Рождественский марафон «Кино, которого я не видел», выпуск 1
В этом декабре почему-то захотелось устроить себе небольшой киночеллендж и посмотреть самые разные, странные, забытые рождественские фильмы и немного написать о каждом. Условия простые: писать про 1 фильм в день вплоть до Рождества (думаю, что до православного, но посмотрим) и только о тех картинах, которые я либо не видел, либо смотрел, но так давно, что пересматриваю их как будто с нуля. Сегодня первый выпуск.
Начинаем с фильма, который, я уверен, большинство читателей видели — в отличие от меня; до прошлой недели я его не смотрел, хотя, конечно, о нем знал. Это «Плохой Санта», режиссера Терри Цвигоффа, 2003 год.
Тут надо в начале отметить, что Цвигофф снял один из фильмов, которые я нежно люблю — и однажды даже организовал его показ — «Призрачный мир» со Стивом Бушеми, трогательная история о взрослении, аутсайдерстве и ожидании чего-то большого, что обязательно должно прийти, но все никак не приходит.
«Плохой Санта» почему-то всегда был регулярным гостем знаменитой рубрики «Кино на СТС в 21:00» — и, честно говоря, посмотрев его сейчас, я не понял почему. Та рубрика все же отличалась легковесностью: мне почему-то казалось, что предел ее драматичности ограничен чем-то вроде «Звездного десанта» Верхувена или «На исходе дня» Джеймса Айвори, а «Плохой Санта», очевидно, проходит по несколько другой категории. Хотя список фильмов этой рубрики, собранный на Letterboxd доказывает мне, что, скорее, в данном случае речь идет об аберрации моей памяти, а формат позволял самые разные картины. В том числе и такие.
«Плохой Санта» — какой-то дальний родственник фильмов Нового Голливуда. В герое Торнтона несложно разглядеть и черты персонажа Николсона в «Пяти легких пьесах» Рейфелсона (и кажется неслучайным, что Николсон был одной из кандидатур на главную роль в «Санте»), увидеть общее со странными людьми из фильмов Хэла Эшби (хоть из «Гарольда и Мод», хоть из «Последнего наряда» — опять Николсон)… А общая странность, какая-то лиричная безысходность почему-то сближает фильм лично для меня и с «Осенним марафоном» Данелии, и с «Женщиной под влиянием» Кассаветиса.
Всё, что мы видим — вовсе не смешно, а грустно. Персонаж Торнтона тонет в презрении себе, алкоголе, надежде на лучшее в мире (и боязни его, все-таки, обнаружить — это обесценит годы алкоголизма и пропадания в себе), отталкивает от себя всех, кто питает к нему хоть малейшие симпатии и будто все равно надеется, что все изменится как-то само по себе. Самое грустное, что смотреть за этим распадом страшно интересно, потому что все мы что-то такое в жизни проживали — пусть и не в таких масштабах.
Фильм Цвигоффа, спродюсированный братьями Коэн — это чеховская по духу история о человеке, который настолько перестал верить в счастливый конец, что решил двигаться к падению стремительно, вызывая огонь на себя и отказавшись от любых мечтаний. Нет, он неспособен измениться, и хоть праздничная мишура дарит ему каждый раз надежду на спасение, он относится к ней как к фону, не принимая всерьез. Все ему опостылело, кроме комфортного проживания в роли аутсайдера, лузера, неспособного на поступок. И даже то, что он в итоге совершает, сблизившись с одиноким туповатым ребенком и решив стать его защитником, кажется лишь мелким эпизодом на фоне общей картины распада.
Больше всего фильм напоминает чеховский «Крыжовник», только герой Торнтона себе рисует в голове несбыточную картину большого куша, после которого можно зажить ленивой жизнью на пляже в окружении красоток. Но ничего это не будет, просто не может произойти — а даже если случится, то хотеться этого уже не будет совершенно, и человек, с которым все это произойдет, будет совсем другим.
Приклеенный к фильму хэппи-энд скрывает масштабы этой невозможности достичь счастья. Все, что останется герою Торнтона — тяжелая голова по утрам и бесконечная жалость к себе.
«Очевидно, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут свое бремя молча, и без этого молчания счастье было бы невозможно. Это общий гипноз».
#рождество_повсюду #сенников_смотрит
В этом декабре почему-то захотелось устроить себе небольшой киночеллендж и посмотреть самые разные, странные, забытые рождественские фильмы и немного написать о каждом. Условия простые: писать про 1 фильм в день вплоть до Рождества (думаю, что до православного, но посмотрим) и только о тех картинах, которые я либо не видел, либо смотрел, но так давно, что пересматриваю их как будто с нуля. Сегодня первый выпуск.
Начинаем с фильма, который, я уверен, большинство читателей видели — в отличие от меня; до прошлой недели я его не смотрел, хотя, конечно, о нем знал. Это «Плохой Санта», режиссера Терри Цвигоффа, 2003 год.
Тут надо в начале отметить, что Цвигофф снял один из фильмов, которые я нежно люблю — и однажды даже организовал его показ — «Призрачный мир» со Стивом Бушеми, трогательная история о взрослении, аутсайдерстве и ожидании чего-то большого, что обязательно должно прийти, но все никак не приходит.
«Плохой Санта» почему-то всегда был регулярным гостем знаменитой рубрики «Кино на СТС в 21:00» — и, честно говоря, посмотрев его сейчас, я не понял почему. Та рубрика все же отличалась легковесностью: мне почему-то казалось, что предел ее драматичности ограничен чем-то вроде «Звездного десанта» Верхувена или «На исходе дня» Джеймса Айвори, а «Плохой Санта», очевидно, проходит по несколько другой категории. Хотя список фильмов этой рубрики, собранный на Letterboxd доказывает мне, что, скорее, в данном случае речь идет об аберрации моей памяти, а формат позволял самые разные картины. В том числе и такие.
«Плохой Санта» — какой-то дальний родственник фильмов Нового Голливуда. В герое Торнтона несложно разглядеть и черты персонажа Николсона в «Пяти легких пьесах» Рейфелсона (и кажется неслучайным, что Николсон был одной из кандидатур на главную роль в «Санте»), увидеть общее со странными людьми из фильмов Хэла Эшби (хоть из «Гарольда и Мод», хоть из «Последнего наряда» — опять Николсон)… А общая странность, какая-то лиричная безысходность почему-то сближает фильм лично для меня и с «Осенним марафоном» Данелии, и с «Женщиной под влиянием» Кассаветиса.
Всё, что мы видим — вовсе не смешно, а грустно. Персонаж Торнтона тонет в презрении себе, алкоголе, надежде на лучшее в мире (и боязни его, все-таки, обнаружить — это обесценит годы алкоголизма и пропадания в себе), отталкивает от себя всех, кто питает к нему хоть малейшие симпатии и будто все равно надеется, что все изменится как-то само по себе. Самое грустное, что смотреть за этим распадом страшно интересно, потому что все мы что-то такое в жизни проживали — пусть и не в таких масштабах.
Фильм Цвигоффа, спродюсированный братьями Коэн — это чеховская по духу история о человеке, который настолько перестал верить в счастливый конец, что решил двигаться к падению стремительно, вызывая огонь на себя и отказавшись от любых мечтаний. Нет, он неспособен измениться, и хоть праздничная мишура дарит ему каждый раз надежду на спасение, он относится к ней как к фону, не принимая всерьез. Все ему опостылело, кроме комфортного проживания в роли аутсайдера, лузера, неспособного на поступок. И даже то, что он в итоге совершает, сблизившись с одиноким туповатым ребенком и решив стать его защитником, кажется лишь мелким эпизодом на фоне общей картины распада.
Больше всего фильм напоминает чеховский «Крыжовник», только герой Торнтона себе рисует в голове несбыточную картину большого куша, после которого можно зажить ленивой жизнью на пляже в окружении красоток. Но ничего это не будет, просто не может произойти — а даже если случится, то хотеться этого уже не будет совершенно, и человек, с которым все это произойдет, будет совсем другим.
Приклеенный к фильму хэппи-энд скрывает масштабы этой невозможности достичь счастья. Все, что останется герою Торнтона — тяжелая голова по утрам и бесконечная жалость к себе.
«Очевидно, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут свое бремя молча, и без этого молчания счастье было бы невозможно. Это общий гипноз».
#рождество_повсюду #сенников_смотрит
❤18🔥4😢2
Forwarded from Shakko: об искусстве
Обложка 1990 года, худ. В.В. Гусейнов.
На обложке использованы русские гравюры на тему Апокалипсиса художника Василия Кореня: сверху ангелы трубят о конце света, внизу Красный дракон (зверь Апокалипсиса) извергает воду, но только не на Жену, облаченную в Солнце, а на бутылку.
На обложке использованы русские гравюры на тему Апокалипсиса художника Василия Кореня: сверху ангелы трубят о конце света, внизу Красный дракон (зверь Апокалипсиса) извергает воду, но только не на Жену, облаченную в Солнце, а на бутылку.
🔥15❤3🕊2🤯1
Рождественский марафон «Кино, которого я не видел», выпуск 2: «Гремлины»
В этом декабре почему-то захотелось устроить себе небольшой киночеллендж и посмотреть самые разные, странные, забытые рождественские фильмы и немного написать о каждом. Условия простые: писать про 1 фильм в день вплоть до Рождества (думаю, что до православного, но посмотрим) и только о тех картинах, которые я либо не видел, либо смотрел, но так давно, что пересматриваю их как будто с нуля.
А вот «Гремлинов» Джо Данте я, конечно, в детстве видел — но из памяти он совершенно стерся. И, кажется, это было к лучшему.
Фильм производит крайне странное впечатление. С одной стороны, замах явно на рубль. Спилберг в продюсерах, крайне милый и готовый для массового мерча пушистый герой Гизмо, рождественский сеттинг (и молодой Крис Коламбус в сценаристах — кажется, это его первый экранизированный сценарий вообще). Словом, ощущение такое как будто метили в большой кассовый успех, намереваясь то ли повторить, то ли превзойти «Инопланетянина».
С другой стороны, сценарий откровенно сырой и разваливающийся. Ни одной мало—мальской звезды в составе: исполнитель главной роли Зак Галлиган потом благополучно растворится в фильмах категории Б и эпизодах сериалов, некоторые другие молодые актеры позже всплывут на вторых ролях в проектах Коламбуса и разве что Джонатан Бэнкс вскоре после фильма стал широко известен из-за роли в сериале Wiseguy. Из-за того, что сценарий производит впечатление немного неотполированного, фильм разваливается на ряд сцен, некоторые из которых, конечно, в памяти остаются (гремлины в кино поют песни семерых гномов, хей-хо!), но все вместе это не работает.
И, конечно, самое некомфортное в этом вроде бы семейном фильме — довольно откровенная экранная жестокость: гремлинов тут запихивают в микроволновке и показывают как они взрываются, закалывают ножом, испепеляют до костей ярким светом; те в ответ убивают старушек, стреляют из арбалетов по юношам и с ножом кидаются на противников. Все это плохо вяжется с рождественским настроением и кажется совсем неудачной попыткой поженить Рождество и Хеллоуин.
Самое удручающее же заключается в том, что у картины не получается внятно высказаться ни по одному поводу. Он вроде бы намекает на то, что все зло в капитале и жадности власть предержащих, но всерьез в эту сторону не идет. Пытается постулировать семейные ценности, но делает это так, как будто гремлины засунули в рот кляп. Рассуждает о том, как под маской чего-то милого скрывается нечто очень страшное, но не дает никаких советов на тему того, что с этим можно делать («Залейте зло свинцом» — не считается). Любовная линия провалена; кажется, что не только герои, но и сценарист решил быть застенчивым, как школьники на вечеринке. Фильм мычит, пританцовывает, но проговорить свои мысли внятно — не может.
Короче, это не фильм, а черновик, слепок фильма, который мог бы быть гораздо точнее, смешнее и глубже. Но фильм этот снять не удалось. Рождество здесь — тоже своего рода время чудес, но только уж слишком много в них крови и плохих пародий на нуарные фильмы 1940-х (интересно, что сегодня сделали бы со сценаристом и режиссером, который начинает с того, что показывает экзотичных китайцев, у которых в лавке стоит клетка с чудовищным скрытым древним злом?)
В детстве, конечно, «Гремлины» воспринимались чуть иначе, но, кстати, все равно не нравились — может поэтому я их и забыл. В общем, очень странное Рождество по Крису Коламбусу; но он быстро пойдет дальше.
#рождество_повсюду #сенников_смотрит
В этом декабре почему-то захотелось устроить себе небольшой киночеллендж и посмотреть самые разные, странные, забытые рождественские фильмы и немного написать о каждом. Условия простые: писать про 1 фильм в день вплоть до Рождества (думаю, что до православного, но посмотрим) и только о тех картинах, которые я либо не видел, либо смотрел, но так давно, что пересматриваю их как будто с нуля.
А вот «Гремлинов» Джо Данте я, конечно, в детстве видел — но из памяти он совершенно стерся. И, кажется, это было к лучшему.
Фильм производит крайне странное впечатление. С одной стороны, замах явно на рубль. Спилберг в продюсерах, крайне милый и готовый для массового мерча пушистый герой Гизмо, рождественский сеттинг (и молодой Крис Коламбус в сценаристах — кажется, это его первый экранизированный сценарий вообще). Словом, ощущение такое как будто метили в большой кассовый успех, намереваясь то ли повторить, то ли превзойти «Инопланетянина».
С другой стороны, сценарий откровенно сырой и разваливающийся. Ни одной мало—мальской звезды в составе: исполнитель главной роли Зак Галлиган потом благополучно растворится в фильмах категории Б и эпизодах сериалов, некоторые другие молодые актеры позже всплывут на вторых ролях в проектах Коламбуса и разве что Джонатан Бэнкс вскоре после фильма стал широко известен из-за роли в сериале Wiseguy. Из-за того, что сценарий производит впечатление немного неотполированного, фильм разваливается на ряд сцен, некоторые из которых, конечно, в памяти остаются (гремлины в кино поют песни семерых гномов, хей-хо!), но все вместе это не работает.
И, конечно, самое некомфортное в этом вроде бы семейном фильме — довольно откровенная экранная жестокость: гремлинов тут запихивают в микроволновке и показывают как они взрываются, закалывают ножом, испепеляют до костей ярким светом; те в ответ убивают старушек, стреляют из арбалетов по юношам и с ножом кидаются на противников. Все это плохо вяжется с рождественским настроением и кажется совсем неудачной попыткой поженить Рождество и Хеллоуин.
Самое удручающее же заключается в том, что у картины не получается внятно высказаться ни по одному поводу. Он вроде бы намекает на то, что все зло в капитале и жадности власть предержащих, но всерьез в эту сторону не идет. Пытается постулировать семейные ценности, но делает это так, как будто гремлины засунули в рот кляп. Рассуждает о том, как под маской чего-то милого скрывается нечто очень страшное, но не дает никаких советов на тему того, что с этим можно делать («Залейте зло свинцом» — не считается). Любовная линия провалена; кажется, что не только герои, но и сценарист решил быть застенчивым, как школьники на вечеринке. Фильм мычит, пританцовывает, но проговорить свои мысли внятно — не может.
Короче, это не фильм, а черновик, слепок фильма, который мог бы быть гораздо точнее, смешнее и глубже. Но фильм этот снять не удалось. Рождество здесь — тоже своего рода время чудес, но только уж слишком много в них крови и плохих пародий на нуарные фильмы 1940-х (интересно, что сегодня сделали бы со сценаристом и режиссером, который начинает с того, что показывает экзотичных китайцев, у которых в лавке стоит клетка с чудовищным скрытым древним злом?)
В детстве, конечно, «Гремлины» воспринимались чуть иначе, но, кстати, все равно не нравились — может поэтому я их и забыл. В общем, очень странное Рождество по Крису Коламбусу; но он быстро пойдет дальше.
#рождество_повсюду #сенников_смотрит
❤11🔥4👏4🤯1
Рождественский марафон «Кино, которого я не видел», выпуск 3: «Гость придет»
В этом декабре почему-то захотелось устроить себе небольшой киночеллендж и посмотреть самые разные, странные, забытые рождественские фильмы и немного написать о каждом. Условия простые: писать про 1 фильм в день вплоть до Рождества (думаю, что до православного, но посмотрим) и только о тех картинах, которые я либо не видел, либо смотрел, но так давно, что пересматриваю их как будто с нуля.
Фильм шведского режиссера Арне Маттсона «Гость приедет» (1947 год) — это детектив, разворачивающийся в декорациях загородного особняка, погруженного в подготовку к празднованию Рождества. Но забудьте об Агате Кристи, дорогих и богато обставленных комнатах, стиле ар-нуво и шикарно одетых женщинах в бальных платьях. У нас тут все гораздо проще — дети радуются хлебу в жире, в убийстве подозревают конюха, а загадочный гость бродит по особняку как по собственному дому. Да и сам фильм в памяти будит воспоминания не столько о Кристи, сколько о Бергмане (но лишь иногда).
Этот рождественский детектив принадлежит к тому поджанру, который подробно критикует социальное устройство и по своему пафосу приближается к социальной драме. Богатый граф Эрнстам хочет продать поместье и конюшни, чему не все в семье рады; прежде всего расстроен сын Рагнар, который получал сельскохозяйственное образование специально, чтобы лучше управляться с делами поместья. Грустят и наемные рабочие. Дочь графа грустит, что приглашенный ею из Стокгольма популярный писатель, так и не доехал до особняка. А еще в доме появился какой-то непонятный мужик, про которого никто не понимает, кто его пригласил, но он такой вежливый, что прогонять его как-то неудобно.
Графа, естественно, убивают. Подозревают, естественно, простого рабочего. Но все оказывается сложнее, чем кажется.
Маттсон сделает себе в дальнейшем карьеру на постановках детективов-whodunnit, содержащих в себе элементы социальной критики. А еще он снимет фильм «Лето счастья», отчасти после успеха которой за шведским кинематографом закрепится слава «откровенного» — а он всего-то показал секс на сеновале и молодых людей, купающихся голышом.
В «Гость придет» ситуация очень располагает к социальной критике: герои спорят о том не лучше ли бы было продать к чертям имение в занесенной снегом Швеции и махнуть жить куда-нибудь на юг Франции. Другие, впрочем, протестуют и считают, что по настоящему хорошо может человек жить лишь тогда, «когда простой продукт имеет». Курящий трубку бородатый писатель (а именно он — загадочный гость особняка), с любопытством следит за разворачивающимися вокруг событиями, но в решающий момент все же вмешивается — и помогает выправить ситуацию к лучшему.
Обращает на себя внимание и чрезмерная скромность протестантского Рождества: никаких тебе богатых украшений, изысканных вин, хлопушек или хотя бы блестящих платьев. Все с достоинством, но очень просто. В положенный час детям сообщают, что можно, наконец, полакомиться праздничной едой — помакать хлеб в горячий жир; дети ликуют так, как будто их накормили шоколадным тортом и насыпали в карманы конфет. А после этого пиршества, вся семья собирается перед радио, чтобы послушать зубодробительно скучную проповедь. На следующий день все идут на церковную службу, отсутствует только граф, но у него уважительная причина для пропуска — он мертв.
Завязка отличная, но проблема заключается в том, что Маттсон не справляется с объемом. Фильм длится всего 70 минут, но быстро теряет темп и начинает блуждать вдоль одних и тех же линий. Что заставляет чуть-чуть заскучать. Но при этом сама идея использовать Рождество как повод для более пристального и внимательного изучения того, что такое семья — и как в ней устроены отношения, — меня подкупает. Получается такой прото-скандинавский нуар, в котором богатые властные люди скрывают за внешним благополучием и невозмутимостью крайне неприятные тайны (привет Стигу Ларссону), а герой, с которым проще всего себя ассоциировать — интеллектуал, которого на этот праздник занесло случайным стокгольмским ветром.
#рождество_повсюду #сенников_смотрит
В этом декабре почему-то захотелось устроить себе небольшой киночеллендж и посмотреть самые разные, странные, забытые рождественские фильмы и немного написать о каждом. Условия простые: писать про 1 фильм в день вплоть до Рождества (думаю, что до православного, но посмотрим) и только о тех картинах, которые я либо не видел, либо смотрел, но так давно, что пересматриваю их как будто с нуля.
Фильм шведского режиссера Арне Маттсона «Гость приедет» (1947 год) — это детектив, разворачивающийся в декорациях загородного особняка, погруженного в подготовку к празднованию Рождества. Но забудьте об Агате Кристи, дорогих и богато обставленных комнатах, стиле ар-нуво и шикарно одетых женщинах в бальных платьях. У нас тут все гораздо проще — дети радуются хлебу в жире, в убийстве подозревают конюха, а загадочный гость бродит по особняку как по собственному дому. Да и сам фильм в памяти будит воспоминания не столько о Кристи, сколько о Бергмане (но лишь иногда).
Этот рождественский детектив принадлежит к тому поджанру, который подробно критикует социальное устройство и по своему пафосу приближается к социальной драме. Богатый граф Эрнстам хочет продать поместье и конюшни, чему не все в семье рады; прежде всего расстроен сын Рагнар, который получал сельскохозяйственное образование специально, чтобы лучше управляться с делами поместья. Грустят и наемные рабочие. Дочь графа грустит, что приглашенный ею из Стокгольма популярный писатель, так и не доехал до особняка. А еще в доме появился какой-то непонятный мужик, про которого никто не понимает, кто его пригласил, но он такой вежливый, что прогонять его как-то неудобно.
Графа, естественно, убивают. Подозревают, естественно, простого рабочего. Но все оказывается сложнее, чем кажется.
Маттсон сделает себе в дальнейшем карьеру на постановках детективов-whodunnit, содержащих в себе элементы социальной критики. А еще он снимет фильм «Лето счастья», отчасти после успеха которой за шведским кинематографом закрепится слава «откровенного» — а он всего-то показал секс на сеновале и молодых людей, купающихся голышом.
В «Гость придет» ситуация очень располагает к социальной критике: герои спорят о том не лучше ли бы было продать к чертям имение в занесенной снегом Швеции и махнуть жить куда-нибудь на юг Франции. Другие, впрочем, протестуют и считают, что по настоящему хорошо может человек жить лишь тогда, «когда простой продукт имеет». Курящий трубку бородатый писатель (а именно он — загадочный гость особняка), с любопытством следит за разворачивающимися вокруг событиями, но в решающий момент все же вмешивается — и помогает выправить ситуацию к лучшему.
Обращает на себя внимание и чрезмерная скромность протестантского Рождества: никаких тебе богатых украшений, изысканных вин, хлопушек или хотя бы блестящих платьев. Все с достоинством, но очень просто. В положенный час детям сообщают, что можно, наконец, полакомиться праздничной едой — помакать хлеб в горячий жир; дети ликуют так, как будто их накормили шоколадным тортом и насыпали в карманы конфет. А после этого пиршества, вся семья собирается перед радио, чтобы послушать зубодробительно скучную проповедь. На следующий день все идут на церковную службу, отсутствует только граф, но у него уважительная причина для пропуска — он мертв.
Завязка отличная, но проблема заключается в том, что Маттсон не справляется с объемом. Фильм длится всего 70 минут, но быстро теряет темп и начинает блуждать вдоль одних и тех же линий. Что заставляет чуть-чуть заскучать. Но при этом сама идея использовать Рождество как повод для более пристального и внимательного изучения того, что такое семья — и как в ней устроены отношения, — меня подкупает. Получается такой прото-скандинавский нуар, в котором богатые властные люди скрывают за внешним благополучием и невозмутимостью крайне неприятные тайны (привет Стигу Ларссону), а герой, с которым проще всего себя ассоциировать — интеллектуал, которого на этот праздник занесло случайным стокгольмским ветром.
#рождество_повсюду #сенников_смотрит
❤8🔥5👏2
ЕГОР СЕННИКОВ
Рождественский марафон «Кино, которого я не видел», выпуск 3: «Гость придет» В этом декабре почему-то захотелось устроить себе небольшой киночеллендж и посмотреть самые разные, странные, забытые рождественские фильмы и немного написать о каждом. Условия простые:…
Рождественский марафон вернется завтра — сразу с двумя фильмами (и в двух выпусках). А пока что можете посмотреть на то, как выглядели желанные подарки на Рождество в 1952 году в Британии — в комплекте игрушечный терьер, странный ковбой и кортеж британской королевы.
https://www.youtube.com/watch?v=2yCqgxlz02A
https://www.youtube.com/watch?v=2yCqgxlz02A
YouTube
1952: What's the BEST CHRISTMAS GIFT this year? | Television Newsreel | Christmas | BBC Archive
With a month to go before Christmas, many shops in London have already put out their festive displays. Women's Hour presenter Jean Metcalfe takes a look at some of the toys and gifts that are likely to find their way into the nation's stockings in 1952.
…
…
❤4
Рождественский марафон «Кино, которого я не видел», выпуск 4: «Встреть меня в Сент-Луисе»
В этом декабре почему-то захотелось устроить себе небольшой киночеллендж и посмотреть самые разные, странные, забытые рождественские фильмы и немного написать о каждом. Условия простые: писать про 1 фильм в день вплоть до Рождества (думаю, что до православного, но посмотрим) и только о тех картинах, которые я либо не видел, либо смотрел, но так давно, что пересматриваю их как будто с нуля.
Удивительно: фильм, который весьма условно можно назвать рождественским, но при этом он подарил одну из самых известных праздничных песен на английском языке. Вы наверняка ее слышали (куда от неё денешься) в исполнении Фрэнка Синатры:
Have yourself a merry little Christmas
Let your heart be light
Next year all our troubles will be out of sight
Так вот, впервые она прозвучала в фильме Винсента Миннелли «Встреть меня в Сент-Луисе» в 1944 году — и исполняла её Джуди Гарленд. Для фильма она и была написана;
А фильм Миннелли начался с серии рассказов, которые были опубликованы в журнале New Yorker в 1941–1942 годах. Их автор, писательница Салли Бенсон, перенесла на бумагу свои воспоминания о детстве: она выросла в Сент-Луисе в большой семье (три сестры и один брат), ее отец был адвокатом (а звали его Алонзо), а мать занималась домом. В рассказах она описывает события, происходившие в семье в 1903–1904 годах на фоне того как город готовился принять Всемирную выставку 1904 года (а летом того же года в Сент-Луисе прошли Олимпийские игры).
Мир, описываемый Салли Бенсон в общем-то бесконфликтен; семье ничего не угрожает, отношения в доме вполне теплые — и кажется, что будущее безоблачно. Оно обещает только лучшее: только всемирный интерес к твоему небольшому городу, достаток и успех. Старшие сестры флиртуют с молодыми людьми, младшие — немножко хулиганят, но вообще они славные: танцуют, поют, играют и учатся быть отважными. Папа получает повышение (ему предлагаю стать партнером юридической фирмы) и теперь семье предстоит переезд в Нью-Йорк и новая жизнь. Но они так любят родной город! Так не хотят уезжать из него в непонятный и огромный Нью-Йорк…
В общем, я думаю, что вы уловили суть. Для американского контекста — это такое сладкое мирное ретро, отнесенное ко временам спокойствия и отсутствия грандиозных бед и проблем. Наверное, как если бы у нас кто-то написал роман о теплом лете 1979 года у бабушки где-нибудь на Волге, где из забот только разбитая банка варенья и короткая размолвка с девочкой, которая нравится — и все тонет на фоне ожидаемой вскоре Олимпиады 1980 года.
Фильм Миннелли, в общем-то, получился таким же теплым (какие-то конфликтные сюжеты, которые были в рассказах, оказались отброшенными при экранизации) и ностальгическим. Главную роль играет Джуди Гарленд; на этой картине они с Миннелли и познакомились — и вскоре поженились. Потому что только Винсенту удалось найти с ней общий язык, успокаивать ее и держать в норме; Гарленд, которую переехало киноиндустрией с детства, страдала от депрессии, от зависимостей — с ней было все тяжело. А он смог как-то стать для нее источником спокойствия.
Сама атмосфера фильма Миннелли напоминает об «Унесенных ветром» — только если бы в фильме рассказывали о жизни, которая была на ферме до войны, бедствий и сражений. Спокойная, такая почти тургеневская реальность, в которой все приятно. Но, в то же время, это история о взрослении — и потому в этот спокойный мир иногда врывается отблески будущих потрясений: и вот уже Хэллоуин оборачивается выбитым зубом и небольшой кровью, рождественские снеговики отбрасывают страшные тени, а электрические огни, которыми светится Всемирная ярмарка кажутся намеком на то, что прогресс с собой несет не только радость. Здесь много песен (помимо рождественской есть прекрасный номер о людях, которые несутся вперед на трамвае), немало добродушных шуток, но взрослая жизнь уже стучит в двери — скорее открывайте!
#рождество_повсюду #сенников_смотрит
В этом декабре почему-то захотелось устроить себе небольшой киночеллендж и посмотреть самые разные, странные, забытые рождественские фильмы и немного написать о каждом. Условия простые: писать про 1 фильм в день вплоть до Рождества (думаю, что до православного, но посмотрим) и только о тех картинах, которые я либо не видел, либо смотрел, но так давно, что пересматриваю их как будто с нуля.
Удивительно: фильм, который весьма условно можно назвать рождественским, но при этом он подарил одну из самых известных праздничных песен на английском языке. Вы наверняка ее слышали (куда от неё денешься) в исполнении Фрэнка Синатры:
Have yourself a merry little Christmas
Let your heart be light
Next year all our troubles will be out of sight
Так вот, впервые она прозвучала в фильме Винсента Миннелли «Встреть меня в Сент-Луисе» в 1944 году — и исполняла её Джуди Гарленд. Для фильма она и была написана;
А фильм Миннелли начался с серии рассказов, которые были опубликованы в журнале New Yorker в 1941–1942 годах. Их автор, писательница Салли Бенсон, перенесла на бумагу свои воспоминания о детстве: она выросла в Сент-Луисе в большой семье (три сестры и один брат), ее отец был адвокатом (а звали его Алонзо), а мать занималась домом. В рассказах она описывает события, происходившие в семье в 1903–1904 годах на фоне того как город готовился принять Всемирную выставку 1904 года (а летом того же года в Сент-Луисе прошли Олимпийские игры).
Мир, описываемый Салли Бенсон в общем-то бесконфликтен; семье ничего не угрожает, отношения в доме вполне теплые — и кажется, что будущее безоблачно. Оно обещает только лучшее: только всемирный интерес к твоему небольшому городу, достаток и успех. Старшие сестры флиртуют с молодыми людьми, младшие — немножко хулиганят, но вообще они славные: танцуют, поют, играют и учатся быть отважными. Папа получает повышение (ему предлагаю стать партнером юридической фирмы) и теперь семье предстоит переезд в Нью-Йорк и новая жизнь. Но они так любят родной город! Так не хотят уезжать из него в непонятный и огромный Нью-Йорк…
В общем, я думаю, что вы уловили суть. Для американского контекста — это такое сладкое мирное ретро, отнесенное ко временам спокойствия и отсутствия грандиозных бед и проблем. Наверное, как если бы у нас кто-то написал роман о теплом лете 1979 года у бабушки где-нибудь на Волге, где из забот только разбитая банка варенья и короткая размолвка с девочкой, которая нравится — и все тонет на фоне ожидаемой вскоре Олимпиады 1980 года.
Фильм Миннелли, в общем-то, получился таким же теплым (какие-то конфликтные сюжеты, которые были в рассказах, оказались отброшенными при экранизации) и ностальгическим. Главную роль играет Джуди Гарленд; на этой картине они с Миннелли и познакомились — и вскоре поженились. Потому что только Винсенту удалось найти с ней общий язык, успокаивать ее и держать в норме; Гарленд, которую переехало киноиндустрией с детства, страдала от депрессии, от зависимостей — с ней было все тяжело. А он смог как-то стать для нее источником спокойствия.
Сама атмосфера фильма Миннелли напоминает об «Унесенных ветром» — только если бы в фильме рассказывали о жизни, которая была на ферме до войны, бедствий и сражений. Спокойная, такая почти тургеневская реальность, в которой все приятно. Но, в то же время, это история о взрослении — и потому в этот спокойный мир иногда врывается отблески будущих потрясений: и вот уже Хэллоуин оборачивается выбитым зубом и небольшой кровью, рождественские снеговики отбрасывают страшные тени, а электрические огни, которыми светится Всемирная ярмарка кажутся намеком на то, что прогресс с собой несет не только радость. Здесь много песен (помимо рождественской есть прекрасный номер о людях, которые несутся вперед на трамвае), немало добродушных шуток, но взрослая жизнь уже стучит в двери — скорее открывайте!
#рождество_повсюду #сенников_смотрит
🔥12❤5👏4👌2