникает не только из программ, партий и прокламаций, но и из надежд, унижения, азарта, страха и ощущения fin de siecle. Поговорим о том, как революционеры учились действовать, как с ними боролись сотрудники Охранного отделения, как власть пыталась усмирить общество, почему это не всегда помогало, и что вообще можно назвать репетицией катастрофы.

И, конечно, ответим на вопросы зрителей!

И подписывайтесь на канал — нас понемногу становится все больше, давайте попробуем до субботы доползти до 500 подписчиков? Будет первый крупный юбилей на канале.

Улица, ты улица, улица веселая, эх ты время-времечко, времечко тяжелое...

В честь очередного дня рождения великого города Санкт-Петербург резидент «Кенотафа» (и уроженец Северной Пальмиры) Егор Сенников размышляет об одном эскизе Бориса Кустодиева.

Этой картины не существует.

Была, точно была, но не дошла до нас — ну извините. Бывает.

Но представить ее легко — вот, остался же эскиз. Читаем: «Петроград в 1919 году». Борис Кустодиев. Бумага, тушь, графит.

Приятель Кустодиева, художник Всеволод Воинов видел и саму картину:

«Это — современный Питер. В центре развалины дома, торчит труба, на груде кирпичей и мусора копошатся люди. Часть из них валит веревками стену, один ломом долбит трубу;у ворот, которые сносят, две бабы ругаются из-за доски. Перед ломаемым домом забор из старых вывесок, вдали виднеется Исаакий; немногие дымки вздымаются к туманному, мглистому небу. Мимо проходят четверо калек на костылях, у них всего три ноги на четверых; мужчина и женщина везут гроб. Улица в ухабах, а на первом плане очередь, уходящая за оба края картины; как говорит Борис Михайлович,„платоновская идея очереди“: все равно зачем и куда…»

Кустодиев в народной памяти навсегда связан с крупными телесами русских купчих, с аляповато-цветастыми ярмарками, Масленицами, богатырской фигурой Шаляпина, едва ли не иконописным изображением Николая II. Если уж называть вещи своими именами, он многими и воспринимается как певец Руси, дореволюционной и полной степенности, медлительности и достатка. Даже шагающая по России фигура гигантского большевика отходит на второй план; что уж говорить о празднованиях на площади Урицкого в честь Второго конгресса Коминтерна.

Впрочем, это если не присматриваться. Не увидеть добрую иронию, которой пропитаны картины Кустодиева — невозможно. Он любит своих героев, но и немного над ними смеется. Это не ненависть человека, мечтающего перерезать замоскворецких купчих; это легкое подтрунивание человека, которому все эти люди дороги.

Большинство этих картин написаны были в годы Первой мировой и Гражданской, в Петербурге голодном, холодном и вымирающем. В пустеющем городе, который становился прозрачным, бледной копией самого себя. «Купчиха за чаем»? 1918 год. «Масленица»? 1916. «Портрет Шаляпина»? 1922. «Ярмарка в Кинешме»? 1917. «Красавица»? 1915.

Смертельно больной, почти парализованный художник именно в годы, когда духовная и политическая жизнь вознамерилась полностью заменить собой материальную, вошел в свою самую зрелую пору. Это не только ностальгия по тому, что уже умерло, но еще и попытка вырваться за пределы болезни, смерти и упадка.

Кустодиев не закрывал глаза на упадок. Как раз эскиз к «Петрограду 1919 год» и показывает, что от страшного он не отворачивался. А как блестящий график, умел передать уличную сцену упадка так, что в этом контрасте между белой бумагой и тушью вдруг становится возможным расслышать, как шумит вязанка дров, которую тащат домой, как матерятся в очереди за хлебом, как мяукает кошка, как чавкает размокший серый петроградский снег.

Не «блистательный» Петербург, не столица и не город трех революций. А город бедный, испуганный, упавший — но не умерший. Город пролетариев и вчерашних крестьян, дряхлеющих особняков, спящих на набережной Невы, агитации, агитации, агитации, хлебных карточек и бесконечной улицы, на которой тянутся очереди и бродят сомнительные личности.

Кустодиев научился смотреть на разрушение не только с ужасом, но и с профессиональным вниманием, очень давно.

С детства он любил смотреть на пожары. Стоило раздаться пожарной тревоге, как он, вместе с другими детьми, бежал на крышу, откуда было видно и каланчу, и зарево огня. А затем несся по улице, вслед за пожарниками, чтобы увидеть, как горит дом — а то и целый район.

В этой упоенности стихией огня и мрачным взглядом на петербургскую улицу 1919 года ужасно много общего. Главное здесь — не восторг перед бедствием, а умение смотреть на страшную стихию глазами художника, а не паникёра.

#сенников #коврик_у_кенотафа

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Кулак, поцелуй, ангорские кролики и любовные записочки

В больнице, где я пролежала 2 месяца, с февраля по самый конец апреля, у меня, конечно, не было возможности проводить уроки итальянского.

Иногда вообще не до того было, иногда я, чтобы не сойти с ума, лежала и повторяла про себя спряжения неправильных глаголов или называла по-итальянски все, что видела вокруг (грустное зрелище, конечно), или придумывала на итальянском маленькие истории типа таких: Mi sono svegliata presto, ho fatto una doccia e poi sono uscita in giardino a bere il caffè. Nel giardino sbocciavano le rose e potevo sentire il suono del mare. Я проснулась рано, приняла душ и вышла в сад пить кофе, где цветут розы и слышен шум моря.

Вокруг меня было еще пятеро болезных, а за окном стоял махонький Ильич и грозно указывал на Большой проспект Васильевского острова…

Очень отвлекало.

Еще я читала, когда были силы и интернет, в том числе на итальянском языке.

Как-то я писала, как на опере в Мариинке во время антракта соседке по партеру позвонили, и она (взрослая стильная женщина) мило защебетала по-итальянски. Она сидела прямо за мной, и было хорошо слышно ее итальянского собеседника.

— В театре, Лука!.. Набукко… Ем вот шоколад из Перуджи…

Учительница из моей языковой онлайн-школы на следующий день сказала мне, что в Перудже знаменитая фабрика шоколада — Perugina. (Кстати, если вам интересно, где можно выучить язык — не только итальянский, — напишите мне, я вам подскажу, куда обращаться!)

Я погуглила — оказывается, я их, эти конфеты, даже ела! Вкусные.

В больнице на больничной еде снова пошла гуглить про этот итальянский шоколад, а там интересная история (вы же знаете, как я всегда люблю истории вещей, фирм и бизнеса).

История началась в Перудже (город Перуджино и его ученика Рафаэля). В 1877 году в семье торговца рыбой родилась Луиза Сарджентини. В 21 год она вышла замуж за Аннибале Спаньоли. Молодая семья открыла небольшую кондитерскую лавочку, где торговали конфетами собственного производства.

В браке у них родилось четверо детей: Марио, Армандо, Мария и Альдо.

В 1907 году Луиза Спаньоли вместе с мужем, Франческо Буитони и Леоне Асколи открыла небольшую компанию в историческом центре Перуджи. Сначала в фирме было всего 15 сотрудников. (К концу Первой мировой войны в компании уже работало более ста человек.)

Луиза Спаньоли оказалась не только удачливой коммерсанткой. Она одной из первых организовала на своем предприятии, где работали преимущественно женщины, детский сад и школу. В цехах были установлены улучшенные системы вентиляции и светильники, что обеспечивало более комфортные условия труда — очень женский подход. А еще она в непосредственной близости от фабрики построила новые дома для семей сотрудников и бассейн. А еще она организовывала, что называется, культурно-массовую программу — танцевальные соревнования, театральные постановки и праздники.

В 1922 году рачительная Луиза Спаньоли, обратив внимание, что в отходах производства остается много ореховой крошки, решила приспособить ее к делу.

И изобрела конфету, которая ее прославила и стала символом любви, романтики и 14 февраля.

Она смешала ее с темным шоколадом и настоящей ванилью, добавила целый обжаренный орех сверху и покрыла всё это великолепие темной глазурью. Из-за своей неровной, кулакообразной формы конфета получила суровое название Cazzotto (в переводе с итальянского — «удар кулаком»).

Однако Джованни Буитони, партнер Луизы по бизнесу (и, по легенде, её тайный возлюбленный), посчитал, что дарить даме «удар кулаком» — идея сомнительная. Он предложил переименовать конфету в Bacio («Поцелуй»). Так родилась легенда, которая спустя столетие остается главным подарком на 14 февраля не только в Италии, но и во всем мире.

Конечно же, поцелуй продается намного лучше, чем кулак, даже шоколадный. Но для легенды этого мало.

И Федерико Сенека, который возглавлял рекламный отдел Perugina более двенадцати лет, использовал привычку Луизы Спаньоли писать своему тайному возлюбленному Буитони маленькие записочки, заворачивать в них конфеты и отправлять ему.

Каждая конфета завернута в маленькую записочку (cartiglio) из полупрозрачной тонкой бумаги, на которой напечатаны цитаты, сверху — серебряная фольга и обертка.

Вот что может быть написано в этих любовных посланиях:

“Amor, ch’a nullo amato amar perdona” («Любовь, что любить велит каждому, кто любим») — Данте Алигьери.

«Любовь смотрит не глазами, а душой» — Уильям Шекспир.

«В любви всегда есть немного безумия» — Фридрих Ницше.

«Единственный способ избавиться от искушения — поддаться ему» — Оскар Уайльд.

Слоганом этих конфет выбрана фраза: Chi ama, Baci («кто любит — целует»).

А логотип — это целующаяся пара, напоминающая силуэтом конфету неправильной формы. А вдохновился Сенека знаменитой картиной итальянского художника Франческо Хайеса (хотя по-итальянски его правильно называть Айец) — Bacio («Поцелуй»).

Луиза Спаньоли была, правда, предпринимательницей с большой интуицией и широкого диапазона.

В конце Первой мировой войны она также начала новое дело: разведение домашней птицы и ангорских кроликов. Кроликов не убивали и не стригли, а с любовью расчесывали, чтобы получить ангорскую шерсть для пряжи. Она основала компанию l'Angora Spagnoli и стала производить из ангорской кроличьей шерсти элегантный и тонкий трикотаж.

Ее продукция завоевала любовь, и Луиза Спаньоли увеличила усилия — уже со всей Италии фермеры стали присылать ей расчесанную шерсть.

Упоминание на Миланской ярмарке как «отличной продукции» побудило Луизу удвоить усилия: 8000 заводчиков отправили расчесанную шерсть как минимум 250 000 кроликов в Перуджу по почте.

К сожалению, Луиза не дожила до расцвета компании — она тяжело заболела раком горла. Ее партнер и возлюбленный Джованни Буитони увез ее лечиться в Париж и оставался с ней до последнего. Она умерла в 1935 году, в 58 лет.

Сын Марио унаследовал ее компанию по производству одежды и дал ей новое имя — Luisa Spagnoli.

В 1947 году Марио построил новую фабрику «Città dell'angora», в 1960-х годах он также основал семейный парк развлечений «Città della Domenica» («Воскресный город»), первоначально называвшийся «Spagnolia» и до сих пор являющийся популярным местом отдыха (у входа стоит большой портрет Луизы).

Вместе со своим сыном Аннибале, известным как Лино, предпринимателем и президентом футбольного клуба «Перуджа», Марио стал основателем торговой сети магазинов и аутлетов Luisa Spagnoli, которая сейчас представлена по всему миру, но всегда базируется в Перудже.

А конфеты… Конфеты Bacio Perugina по-прежнему вкусны.

Кстати, несколько раз фирма пыталась изменить рецептуру, но это вызывало недовольство покупателей — итальянцы консервативны в еде.

Так что классическая конфета выпускается по изначальному рецепту, хотя есть и несколько разновидностей, и иногда выпускают лимитированные серии.

Сейчас компания принадлежит Nestlé, кстати, но сохраняет все тот же итальянский стиль.

Масштабная премьера на «Кенотафе»!

Грандиозный разговор #простаков c #сенников о книге «Расходящиеся тропы. Очерки России XX века — о тех, кто уехал и тех, кто остался», ставшей главным историко-поэтическим иллиесообразным философским бестселлером этой весны.

Чем на дорог Константин Федин?

Могли ли встретиться Вера Мухина и Зинаида Серебрякова?

И почему нужно брать в расчёт наступление «хороших времён»?

Эти и другие животрепещущие вопросы о единственной книге 2020-х годов, написанных для тех уехал, и тех, кто остался.

YouTube

Boosty

Президент Югославии Иосип Броз Тито стоит в толпе рядом с лидером СССР Никитой Хрущёвым в 1963 году во время официального государственного визита советского лидера по Югославии. Площадь Веленье, Словения, перед Культурным центром открытым в 1959 году. Хрущёв одет в парадную форму шахтёров Веленье в знак уважения к местным жителям.

И напоминаю — сегодня встречаемся в зуме — и говорим о советском кинематографе поздних 1970-х — первой половины 1980-х.

• Онлайн-встреча «Расцвет советского кино в эпоху застоя». Вторая серия разговоров об одном из главных периодов в истории нашего кино. Место встречи — окошко зума, начинаем в 19:00.

Спикеры — публицисты Юрий Сапрыкин и Егор Сенников.

Билеты по ссылке.

Через 20 минут!

А также напоминаю, что завтра встречаемся на стриме на моем канале — в субботу в 15:00 по Москве на стриме на моем канале. В этот раз поговорим с историком Василием Азаревичем. Год назад мы уже встречались с ним на стриме и беседовали об Охранном отделении, революционерах, сыщиках - словом, о позднеимперском механизме, который одновременно пытался удержать порядок и сам становилась причиной хаоса. Посмотреть тот разговор можно и сейчас, что я всем и рекомендую.

Теперь поговорим о первой русской революции. Обсудим, как общество еще не до конца понимает, что именно с ним происходит, но уже как будто репетирует сценарии будущих катастроф, лозунгов и знакомится с формами насилия, которые со временем станут повсеместным. О том, как революция возникает не только из программ, партий и прокламаций, но и из надежд, унижения, азарта, страха и ощущения fin de siecle. Поговорим о том, как революционеры учились действовать, как с ними боролись сотрудники Охранного отделения, как власть пыталась усмирить общество, почему это не всегда помогало, и что вообще можно назвать репетицией катастрофы.

И, конечно, ответим на вопросы зрителей!

И подписывайтесь на канал — нас понемногу становится все больше, давайте попробуем до субботы доползти до 500 подписчиков? Будет первый крупный юбилей на канале.

Встречаемся уже меньше, чем через три часа — и на стриме с Василием Азаревичем поговорим о том, как власть, общество и силовики в начале прошлого века сталкивались в самых неожиданных ситуациях — и пытались разрешать конфликты, двигаясь от одного кризиса к другому.

И, конечно, ответим на вопросы зрителей!

И подписывайтесь на канал — нас понемногу становится все больше, давайте попробуем до субботы доползти до 500 подписчиков? Будет первый крупный юбилей на канале.

Стартуем уже меньше, чем через полчаса!

Начали!

Заходите на стрим — https://www.youtube.com/watch?v=xYAhMxltVa8