Советский плакат времён войны Финляндии, адресованный финнам — "Маннергейм — палач"

​​Джеймс Бонд, Гитлер и неожиданные авиаперелёты

Все знают Яна Флеминга — английского разведчика, создателя серии книг про Джеймса Бонда и журналиста. Не все знают, правда, что у Флеминга был старший брат — Питер, который тоже был разведчиком (под прикрытием журналистской деятельности и «поиска приключений») и писателем.

Не буду рассказывать о путешествиях Флеминга по Бразилии, Китаю, Монголии и Советскому Союзу — это всё увлекательно, но в подробностях бурной жизни Питера можно утонуть. Расскажу об одном забавном эпизоде.

В начале Второй мировой Питер Флеминг был нанят исследовательским отделом министерства обороны, в котором занимались изучением и организацией нерегулярных военных действий. Питер должен был подготовить план, который мог бы помочь китайским партизанам в борьбе с японцами. В 1940 году Флеминг принял участие в норвежской кампании, затем ему поручили изучить возможность использования британского добровольного ополчения в качестве партизанского движения в случае оккупации страны; к этой работе Питер привлёк своего младшего брата Ричарда, который в тот момент служил на Фарерах.

Удивительным образом, несмотря на всю эту работу у Питера было достаточно времени для того, чтобы написать книгу. В конце лета 1940 года он выпускает роман The Flying Visit — с иллюстрациями великого карикатуриста Дэвида Лоу. В этом юмористическом романе рассказывалось о том, как Гитлер в одиночку летит в Великобританию на самолёте. Сперва его принимают за комика, пародирующего нацистского лидера. Но когда всё же власти понимают, что Гитлер — настоящий, они его арестовывают. Дальше следуют долгие споры по поводу того, что с ним делать — в конце концов, британцы отправляют его обратно в Германию.

Пройдёт чуть меньше года — и нечто подобное произойдёт на самом деле: в Великобританию на самолёте прилетит Рудольф Гесс, заместитель Гитлера по руководству НСДАП. Считается, что он летел в надежде провести мирные переговоры с руководством Великобритании, хотя, сейчас наиболее популярный взгляд на эту историю сводится к тому, что люди, через которых Гесс надеялся наладить переговорный процесс — Альбрехт Хаусхофер и Карл Буркхардт, — использовались британской разведкой, возможно, в качестве каналов дезинформации. Впрочем, вероятнее всего, мало кто всерьёз ожидал, что Гесс действительно полетит в Англию, в надежде договориться о мире через герцога Гамильтона или маркиза Лотиана.

Но вышло как вышло. 10 мая 1941 года Гесс был арестован — в заключении он провёл следующие 46 лет. Питер Флеминг же блестяще отвоевал, был награждён, а после конца войны продолжил путешествовать, писать эссе и романы, охотиться и фотографировать.

Вот сиди и думай — шутка судьбы или операция разведки? Нет ответа.

Национальная гвардия на улицах Лос-Анджелеса во время беспорядков 1965 года.

​​Стареющий каудильо и новая реальность

В небесспорной, но интересной книге Пола Престона об Испании и коррупции A People Betrayed довольно много интересных деталей об устройстве франкистского режима и о том, в какой мере он унаследовал черты военной диктатуры Примо де Риверы. Много рассказов и о внутренних конфликтах режима Франко, о коррупции и противоречиях. Вот, например, рассказ о начале 1960-х годов, когда генералу исполнилось 70 лет, а посланники США начали уточнять у Франко, что будет со страной в дальнейшем.

«Беспокойство о будущем подогревалось сплетнями о неудовлетворительном здоровье Каудильо, в то время как его возраст приближался к 70 годам. Новость о том, что он назначил третью встречу с доном Хуаном, графом Барселонским, на конец марта 1960 года, разожгла необоснованные слухи о том, что он планирует передать ему власть. На самом деле, Франко не доверял Дону Хуану из-за его намерения быть королем всех испанцев, как левых, так и правых. Он больше доверял его сыну, Хуану Карлосу, потому что тот получил образование во франкистской Испании.

Встреча 29 марта была короткой и несущественной. Франко не говорил о своих намерениях, чтобы не потерять поддержку монархистов. Однако он повторил свои обвинения сводившиеся к тому, что дон Хуан был окружен масонами. Они согласились с совместным заявлением о том, что переговоры были сердечными и что образование Хуана Карлоса в Испании не решает вопрос о правопреемстве. Однако, вернувшись в Мадрид поздно вечером 29 марта, Франко просто изменил текст совместного заявления, чтобы создать впечатление, что дон Хуан принял условия Закона о наследовании. Дон Хуан по понятным причинам был раздражен недобросовестными действиями Франко.

На самом деле, к тому моменту Франко незаметно уходил из центра политической жизни. В результате экономической модернизации в Испании возникло общество с проблемами, непонятными для Франко, чьё сознание зациклилось на Гражданской войне и её последствиях. Более того, отчасти из-за одержимости своими хобби, а отчасти из-за сложного государственного управления он все чаще передавал детали управления премьер-министру Карреро Бланко и технократам.

В течение лета разгорался конфликт между технократами и министрами-старыми фалангистами, потому что из-за плана по стабилизации экономики были сокращены бюджеты министерств труда, образования, внутренних дел, что сокращало влияние флангистов на социальное патронирование населения. Испанцы, которые были обеспокоены своим уровнем жизни и стремились забыть о гражданской войне и голоде 1940-х годов, и поэтому им речи Франко о прошлых триумфах и былых победах, казались неубедительными.

Франко в их глазах представал как неуместный лидер. Политическая элита всё ещё нуждалась в нем в качестве решающего арбитра, но все реже и реже в качестве правителя. Позиция технократов была значительно усилена в результате относительного успеха плана по стабилизации. Политические и экономические изменения, которые они предполагали реализовать, разочаровывали фалангистов, что иногда приводило к выражению ими недовольства во время официальных церемоний.

Технократы-функционеры, которые вышли на первый план в период между 1957 и 1973 годами, считали себя «аполитичными» в том смысле, что их главной заботой было эффективное управление, а не лояльность к определенной фракции Фалангистов. Их профессиональная компетенция позволяла Франко всё больше отдаляться от повседневного управления государством, но парадоксальным образом укрепляла его позицию как лидера двумя способами.

Во-первых, он получал признание и одобрение за их экономические достижения, а во-вторых, технократы, не имея своей политической базы, были полностью обязаны своей позицией Франко. Среди технократов были свои фракции, но ни у одной из них не было достаточного влияния. Положение Каудильо как краеугольного камня франкистского режима было неприступным. При политике технократов ни одна франкистская фракция не рискнула бы дестабилизировать ситуацию, которая была выгодна всем».

Наша Фиалка в расстроенных чувствах. Но спасает её этим вечером, конечно, Делон! Так что советуем вместе с Зинаидой Пронченко (пере)смотреть фильм «Самурай».

«"Самурай" — это заповедник неживой природы, и вместе с тем каждый предмет, каждая запятая универсума дышит в унисон с Джефом, является продолжением его натуры. Будь то канарейка в клетке, или ключ в связке, или шляпа на вешалке, или лестница под ногами — всё, разумеется, жемчужно-серое, ибо находится в зоне, которую только удача наделяет верным смыслом. Джеф, кстати, никогда не проигрывает, ну так, чтоб по-крупному, ибо главное поражение, конечно, наносит смерть. Она всегда за углом, вопрос только в том, как называется улица — именем Байрона или в честь профессии, как набережная ювелиров, а ещё всё зависит от того, насколько ты осторожен, насколько она терпелива».

​​О женщинах во власти, советской промышленности и политических интригах

В Советском Союзе не было Пенсионного фонда — пенсионные выплаты шли в основном через ВЦСПС (Всесоюзный центральный совет профсоюзов). С 1968 по 1985 год заместителем его руководителя была Александра Бирюкова — и именно она, в том числе, руководила выплатами пенсий в масштабах СССР.

Вообще, у неё была довольно интересная судьба — если с чем-то и сравнить, то с героиней Алентовой в «Москва слезам не верит». Бирюкова окончила Московский текстильный институт, затем работала на московской ситценабивной фабрике — и росла, росла, росла. Доросла в итоге до секретаря ЦК в 1986 году — курировала всю лёгкую промышленность, а затем и вовсе два года (с 1988 по 1990 год) была по сути вице-премьером; заместителем председателя Совмина СССР. в «КоммерсантЪ-Власти» с ней было интересное интервью в середине нулевых: там и о дореволюционных станках, которые стояли на советских заводах, и о ярко-красных костюмах, и о хитростях в отношении с Горбачёвым.

«Меня вызывали в горком, и секретарь МГК по промышленности говорит: „Иди директором! Мы тебя сделаем Героем Соцтруда“.

— А вы этого не хотели?

— Меня что смущало? В легкой промышленности производством руководит главный инженер, а директор занимается кадровыми, хозяйственными вопросами, строительством. А я этим заниматься не хотела. Решили так: главного инженера сделать директором, а меня — главным инженером.

— И как вас приняли?

— Мне, конечно, хотелось показаться. Иду в халатике, стройненькая, изящненькая, на высоких каблуках. Подходит ко мне помощник мастера Мария Ивановна и говорит: „Деточка, так это ты у нас, что ли, главный инженер? Что ж ты на таких каблучищах? Как же ты к котлам-то пройдешь?“ Сменила я обувь. Стала работать. Комбинат огромный, а оборудование еще от дореволюционного хозяина — Прохорова. На дворе 1963 год, а у нас на ткацкой фабрике 1300 станков 1895 года выпуска.

Я выступала на разных совещаниях, критиковала руководство, что не занимается перевооружением отрасли. Была и на совещаниях у члена Президиума ЦК КПСС Александра Николаевича Шелепина. Он вел легкую, пищевую промышленность, рыбное хозяйство. А когда после смещения Хрущева начали воссоздавать министерства, он рекомендовал меня на должность заместителя председателя Совета министров РСФСР. Опять со мной долго беседовали, а я наотрез отказывалась».

​​Из наших, из поляков, из славян

Сегодня 100 лет со дня рождения Кароля Войтылы — больше известного всем, как Папа Римский Иоанн Павел II. Его биография довольно увлекательная и масштабная, читать о ней можно довольно долго, а пока поделюсь небольшим отрывком с рассказом о том, как на избрание Папы отреагировали в 1978 году.

«Не будет преувеличением, если сказать, что выборы кардинала Кароля Войтылы 16 октября 1978 года вызвали не только удивление в Кремле, (как и в большинстве стран мира), но и тревогу на самом высоком уровне. В Польше Политбюро провело экстренное заседание, как только узнало, что Войтыла участвует в выборах.

Первым делом советское руководство отправило запрос экспертам об информации о потенциальном новом папе и возможности повлиять на голосование. В течение месяца Институт экономики мировой социалистической системы Академии наук СССР подал в ЦК доклад о возможных политических последствиях избрания нового папы вместе с кратким биографическим отчетом.

В отчёте, составленном директором института профессором Олегом Богомоловым и датированным 4 ноября 1978 года, описывала Войтылу как человека правых взглядов, который, будучи архиепископом Краковским, высказывал антисоциалистические идеи. Богомолов заявил, что Войтылf не критиковал коммунизм прямо, а использовал тактику «расширения путем диалога». Богомолов выразил обеспокоенность тем, что выборы приведут к усилению критики нарушений прав человека в коммунистических странах.

В качестве одного из способов борьбы с избранием Войтылы, Богомолов предложил такой: по его мнению было необходимо «предупредить» Ватикан о том, что участие во «враждебной» кампании по защите прав человека приведет к усилению ограничений для церкви в Восточной Европе. Он писал, что «для предотвращения враждебных по отношению к СССР папских высказываний стоит изучить возможность улучшения отношений с католическим духовенством в Литве, Украине и Белоруссии. Необходимо следить за тенденциями в униатской церкви, недавним брожением там и блокировать ее приверженность католической церкви».

Руководитель КГБ Юрий Андропов также проявил большой интерес к новому Папе. Вскоре после выборов, по словам перебежчика из КГБ Виктора Шеймова, Андропов телеграфировал резиденту КГБ в Варшаве, жалуясь: «Как вы могли позволить избрать гражданина социалистической страны в качестве Папы Римского?» Якобы в ответ резидент посоветовал Андропову направить свои запросы резиденту КГБ в Риме.

По словам двух журналистов-эмигрантов, Владимира Соловьева и Елены Клепиковой, Андропов немедленно поручил собрать анализ того, как был избран новый папа. В докладе якобы сделан вывод о том, что советник президента Картера по безопасности Збигнев Бжезинский и американский кардинал из Филадельфии Джон Крол оказали давление на американских кардиналов, настаивая на избрании Войтылы».

​​Контора пишет

Роль ФБР и Эдгара Гувера персонально в борьбе с коммунистами в Голливуде всем хорошо известна; об этом пишут отличные книги, статьи и даже снимают кино. Влияние ФБР было огромным и оно было в состоянии устроить грандиозные проблемы режиссёрам, актёрам, сценаристам - да и вообще всем тем, кого можно было заподозрить в симпатиях к левым идеям.

Что веселее, так это небольшие рецензии, которые писали сотрудники ФБР, изучая новые фильмы в поисках пропаганды классовой борьбы, левых идей и призывов к революции (впрочем, чаще всего сотрудники ФБР просто открывали The Masses или Daily Worker и читали рецензии на новые картины):

Месье Верду (United Artists, 1947; автор сценария и режиссёр Чарльз Чаплин). Оценка ФБР: «Сценарист [имя отредактировано] охарактеризовал картину как „антикапиталистическую пропаганду“, которая явно подразумевает, что страны воюют для того, чтобы приобрести собственность, — что все войны являются „империалистическими войнами“».

Мальчик с зелёными волосами (RKO, 1948; режиссёр Джозеф Лоузи). Анализ ФБР: «„Daily Worker“ положительно оценил картину....В издании проводят параллель между жестоким обращением с мальчиком из-за цвета его волос и дискриминацией негров из-за цвета их кожи».

Смерть коммивояжера (Columbia Pictures, 1951; режиссёр Ласло Бенедек). Оценка ФБР: «Реальный вред заключается в том, что когда „Смерть коммивояжера“ выйдет в прокат за рубежом и из-за хитрого редактирования, и умного выбора субтитров, миллионам иностранцев предложат очень нелестный портрет американской жизни. Иностранцам, которые очень мало знают об Америке и инстинктивно не доверяют или не любят все американское».

В порту (Columbia Pictures, 1954; режиссёр Элиа Казан). Анализ ФБР: «Источник сообщил, что сценарий этой картины [его ранняя версия, автором которой является Артур Миллер], является злостным поклёпом на условия труда среди грузчиков в Нью-Йорка и показывает рэкетиров, работающих среди рабочих, вымогающих у них деньги за рабочие места и взимающих необоснованную плату за товары».

Высшая раса (RKO, 1944; режиссёр и автор сценария Герберт Дж. Биберман). Анализ ФБР: «Согласно мнению трёх специальных агентов (Джорджа Кулуриса, Оса Массена и Ллойда Бриджеса), которые видели эту картину, она изображает русского офицера в наиболее благоприятном свете, дискредитируя, в то же время, американского и британского офицера».

Не надо грустных песен для меня (Columbia Pictures, 1950; режиссёр Рудольф Мате). Анализ ФБР Натали Вуд: «В одной из сцен фильма доктор объясняя, почему мало тратится денег на исследование рака, заявляет, что „большая часть нашего мыслей и денег уходит тратится на то, чтобы сделать нас более несчастными“. Информатор посчитал, что это заявление — явная пропаганда против правительства».

​​В картографии есть такое понятие как "trap street", оно используется для обозначения несуществующих географических объектов, помещенных на карты. Например, в атласе "London A-Z" существует около ста несуществующих улиц, причем компания, выпустившая атлас, это признает и убирать несуществующие улицы с карт отказывается.

Еще на картах могут присутствовать как небольшие несуществующие населенные пункты (trap villages), так и целые острова (trap islands).

Для чего на карты могут наносить такие объекты?

Латвия, 1940 год.

Дэвид Линч показал на своем YouTube-канале (о времена) короткий метр «Пожар» (именно «Пожар», а не «Огонь», как следует из перевода польского названия, приведенного режиссером), который ранее не публиковался онлайн — это бессловесный мультфильм, как всегда в случае режиссера (он здесь еще и сценарист, и автор графического материала, а аниматором выступила Норико Миякава, работавшая в качестве ассистента по монтажу над третьим сезоном «Твин Пикса»), категорически не поддающийся трактовке с первого подхода.

Некто держит в руках факел, этот первобытный огонь прожигает в небесах дыру — по форме это черное солнце напоминает дыру, прожженную будто бы сигаретой в загоревшейся кинопленке. Из этого светила вылетают головастики с лицами. Постепенно под таким проклятым светилом загорается все — и примитивный домик, и могучее дерево. Чума распространяется всюду — по лаконичному пейзажу бегают антропоморфные чудища с оленьими рогами и клювами.

Пожар, иди со мной.

https://www.youtube.com/watch?v=BXTLsQBJSVc

​​Английские разведчики, интеллигенты и революция

Нина Берберова так вспоминала о предвоенном английском посольстве в Петрограде:

«В английском посольстве в Петрограде (Дворцовая набережная, дом 4) с декабря 1917 года происходили, под влиянием российских событий, большие перемены: перестройка всей внутренней структуры этого учреждения и полный поворот отношений с новыми хозяевами страны. Секретарей перетасовали, двух консулов отправили домой, в Англию; атташе сидели без дела и ждали решения своей судьбы. Россия была накануне подписания Брестского мира, и сэр Джордж Бьюкенен, посол Англии и друг министров Временного правительства, собирался после Нового года отбыть с женой и дочерью в Лондон.

Английское посольство в Петербурге, с начала этого столетия, держало на службе людей преимущественно молодых, но также и среднего возраста, которые работали на секретной службе, будучи по основной профессии — литераторами. Урок Крымской войны для Англии не пропал даром: тогда было замечено, что о России слишком мало было известно правительству ее величества королевы Виктории, и решено было значительно усилить деятельность разведки. Еще до войны в Петербурге, при Бьюкенене, перебывали в различное время и Комптон Маккензи, и Голсуорси, и Арнольд Беннет, и Уэллс, и Честертон, чьим романом «Человек, который был Четвергом» зачитывались два поколения русских читателей.

Позже был прислан из Англии Уолпол, подружившийся с К. А. Сомовым. Через Сомова и русского грека М. Ликиардопуло, переводчика Оскара Уайльда, Уолпол еще в 1914–1915 годах стал вхож в русские литературные круги, был знаком с Мережковским, Сологубом, Глазуновым, Скрябиным, хорошо знал язык и писал романы на русские темы, одно время бывшие в Англии в большой моде.

С ним вместе, часто на короткие сроки, приезжал Сомерсет Моэм, молодой, но уже знаменитый ко времени первой войны, и почти бессменно проживал в Петрограде Беринг. Короткое время в столице находились также Лоуренс Аравийский и — позже -совсем юный Грэм Грин. Но сейчас никого из них там не было, и только Гарольд Вильямс, корреспондент лондонской «Таймс», женатый на русской журналистке А. В. Тырковой, человек прекрасно осведомленный в русских делах, писал свои корреспонденции, которые все труднее делалось ему отсылать в Лондон.

Поразительно было не только количество английских литераторов, работавших в разведке, но и задачи, которые им задавались. "Наши профессиональные эксперты секретной службы мобилизовались по большей части из рядов беллетристов, уже имевших некоторый успех, — писал позже Моэм. — Мне была вручена огромная сумма денег, наполовину английских, наполовину американских, — говорил он в старости своему племяннику, — я должен был помогать меньшевикам в покупке оружия и подкупать печать, чтобы держать Россию в войне... Меня послали в Петроград потому, что они считали, что я могу остановить большевистскую революцию... Я говорил им, что я не гожусь для такого дела, но они мне не верили. Мне помогло то, что я приехал в Россию писать — корреспондентом „Дейли Телеграф“. Задача, мне порученная, не удалась. Мое дело было остановить революцию, на мне лежала большая ответственность. Если бы они знали меня лучше, они бы не послали меня. У меня не было опыта. Не знал, с чего мне начинать.."

А присланный в начале 1918 года специальный британский агент Роберт Брюс Локкарт получил при своем назначении поручение: "делать все, что возможно, чтобы помешать России заключить сепаратный мир с Германией"».

Про русское оружие

"Учитывая трудности, с которыми столкнулась российская военная промышленность, можно сказать, что в эпоху наполеоновских войн, она творила чудеса. Несмотря на громадный рост вооруженных сил, происходивший в эти годы, и потерю значительной части вооружения в 1812–1814 гг., большинство русских солдат все-таки получили ружья, большая часть которых была изготовлена на Тульском заводе.

Эти ружья стоили в четыре раза дешевле английских аналогов. С другой стороны, без 101 тысячи ружей, ввезённых из Великобритании в 1812–1813 гг., Россия не смогла бы вооружить свои резервные подразделения, которые она использовала для усиления действующей армии в 1813 г. Кроме того, недостатки в работе русских механических станков и острая необходимость наращивания темпов производства и объемов выпускаемой продукции неизбежно приводили к тому, что некоторая часть изготовленных ружей не отвечала необходимым требованиям.

Например, в 1808 г. один английский источник весьма критично отзывался о качестве тульских ружей. С другой стороны, проведенные французам испытания ударных механизмов продемонстрировали большую надежность русских образцов по сравнению с французскими, хотя они и уступали, причем значительно, английским и австрийским ружьям в надежности. Следует иметь в виду, что ненадежность и несовершенство конструкции являлись отличительными чертами всех ружей того времени. При этом русские образцы были, несомненно, хуже английских и, возможно, часто уступали по качеству ружьям, имевшимся на вооружении у армий других европейских государств.

Кроме того, несмотря на громадные объемы производства в 1812–1814 гг., российская военная промышленность постоянно оказывалась не в состоянии поставлять такое количество ружей нового образца, чтобы обеспечить всех солдат в батальоне огнестрельным оружием одинакового типа и калибра, хотя следует еще раз отметить тот факт, что в России проблемы, свойственные армиям всех континентальных держав, проявились наиболее остро.

Вероятно, качество стрелкового оружия сказалось на тактике российской армии. Оптимистом был бы русский генерал, полагавший, что вооруженные подобными ружьями люди могли действовать так же, как пехотинцы Веллингтона, которые выстраивались в два ряда и огнем своих ружей сдерживали наступавшие колонны противника. Недостатки российского огнестрельного оружия, возможно, явились дополнительной причиной того, что российская пехота сражалась плотным строем при мощной поддержке артиллерии, количество которой в расчете на одного пехотинца превышало показатели любой европейской армии.

Однако, хотя дефекты русских ружей, возможно, и оказывали влияние на тактику российской армии, они точно не сказывались на ее боеспособности на поле сражения. Эпоха наполеоновских войн сильно отличалась от периода Крымской войны, к началу которой промышленная революция обусловила кардинальные изменения в области вооружений, а превосходство английских и французских нарезных ружей над русским гладкоствольным оружием сделало жизнь русского пехотинца невыносимой".

‍Благотворительный зум-марафон «Антон тут рядом» продолжается. И вот две ближайшие сверхвозможности:

23 мая классик операторского искусства Сергей Астахов расскажет о своем многолетнем сотрудничестве с Алексеем Балабановым и другими режиссерами — https://vihodvspb.timepad.ru/event/1317830/

25 мая режиссер, руководитель фонда дебютного кино Александр Сокуров ответит на вопросы о том, как и зачем учить и учиться кино — https://vihodvspb.timepad.ru/event/1317685/

Вопросы мастерам можно присылать заранее на почту: marafonfor.anton@gmail.com

И ещё к юбилею Бродского! В новом выпуске подкаста «Между строк» речь идёт об одном из самых известных его стихотворений — «На смерть Жукова». Лев Оборин разговаривает с литературоведом Глебом Моревым о том, почему эмигрант Бродский, не испытывавший симпатий к советскому строю, решил почтить память советского маршала, о наследовании Державину, Пушкину и Мандельштаму — и о том, как Бродский усложняет традиционный жанр оды.

Слушайте на любой удобной для вас платформе:

Apple Podcasts: https://clc.to/ga5A4w
Google Podcasts: https://clc.to/I52m1Q
Яндекс.Музыка: https://clc.to/GeJ2lg
CastBox: https://clc.to/8aC9RA

​​Про вирус и «иммунокапитализм»

Прочитал (хоть и немного наискосок) интересную работу английской исследовательницы Кэтрин Оливариус — и восхитился. В центре её внимания — жизнь на американском Юге в XIX веке, и, прежде всего, в Новом Орлеане. Если вкратце, то Оливариус рассказывает, что в первой половине XIX века в городе трижды происходила эпидемия жёлтой лихорадки — тяжёлой болезни, с полноценным лечением которой трудно и в наши дни, что уж говорить о начале позапрошлого века.

Болезнь унесла жизни примерно 8% городского населения (и, что показательно, лихорадка убила около 20-30% недавних имигрантов из Европы). Столкнувшись с болезнью люди довольно быстро поняли, что излечить они её не в состоянии — тем более, что врачи даже не понимали в тот момент, что переносчиками болезни являются москиты и комары (это стало понятно лишь в 1880-х годах). В конце концов, местное общество пришло к мысли, что единственной реальной защитой от этого бедствия была «акклиматизация»: нужно было переболеть жёлтой лихорадкой и суметь выжить.

Это не так-то просто: жёлтая лихорадка коварна. Хотя у многих (примерно у 80%) болезнь может протекать мягко и быстро — в течении 3-5 дней, — примерно в 15% случаев лихорадка приводит к крайне тяжёлому состоянию у пациентов. Страдает печень, желудок, кишечник — словом, из тяжёлых пациентов, умирает 30-50%.

Оливариус говорит, что постоянное присутствие болезни трансформировало рабовладельческое и расистское общество Нового Орлеана. Прежде всего, массовая болезнь и высокий риск смерти породили особую культуру смерти в городе: Новый Орлеан переполнился врачами и медсёстрами, шарлатанами и обманщикам, горожане тратили огромные суммы на медицину, надеясь, что это спасёт их от смерти.

Но что ещё важнее, болезнь создала в городе особый общественный уклад, который Оливариус называет иммунокапитализмом. Переболевших в Новом Орлеане называли «accustomed» или "«acclimated» — «привычными» к болезни. И такие люди имели много преимуществ, по сравнению с теми, кто не мог доказать свой иммунитет к заболеванию (или вовсе был чужаком). «Непривычным» к болезни было трудно (а то и невозможно вести бизнес) — с ними многие не заключали контрактов; им не стоило надеяться на страхование, да и вообще на карьерный рост.

До тех пор, пока белые новоорлеанцы не могли доказать, что они пережили желтую лихорадку, им было трудно найти хорошо оплачиваемую работу, жильё и обрести политический голос. Но переболев и обретя иммунитет, белые улучшали положение и в перспектив могли получить доступ к высшим эшелонам политической, социальной и экономической власти.

Но это для белых. Для чёрных болезнь укрепила рабовладельческую иерархию. Наверху были «иммунокапиталисты» — которые либо переболели, либо могли спрятаться от вспышки болезни в своих загородных поместьях. Внизу — неакклиматизированные «чужаки». Работорговцы утверждали, что только крепкие здоровьем чернокожие могли выполнять тяжелую работу по выращиванию сахарного тростника и хлопка, поскольку белые слишком часто умирали от болезни. Болезнь, таким образом, стала одним из главных аргументов в пользу сохранения рабства. И каждая серьёзная эпидемия приводила к массовым восстаниям рабов — так они надеялись снести общество, угнетавшее их.

Мыслей работа вызвала много. В общем, невероятно увлекательно было читать, всем рекомендую (ссылка есть в посте).

К 80-летию Бродского вспомнилось его интервью о России (ноябрь 1993 года)


- Вы ощущаете сегодня Россию уставшей или, наоборот, страной пробудившейся, способной на некоторый прорыв в будущее?

- Вы спрашиваете меня, поэтому я отвечаю совершенно субъективно. Нет, это страна, которая в будущее не ориентирована. Все, что будет происходить, произойдет, как бы сказать, невольно и в сильной степени противу желания людей. Будет продиктовано не столько видением, концепцией, не говоря уж о диалоге с миром, сколько необходимостью. Повседневной жизнью. У России была возможность стать чем-то иным в этом столетии. Была бы возможность — если бы революция 17-го произошла на тридцать лет позже, если бы индустриализация, начавшаяся на рубеже веков, получила развитие и некая широкая промышленная база с коммуникациями и всеми прочими делами была бы унаследована новой политической системой. Но этого не произошло. Дело в том, что видение общества, жертвами которого оказались жители Европы и России и особенности. — основание этого видения, этой концепции социалистической заложили люди типа Гегеля, типа Маркса, и это были городские умы, городские мальчики. И когда они говорили об обществе, они видели не все общество, они видели город. Когда они говорили о прогрессивных силах в обществе, они имели в виду пролетариат. О консервативных — деревню. Но делить общество на прогрессивные и консервативные силы для социального реформатора, для социального мыслителя просто преступно. Глупо. Нельзя устанавливать иерархию между людьми. В результате возникла довольно диковинная ситуация — не только в России, уверяю вас, — возникла совершенно замечательная пирамида общества, на основание которой никто не обращал внимания. И кончилось тем, чем это кончилось, — в России прежде всего пирамида осела.

Вообще, было бы здорово, будь у нас режиссёр-гик советского кино, который бы вплетал у себя в творчестве отсылки к советским фильмам категории Б. Вот, например, в «Длинном, длинном деле...» (Ленфильм, 1976 год) довольно цепляющее вступление (и музыка на титрах такая... очень привязанная к месту и времени), всегда нравилось.

Но, впрочем, конкретно в этом фильме есть ещё одно довольно сильное место в смысле работы со звуком. Следователь (Леонов) приезжает на ночное дежурство в оперативном центре МВД и там начинают друг на друга наслаиваться разные звуки: дежурный по рации постоянно повторяет «107-й, 107-й, проверка связи, как слышите», радио начинает с самой советской интонацией выдавать типичный безумный текст «сегодня в Найроби начались гастроли ансамбля народной песни и пляски Осетинской Народной республики», шумы по рации. В общем, хорошо.

1987 год, заместитель председателя Советского фонда культуры Георгий Мясников и американский финансист Джордж Сорос подписывают соглашение о двустороннем сотрудничестве между Фондом культуры СССР и фондами открытого обществ