Forwarded from Книжный магазин «Фаланстер»
Егор Сенников. Расходящиеся тропы. Очерки России ХХ века — о тех, кто уехал, и тех, кто остался.
Издательство Individuum, «Эксмо». 872 руб.
В каждом из очерков книги куратор и исследователь Егор Сенников выхватывает из потока истории судьбы отдельных людей: от когда-то всевластного Льва Троцкого до погибшего на гражданской войне в Испании летчика-белогвардейца Всеволода Марченко, от создательницы «Рабочего и колхозницы» Веры Мухиной до вернувшейся в СССР спустя 65 лет поэтессы Ирины Одоевцевой. Выхватывает, чтобы запечатлеть мгновенной фотовспышкой, на паре страниц рассказать, как обошелся с ними XX век, и идти дальше. Политики, поэты и художники, лауреаты премий и эмигранты, беженцы и возвращенцы — все они двигались путаными дорогами, которые иногда выбирали, иногда принимали, смиряясь с неизбежным. Отрывистая, стремительная книга, где из разрозненных фрагментов складывается портрет сурового времени, чем-то похожего и на сегодняшний день.
Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://t.me/falanster_delivery
Издательство Individuum, «Эксмо». 872 руб.
В каждом из очерков книги куратор и исследователь Егор Сенников выхватывает из потока истории судьбы отдельных людей: от когда-то всевластного Льва Троцкого до погибшего на гражданской войне в Испании летчика-белогвардейца Всеволода Марченко, от создательницы «Рабочего и колхозницы» Веры Мухиной до вернувшейся в СССР спустя 65 лет поэтессы Ирины Одоевцевой. Выхватывает, чтобы запечатлеть мгновенной фотовспышкой, на паре страниц рассказать, как обошелся с ними XX век, и идти дальше. Политики, поэты и художники, лауреаты премий и эмигранты, беженцы и возвращенцы — все они двигались путаными дорогами, которые иногда выбирали, иногда принимали, смиряясь с неизбежным. Отрывистая, стремительная книга, где из разрозненных фрагментов складывается портрет сурового времени, чем-то похожего и на сегодняшний день.
Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://t.me/falanster_delivery
❤20
Forwarded from Кенотаф
Первая книга, впервые опубликованная в издании "Кенотаф".
#вокруг_кенотафа #современник #отечественные_записки #октябрь #новый_мир #юность #воздух #носорог
#вокруг_кенотафа #современник #отечественные_записки #октябрь #новый_мир #юность #воздух #носорог
🔥5
Forwarded from Кенотаф
На излете 1970-х годов мир постепенно входит в новую фазу существования. Одно из первых событий новой эры — гибель афганского лидера Хафизуллы Амина в результате штурма его дворца в Кабуле советским спецназом. Но это заря новой эпохи. В уже развитой его фазе одним из символов нового времени станет норвежский террорист и массовый убийца Брейвик, совершивший акт политического террора во имя идей, порожденных эпохой регресса. 1979 год: родился Брейвик, умер Амин. Что связывает этих людей? Разбираемся в совместном проекте издания «Кенотаф» и «Правил жизни».
P. S. В целом — наш программный историософский текст, где мы осмысляем истоки и бытование нашей современности и её политического момента.
https://www.pravilamag.ru/articles/767909-semidesyatye-jivye-i-mertvye-hafizulla-amin-i-anders-breivik/
#кенотаф_фиты
P. S. В целом — наш программный историософский текст, где мы осмысляем истоки и бытование нашей современности и её политического момента.
https://www.pravilamag.ru/articles/767909-semidesyatye-jivye-i-mertvye-hafizulla-amin-i-anders-breivik/
#кенотаф_фиты
❤4🔥2👏2
Forwarded from Кенотаф
«Китайские тени» Андрея Соболя: шепот поломанных людей
«Песни травмы» — так можно было бы назвать этот сборник рассказов. Резидент Кенотафа Егор Сенников пишет о текстах Андрея Соболя — и пытается расслышать в тихом разговоре их героев ответ на вопрос — как пережить страшное. И можно ли.
Подсаживается к вам и начинает шептать на ухо:
— Это не я, это Колька, это Петька, все они, они, они, а я иду, вижу — шумят, бегу, бегу, падаю, но это не я, не я, не я…
Он пахнет потом, перегаром, плохим табаком и одиночеством. В глазах его — смесь безумия и одиночества, страха и беспощадности. Бог его знает, какой он стороной сейчас к тебе повернется — пьяно расцелует в обе щеки или пырнет ножом в печень и оставит умирать на пригородной платформе.
Таковы герои этого сборника рассказов Андрея Соболя, когда-то признававшегося читателями лучшим стилистом в советской литературе. Сейчас уже не спросишь, но интересно — действительно ли так восхищал аудитории «Гудка» именно стиль или дело было в том, что в героях Соболя они видели себя, чувствовали, что их сердца бьются так же, как у этих запутавшихся и отчаявшихся людей, растерявших прошлое.
Про самого Соболя ничего говорить не буду. Прежде всего — мало о нем знаю, самонадеянно изображать эксперта; если вам станет интересно, то отсылаю вас к написанной Владимиром Хазаном о литераторе огромной монографии (почти в тысячу страниц). А, кроме того, Соболь мне кажется фигурой типической для того времени, когда миллионы людей ухнули вместе со страной в гигантскую прореху в реальности — хотя и надо признать, что ссылка и каторга до революции наверняка подготовили его к грядущим потрясениям.
Эсер-эмигрант. Недоучившись на прапорщика, занял генеральскую должность. Поехал из Москвы в Киев с Эренбургом читать стихи — и потом в Крыму переживал Гражданскую. Потом вернулся в Москву — и вдруг опять оказался ко двору.
У такого рода людей обычно в конце биографии пляшут цифры «1» «9» «3» «7», но Соболь свою остановку выбрал сам — и обставил уход с шиком: в центре Москвы, на Тверском бульваре, рядом с памятником Тимирязеву.
«Так ложится неиспепелимая любовь на душу.
Так легла на меня ты — моя страна, Россия моя, страна железа и воска».
Герои рассказов Соболя говорят на каком-то изломанном языке — еще не Платонов, но уже и не Бунин. Сбиваются с одной мысли на другую, стонут, воют, скрежещут зубами, бредят. Все они как будто слегка пьяны. Вокруг шумит жизнь, которая неумолимо движется вперед:
«индус с японцем пьют чай бывшего Высоцкого, — за долами, за морями темные, смуглые, желтые шепчут: „Ленин“,- за Страстной площадью, в комнатушке, где пять коек и одно оконце, бухарская девушка читает по складам: „раскрепощение восточной женщины есть одно из…“, чтоб завтра поутру ответить товарищу Зусману».
А среди этой новой жизни ходят люди, по которым катком проехалось время. Бывший офицер, превратился в бандита и его пожирает внутри ненависть к себе. Самозванный атаман скачет по украинской степи и убивает евреев в местечках — вешает рядом с синагогой. Сереет лицо красного командира, увидевшего изнасилованную еврейскую девушку. По Москве идет в желтых ботинках вчерашний беглец из Советской России, приехавший со шпионской миссией под видом англичанина. Сердце его рвется от любви к Москве.
«И серые глаза не отрываются от окна, а за окном мокрый асфальт Тверской, подмигивание ночного фонаря и грустное предрассветное московское небо.
О, не спутать его с константинопольским небом, не заменить его южным небом Салоник.
Одно небо — и нет другого.
Одна Москва — и нет другой».
Люди, которые увидели больше, чем можно вынести. Столкнувшиеся с тем, чего не должно было происходить. Побитые, травмированные, поломанные — и все равно пытающиеся как-то жить. Они шепчут, успокаивают сами себя: «ну ничего-ничего, еще поживем», сбиваются на плач, потом снова шепчут… Герои «Китайских теней» — это те, кто уже все потеряли — и так надеются снова это найти.
Но, оглядываясь, видят лишь руины.
#сенников #невозвращённые_имена
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
«Песни травмы» — так можно было бы назвать этот сборник рассказов. Резидент Кенотафа Егор Сенников пишет о текстах Андрея Соболя — и пытается расслышать в тихом разговоре их героев ответ на вопрос — как пережить страшное. И можно ли.
Подсаживается к вам и начинает шептать на ухо:
— Это не я, это Колька, это Петька, все они, они, они, а я иду, вижу — шумят, бегу, бегу, падаю, но это не я, не я, не я…
Он пахнет потом, перегаром, плохим табаком и одиночеством. В глазах его — смесь безумия и одиночества, страха и беспощадности. Бог его знает, какой он стороной сейчас к тебе повернется — пьяно расцелует в обе щеки или пырнет ножом в печень и оставит умирать на пригородной платформе.
Таковы герои этого сборника рассказов Андрея Соболя, когда-то признававшегося читателями лучшим стилистом в советской литературе. Сейчас уже не спросишь, но интересно — действительно ли так восхищал аудитории «Гудка» именно стиль или дело было в том, что в героях Соболя они видели себя, чувствовали, что их сердца бьются так же, как у этих запутавшихся и отчаявшихся людей, растерявших прошлое.
Про самого Соболя ничего говорить не буду. Прежде всего — мало о нем знаю, самонадеянно изображать эксперта; если вам станет интересно, то отсылаю вас к написанной Владимиром Хазаном о литераторе огромной монографии (почти в тысячу страниц). А, кроме того, Соболь мне кажется фигурой типической для того времени, когда миллионы людей ухнули вместе со страной в гигантскую прореху в реальности — хотя и надо признать, что ссылка и каторга до революции наверняка подготовили его к грядущим потрясениям.
Эсер-эмигрант. Недоучившись на прапорщика, занял генеральскую должность. Поехал из Москвы в Киев с Эренбургом читать стихи — и потом в Крыму переживал Гражданскую. Потом вернулся в Москву — и вдруг опять оказался ко двору.
У такого рода людей обычно в конце биографии пляшут цифры «1» «9» «3» «7», но Соболь свою остановку выбрал сам — и обставил уход с шиком: в центре Москвы, на Тверском бульваре, рядом с памятником Тимирязеву.
«Так ложится неиспепелимая любовь на душу.
Так легла на меня ты — моя страна, Россия моя, страна железа и воска».
Герои рассказов Соболя говорят на каком-то изломанном языке — еще не Платонов, но уже и не Бунин. Сбиваются с одной мысли на другую, стонут, воют, скрежещут зубами, бредят. Все они как будто слегка пьяны. Вокруг шумит жизнь, которая неумолимо движется вперед:
«индус с японцем пьют чай бывшего Высоцкого, — за долами, за морями темные, смуглые, желтые шепчут: „Ленин“,- за Страстной площадью, в комнатушке, где пять коек и одно оконце, бухарская девушка читает по складам: „раскрепощение восточной женщины есть одно из…“, чтоб завтра поутру ответить товарищу Зусману».
А среди этой новой жизни ходят люди, по которым катком проехалось время. Бывший офицер, превратился в бандита и его пожирает внутри ненависть к себе. Самозванный атаман скачет по украинской степи и убивает евреев в местечках — вешает рядом с синагогой. Сереет лицо красного командира, увидевшего изнасилованную еврейскую девушку. По Москве идет в желтых ботинках вчерашний беглец из Советской России, приехавший со шпионской миссией под видом англичанина. Сердце его рвется от любви к Москве.
«И серые глаза не отрываются от окна, а за окном мокрый асфальт Тверской, подмигивание ночного фонаря и грустное предрассветное московское небо.
О, не спутать его с константинопольским небом, не заменить его южным небом Салоник.
Одно небо — и нет другого.
Одна Москва — и нет другой».
Люди, которые увидели больше, чем можно вынести. Столкнувшиеся с тем, чего не должно было происходить. Побитые, травмированные, поломанные — и все равно пытающиеся как-то жить. Они шепчут, успокаивают сами себя: «ну ничего-ничего, еще поживем», сбиваются на плач, потом снова шепчут… Герои «Китайских теней» — это те, кто уже все потеряли — и так надеются снова это найти.
Но, оглядываясь, видят лишь руины.
#сенников #невозвращённые_имена
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
❤8🔥5🕊2👏1
Поговорим о сое — уже сегодня на стриме
Уже сегодня, 14 марта в 18:00 по Мск пройдет новый эфир на моем ютуб-канале. В новом стриме будем говорить о том, как соя иногда может менять мир. Поговорим о том, как один человек может обрушить огромный рынок, как неприметное и малозаметное масло для салатов оказывается страшно важной субстанцией, влияющей на судьбы миллионов, невзрачный толстяк, похожий на повара из районной пиццерии вдруг становится влиятельной фигурой, история приходит в движение и люди сами несут деньги, надеясь на барыши. Громкая история из американских 1960-х мне кажется примечательной именно потому что здесь раскрывается механизм обмана и самообмана, азарт биржевых игроков и большой политический сюжет как фон для частной истории.
Еще немного поговорим о моей новой книге, которую уже можно приобрести.
И, конечно, отвечу на вопросы зрителей стрима!
И подписывайтесь на мой канал, если еще не сделали этого — медленно, но уверенно ползем к тысяче подписчиков (но путь до нее не близок). Уникальный шанс стать одним из первопроходцев!
Уже сегодня, 14 марта в 18:00 по Мск пройдет новый эфир на моем ютуб-канале. В новом стриме будем говорить о том, как соя иногда может менять мир. Поговорим о том, как один человек может обрушить огромный рынок, как неприметное и малозаметное масло для салатов оказывается страшно важной субстанцией, влияющей на судьбы миллионов, невзрачный толстяк, похожий на повара из районной пиццерии вдруг становится влиятельной фигурой, история приходит в движение и люди сами несут деньги, надеясь на барыши. Громкая история из американских 1960-х мне кажется примечательной именно потому что здесь раскрывается механизм обмана и самообмана, азарт биржевых игроков и большой политический сюжет как фон для частной истории.
Еще немного поговорим о моей новой книге, которую уже можно приобрести.
И, конечно, отвечу на вопросы зрителей стрима!
И подписывайтесь на мой канал, если еще не сделали этого — медленно, но уверенно ползем к тысяче подписчиков (но путь до нее не близок). Уникальный шанс стать одним из первопроходцев!
YouTube
СОЯ, ДЕНЬГИ, ОБМАН: КАК МАСЛО ПРИВОДИТ К БАНКРОТСТВУ //Стрим номер 10
Меня зовут Егор Сенников, всю жизнь я пытаюсь понять этот мир до конца, но пока с этим все не так просто как хотелось бы.
В новом стриме поговорим о том, как один человек может обрушить огромный рынок, как неприметное и малозаметное масло для салатов оказывается…
В новом стриме поговорим о том, как один человек может обрушить огромный рынок, как неприметное и малозаметное масло для салатов оказывается…
❤3🔥3
Forwarded from СЕАНС
У коллег из Individuum вышла книга нашего постоянного автора Егора Сенникова. Называется «Расходящиеся тропы. Очерки России XX века — о тех, кто уехал, и тех, кто остался». Это цикл эссе и заметок о судьбах самых разных людей, которых жизнь разметала после 1917 года. Лучше всего об издании расскажет автор:
«Расходящиеся тропы» уже разошлись по известным вам точкам продаж: она есть в «Подписных», есть на OZON, есть в различных розничных сетях.
Книгу уже дочитываем; скоро напишем о ней подробнее на сайте.
Героями этих текстов становились самые разные люди — известные (как Ахматова или Троцкий) и не очень (как летчик Всеволод Марченко или писатель Борис Филиппов); талантливые и бездарные; умные и глупые. Всех их объединял этот выбор, совершенный после революции и гражданской — уехать или остаться. Разбираясь в рифмах и совпадениях самых разных людей, хотелось попробовать вслушаться в ритм XX века — и попробовать со всеми этим людьми чуть-чуть соприкоснуться.
Получившаяся в итоге документальная повесть (как я ее внутри себя окрестил) заставляет и погрустить, и порадоваться; уверен, что еще и ее читателям придется постоянно гуглить пролетающие в этом повествовании фамилии и сюжеты — но так и задумывалось. А в итоге появляется какое-то ощущение нескольких прожитых жизней. Ну мне бы так хотелось, по крайней мере.
— Егор Сенников
«Расходящиеся тропы» уже разошлись по известным вам точкам продаж: она есть в «Подписных», есть на OZON, есть в различных розничных сетях.
Книгу уже дочитываем; скоро напишем о ней подробнее на сайте.
❤10🔥6
Forwarded from юсуповский
Потрясающе неожиданный кусок люстрации (в буквально смысле — «освещения») прошлого: национальные архивы США выложили в свободный доступ несколько миллионов членских билетов НСДАП, конфискованных американской армией после победы над Третьим рейхом.
Речь, судя по всему, идёт примерно о 80% базы данных всех 8,5 млн членов партии. Никакой регистрации, никаких доказательств «семейного интереса» или GDPR-ограничений не требуется (правда, архив регулярно падает — что неудивительно при таком масштабе и внезапности публикации).
Подсказки по поиску:
1. Кавычки и порядок имени
Искать лучше не просто «Schmidt», а в формате:
“ФАМИЛИЯ, ИМЯ”
Именно в таком виде записи хранятся в картотеках. Кавычки позволяют искать точное совпадение.
Можно также попробовать вариант без запятой.
2. Клик сразу после поиска
При клике по результату открывается массив документов (до ~3000 страниц микрофильма).
Справа обычно появляется список точных совпадений — это сильно ускоряет навигацию.
Важно: этот список появляется только если кликнуть по результату сразу.
3. Адреса и места
Можно искать по городам и улицам.
Работает и комбинированный поиск:
“ФАМИЛИЯ, ИМЯ” “ГОРОД”
4. Даты рождения
Цифры система распознаёт лучше текста.
Формат в базе: ДД.ММ.ГГ (например: “22.04.01”).
Если есть номер членского билета — его тоже можно вбить.
5. Соседние записи
Нашли человека — посмотрите соседние страницы.
Часто там родственники или однофамильцы в той же алфавитной секции.
6. Если поиск не работает
Иногда OCR ошибается — и тогда проще листать файлы вручную.
MFOK — это Gaukartei (региональная картотека на уровне «гау» — административных округов НСДАП, по сути территориальные партийные архивы)
MFKL — центральная картотека
Первая буква кода файла (например, H0001) примерно указывает на начальную букву фамилий. Но ориентир грубый — система далеко не идеально упорядочена. Архивный хаос в масштабе всей партийной машины Третьего рейха. Не злоупотребляйте. Добавлю недодуманную политологическую мысль - это 2026 год и настоящего вмешательства и дестабилизационного импульса со стороны освободителя-оккупанта-союзника это не представляет. Но я бы очень хотел узнать, был ли информирован Берлин о предстоящей публикации и когда.
Речь, судя по всему, идёт примерно о 80% базы данных всех 8,5 млн членов партии. Никакой регистрации, никаких доказательств «семейного интереса» или GDPR-ограничений не требуется (правда, архив регулярно падает — что неудивительно при таком масштабе и внезапности публикации).
Подсказки по поиску:
1. Кавычки и порядок имени
Искать лучше не просто «Schmidt», а в формате:
“ФАМИЛИЯ, ИМЯ”
Именно в таком виде записи хранятся в картотеках. Кавычки позволяют искать точное совпадение.
Можно также попробовать вариант без запятой.
2. Клик сразу после поиска
При клике по результату открывается массив документов (до ~3000 страниц микрофильма).
Справа обычно появляется список точных совпадений — это сильно ускоряет навигацию.
Важно: этот список появляется только если кликнуть по результату сразу.
3. Адреса и места
Можно искать по городам и улицам.
Работает и комбинированный поиск:
“ФАМИЛИЯ, ИМЯ” “ГОРОД”
4. Даты рождения
Цифры система распознаёт лучше текста.
Формат в базе: ДД.ММ.ГГ (например: “22.04.01”).
Если есть номер членского билета — его тоже можно вбить.
5. Соседние записи
Нашли человека — посмотрите соседние страницы.
Часто там родственники или однофамильцы в той же алфавитной секции.
6. Если поиск не работает
Иногда OCR ошибается — и тогда проще листать файлы вручную.
MFOK — это Gaukartei (региональная картотека на уровне «гау» — административных округов НСДАП, по сути территориальные партийные архивы)
MFKL — центральная картотека
Первая буква кода файла (например, H0001) примерно указывает на начальную букву фамилий. Но ориентир грубый — система далеко не идеально упорядочена. Архивный хаос в масштабе всей партийной машины Третьего рейха. Не злоупотребляйте. Добавлю недодуманную политологическую мысль - это 2026 год и настоящего вмешательства и дестабилизационного импульса со стороны освободителя-оккупанта-союзника это не представляет. Но я бы очень хотел узнать, был ли информирован Берлин о предстоящей публикации и когда.
❤12🤯6🔥1👏1
Forwarded from Кенотаф
Эренбург в 1929 году: путешествие по треснувшему льду
В новом тексте из цикла «Улица Ильи Эренбурга» Егор Сенников внимательно смотрит на 1929 год — когда писатель перевалил за середину своей жизни, а мир, окружавший его, начал стремительно меняться, разваливаться на куски и собираться в новую форму.
Эта глава выйдет в двух частях — слишком уж много событий в том году клубилось вокруг Эренбурга, — и в первой части вы можете узнать о связи между сардинкой и венгерским авангардом, между колониальными экспедициями на автомобилях и документальным романом, между Маяковским и немецкими рабочими, а также задуматься о прелести медленных прогулок по городу.
В мае 1929 года Илья Григорьевич Эренбург достиг середины своей жизни — и перевалил за нее. Он об этом, конечно, не знал; человек, к счастью, избавлен от таких подробностей своей судьбы. Но мы сегодня это знаем и можем смотреть на его жизнь с иной оптикой. В начале года ему исполнилось 38 лет — впереди еще было столько же. Но с каждым днем количество прожитых дней становилось больше, чем оставшихся до конца жизни.
Этот май Эренбург проводит в работе — дописывает свою новую книгу «10 л.с.» (то есть лошадиных сил). Жанр ее определить весьма непросто — это что-то вроде беллетризованного документального романа; обстоятельства и факты взяты из газет, но сопоставлены и сложены в форму художественного высказывания. В центре внимания Эренбурга — легковой автомобиль, а точнее столкновение идеи прогресса и капиталистической эксплуатации. Автомобиль, который несется вперед, оказывается опасным изобретением, ниточки от которого тянутся к несчастным кули, подрезающим каучуковые деревья на плантациях, к рабочим, которые работают на конвейерной ленте, тупея от монотонности труда, к богачам и биржевым магнатам, к крови и нефти… Книга заканчивается изысканным и лаконичным (и оттого страшным) описанием автокатастрофы — хоть сейчас в кино:
«Поют коноплянки и сладко благоухает лаванда. Автомобиль номер 18-А-74 — обломки железа, стеклянная дребедень, ком тепловатого мяса — лежит неподвижно под торжественным солнцем полдня».
В такой же ком из мяса и железа скоро превратится и все мировое устройство.
ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ПО ССЫЛКЕ
#улица_эренбурга #сенников
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
В новом тексте из цикла «Улица Ильи Эренбурга» Егор Сенников внимательно смотрит на 1929 год — когда писатель перевалил за середину своей жизни, а мир, окружавший его, начал стремительно меняться, разваливаться на куски и собираться в новую форму.
Эта глава выйдет в двух частях — слишком уж много событий в том году клубилось вокруг Эренбурга, — и в первой части вы можете узнать о связи между сардинкой и венгерским авангардом, между колониальными экспедициями на автомобилях и документальным романом, между Маяковским и немецкими рабочими, а также задуматься о прелести медленных прогулок по городу.
В мае 1929 года Илья Григорьевич Эренбург достиг середины своей жизни — и перевалил за нее. Он об этом, конечно, не знал; человек, к счастью, избавлен от таких подробностей своей судьбы. Но мы сегодня это знаем и можем смотреть на его жизнь с иной оптикой. В начале года ему исполнилось 38 лет — впереди еще было столько же. Но с каждым днем количество прожитых дней становилось больше, чем оставшихся до конца жизни.
Этот май Эренбург проводит в работе — дописывает свою новую книгу «10 л.с.» (то есть лошадиных сил). Жанр ее определить весьма непросто — это что-то вроде беллетризованного документального романа; обстоятельства и факты взяты из газет, но сопоставлены и сложены в форму художественного высказывания. В центре внимания Эренбурга — легковой автомобиль, а точнее столкновение идеи прогресса и капиталистической эксплуатации. Автомобиль, который несется вперед, оказывается опасным изобретением, ниточки от которого тянутся к несчастным кули, подрезающим каучуковые деревья на плантациях, к рабочим, которые работают на конвейерной ленте, тупея от монотонности труда, к богачам и биржевым магнатам, к крови и нефти… Книга заканчивается изысканным и лаконичным (и оттого страшным) описанием автокатастрофы — хоть сейчас в кино:
«Поют коноплянки и сладко благоухает лаванда. Автомобиль номер 18-А-74 — обломки железа, стеклянная дребедень, ком тепловатого мяса — лежит неподвижно под торжественным солнцем полдня».
В такой же ком из мяса и железа скоро превратится и все мировое устройство.
ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ПО ССЫЛКЕ
#улица_эренбурга #сенников
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
❤6🔥5👏2
Forwarded from moloko plus
Продолжаем принимать предзаказы на XIV номер moloko plus!
В альманах вошли тексты, которые в редакцию прислали в ходе опен-колла, а также избранные материалы постоянных авторов альманаха. Несмотря на отсутствие заданной темы, неожиданно для нас самих этот выпуск обрел стройную внутреннюю логику: тексты в нем начали перекликаться, отражаться друг в друге или сталкиваться между собой.
Как нам кажется, эти точки соприкосновения явно высвечивают те темы, которые сегодня волнуют российское и глобальное общество. Что нам принесут нейросети: освобождение, тотальную слежку или просто новые виды порнозависимости? Как выживать в условиях обнищания, не теряя себя? Как справляться с историческими травмами? Возможно ли вырваться из повседневности и какими способами: уехать, уйти в себя, бросить все силы на достижение высшей цели? Принесут ли эти меры свободу — или только смерть?
К этим и многим другим вопросам обращаются авторы XIV номера альманаха. Манифесты LLM, мечты пионеров интернета, гайды по безденежной жизни, механизмы работы похоронного бизнеса, северокорейские предпринимательницы и японские бандитки, латиноамериканские пейзажи и коммуны в Тбилиси, Паоло Пазолини и Эрнст Юнгер, Эдуард Лимонов и Герберт Маркузе — все они ждут вас под классической черной обложкой.
ПРЕДЗАКАЗ | 995 рублей
В альманах вошли тексты, которые в редакцию прислали в ходе опен-колла, а также избранные материалы постоянных авторов альманаха. Несмотря на отсутствие заданной темы, неожиданно для нас самих этот выпуск обрел стройную внутреннюю логику: тексты в нем начали перекликаться, отражаться друг в друге или сталкиваться между собой.
Как нам кажется, эти точки соприкосновения явно высвечивают те темы, которые сегодня волнуют российское и глобальное общество. Что нам принесут нейросети: освобождение, тотальную слежку или просто новые виды порнозависимости? Как выживать в условиях обнищания, не теряя себя? Как справляться с историческими травмами? Возможно ли вырваться из повседневности и какими способами: уехать, уйти в себя, бросить все силы на достижение высшей цели? Принесут ли эти меры свободу — или только смерть?
К этим и многим другим вопросам обращаются авторы XIV номера альманаха. Манифесты LLM, мечты пионеров интернета, гайды по безденежной жизни, механизмы работы похоронного бизнеса, северокорейские предпринимательницы и японские бандитки, латиноамериканские пейзажи и коммуны в Тбилиси, Паоло Пазолини и Эрнст Юнгер, Эдуард Лимонов и Герберт Маркузе — все они ждут вас под классической черной обложкой.
ПРЕДЗАКАЗ | 995 рублей
❤1
Forwarded from Кенотаф
The End Game.
Большой финал.
Семидесятые: живые и мертвые. Иосип Броз Тито и Ким Кардашьян
Все когда-нибудь заканчивается. И бесконечная сага Сергея Простакова и Егора Сенникова «Семидесятые: живые и мертвые» не могла стать исключением. А потому главной темой завершающего этюда они решили сделать похороны, произошедшие в 1980 году в Белграде — в тот год умер югославский коммунистический лидер Тито. И в очередной раз убедились, что ничего никогда не заканчивается — через пять месяцев после смерти Тито родилась Ким Кардашьян. Это XXI век уже стучался в двери людей, только что закопавших уходящий век XX.
https://www.pravilamag.ru/articles/768729-semidesyatye-jivye-i-mertvye-iosip-broz-tito-i-kim-kardashyan/
#кенотаф_фиты
Большой финал.
Семидесятые: живые и мертвые. Иосип Броз Тито и Ким Кардашьян
Все когда-нибудь заканчивается. И бесконечная сага Сергея Простакова и Егора Сенникова «Семидесятые: живые и мертвые» не могла стать исключением. А потому главной темой завершающего этюда они решили сделать похороны, произошедшие в 1980 году в Белграде — в тот год умер югославский коммунистический лидер Тито. И в очередной раз убедились, что ничего никогда не заканчивается — через пять месяцев после смерти Тито родилась Ким Кардашьян. Это XXI век уже стучался в двери людей, только что закопавших уходящий век XX.
https://www.pravilamag.ru/articles/768729-semidesyatye-jivye-i-mertvye-iosip-broz-tito-i-kim-kardashyan/
#кенотаф_фиты
www.pravilamag.ru
Семидесятые: живые и мертвые. Иосип Броз Тито и Ким Кардашьян
Все когда-нибудь заканчивается. И бесконечная сага Сергея Простакова и Егора Сенникова «Семидесятые: живые и мертвые» не могла стать исключением. А потому главной темой завершающего этюда они решили сделать похороны, произошедшие в 1980 году в Белграде —…
❤8🔥4👏2