И продолжая тему образования - но уже советского:

"17 июля 1971 года «Комсомольская правда» опубликовала заметку о неких столичных дельцах, за деньги помогавших абитуриентам поступать в вузы.

Действовали они очень изобретательно. В наличии у них был целый комплект «подставников» — специалистов по математике, физике, химии, литературе и другим предметам, которые под видом абитуриентов сдавали экзамены в вузы за тех, кто приехал издалека.

Успешно сдав экзамены, подставные в течение некоторого времени прилежно посещали занятия вместо настоящего студента, после чего брали академический отпуск. Им выдавалась справка (наличие фотографии на ней не предусматривалось), которая потом передавалась настоящему студенту, чтобы тот мог спокойно перевестись в любой вуз своего родного города. Конечно, подобные манипуляции осуществлялись за деньги. В заметке были упомянуты следующие суммы: например, некий уроженец Грузии, мечтая поступить в Московский институт советской торговли, заключил сделку с экзаменационными дельцами и в качестве первого взноса выложил 500 руб. Затем, когда «подставной» закончил за него первый курс, он заплатил 1 тыс. руб.

Среди дельцов, занимавшихся подобного рода махинациями, в заметке был назван некий заведующий лабораторией в одном из московских вузов. Десятки раз он поступал в институты как «подставной» и практически никогда не проваливался на экзаменах. Случалось, что он сдавал экзамены сразу в несколько вузов. На этом деле он в среднем зарабатывал 3 тыс. руб., а его шеф по мошеннической группе получал вдвое больше."

Интересная этимология слова "чай"

Про гражданскую войну в Финляндии и про кровавую резню

"Дальнейшая эскалация политического кризиса и насилия произо­ шла в январе 1918 года, когда социалисты, захватив власть в Хель­ синки, заняли также значительную часть Южной Финляндии, тем самым побудив белых к захвату севера страны. Неофициальная линия фронта проходила от Пори на западе страны до Виипури (Выборга) на востоке. Гражданская война в Финляндии, как и в России, была железнодорожной войной: обе стороны стремились контролировать широтные железнодорожные линии с целью обеспечить перемещение войск и доставку боеприпасов.

В Финляндии все еще находились десятки тысяч русских солдат, но они по большей части сохраняли пассивность и были выведены из страны между концом января и маем 1918 года. Напротив, в начале апреля в Южной Финляндии высадились германские части — одновременно с этим белые вели жестокие бои за Тампере. Падение «красного Тампере», крупного промышленного центра страны, ознаменовало начало конца красной власти в Южной Финляндии. Это было первое городское сражение в Скандинавии, и оно отличалось исключительной ожесточенностью.

Примерно каж­дый третий из 1200 погибших здесь красных погиб не в сражении, но был казнен белыми без суда, а после капитуляции города трибунал приговорил к смерти еще почти 300 из 11 с лишним тысяч красных пленных26. После падения Тампере гражданская война приняла еще более кро­ вавый характер. Сперва красные стали убивать заложников из числа белых; более четверти жертв красного террора — 640 человек — были убиты при отступлении красных. За этими убийствами последовали репрессии со стороны белых. В течение нескольких недель после капи­ туляции красных более 4500 человек из их числа были расстреляны. Кроме того, более 68 тысяч пленных были приговорены специальными судами по большей части к двух- или трехлетнему заключению.

Красные прибегали к террору по двум главным причинам. Во- первых, он служил средством подавления контрреволюционных сил на занятых красными территориях — эта стратегия основывалась на опыте гражданской войны в России. Во-вторых, за использованием террора стояла идеологическая мотивация. Финская революция — по крайней мере в глазах небольшой части финских революционеров — была классовой войной, направленной на уничтожение классовых врагов. Рядовые красногвардейцы обычно не имели понятия об этих идеологических аспектах — в отличие от революционных вождей.

В некоторых местах — особенно в промышленном регионе Кюми и в Тойале под Тампере — они также активно практиковали террор. В тех случаях, когда ряды вооруженных добровольцев укреплялись революционными активистами, политическое применение военного насилия переступало ту грань, за которой становилось средством ликвидации врагов, принадлежавших к классу, осужденному историей
на исчезновение.

Оправдывая жестокие репрессии против красных, Белая армия ссылалась на суровое законодательство царского режима. В 1909 го­ду Николай II издал ряд специальных законов, направленных на укрепление военного права в период войны. Эти законы позволяли государству объявлять местное или региональное военное положение в целях борьбы с забастовками и политическими агитаторами, которую царский режим издавна вел в самой России. Хотя это законодательство критиковалось в Финляндии в годы войны, оно использовалось Белой гвардией (несмотря на падение режима, проводившего его в жизнь) как орудие в борьбе против красных во время гражданской войны. Соответственно, все преступления, включая и оказание вооруженного противодействия Белой армии, подлежали суду трибунала соглас­ но русскому военному праву. Помимо этого, генерал Карл Густав Эмиль Маннергейм, командовавший Белой армией, 25 февраля издал знаменитый приказ «о расстреле на месте», во имя «самообороны» санкционировавший скорые расправы даже над невооруженными противниками".

Советский плакат, 1930 год. Потом еще удивляются - откуда у нас столько внутренних конфликтов и мало желания рассказывать о корнях.

Продолжая тему террора - теперь в Венгрии после гражданской войны:

"В Венгрии членами печально известного батальона Пронаи был похищен и убит ряд видных интеллектуалов, выступавших против венгерского «белого террора», в том числе журналист Бела Бачо и редактор социал-демократической газеты Népszava Бела Сомодьи. 75 тысяч человек попали в заключение, а 100 тысяч отправились в изгнание, главным образом в Советскую Россию, где спасшиеся от хортистских «эскадронов смерти» в итоге были уничтожены Сталиным.

Поскольку многие вожди венгерской революции, включая Белу Куна, сбежали из страны прежде, чем их успели арестовать, за их «измену» пришлось расплачиваться другим. Схваченных социалистов, евреев и профсоюзных деятелей затаскивали в казармы и избивали до потери сознания. «В этих случаях, — вспоминал Пал Пронаи, вождь венгерской милиции и временный командир телохранителей Хорти, — я приказывал дать лишних пятьдесят шомполов этим фанатичным зверолюдям, чьи умы были опьянены безумной идеологией Маркса».

Как полагал Пронаи, да и многие другие, лишенных человеческого облика («зверолюди») и национальной принадлежности (большевики) врагов дозволялось пытать и убивать без всяких сожалений, поскольку законность и необходимость этим поступкам придавала высокая цель: спасение нации от сползания в социалистическую пропасть и территориального расчленения. Гражданская война и революция порождали у активистов военизированных организаций уверенность в том, что они живут в эпоху необузданного насилия, когда внутренних врагов, нарушивших правила «цивилизованного» военного поведения, можно остановить лишь с помощью такого же крайнего насилия, к которому те — якобы или на самом деле — прибегали во время недолгого «красного террора» в Баварии и Венгрии.

Послевоенный проект «очистки» нации от ее внутренних врагов рассматривался большинством активистов военизированного движения как необходимая предпосылка для «национального возрождения», своего рода насильственная регенерация, способная оправдать военные жертвы, невзирая на поражение и революцию. В некотором смысле эта абстрактная надежда на «возрождение» нации из руин империи была единственным фактором, объединявшим крайне разнородные военизированные группировки в Германии, Австрии и Венгрии.

В целом всплеск военизированной активности в первые месяцы после ноября 1918 года скорее представлял собой реакцию на новый политический истеблишмент и на отторжение Антантой части национальных территорий, нежели скоординированную попытку установить какуюлибо конкретную форму нового авторитарного порядка. Несмотря на общую оппозицию революции и общую надежду на национальное возрождение, активисты, участвовавшие в деятельности правых военизированных группировок, не обязательно имели общие идеологические цели и амбиции".

Парижские морфинистки развлекались вот так

А вот протокол заседания Политбюро за 11 марта 1985 года - на котором избрали Горбачева генеральным секретарем - очень интересно читать: все поют осанну Горбачева (как будто умер он, а не Черненко), дирижирует заседанием Громыко, даже Романов, главный конкурент выдавливает из себя добрые одобрительные пожелания Горбачеву. Просто почитайте, это тот случай, когда история вершится людьми, которые даже не могут себе представить, что с ними случится всего через несколько лет - Чебриков станет начальником охраны Кобзона, Громыко выкинут из министров иностранных дел, а Тихонова уже через полгода отправят на пенсию.

Ну а что будет со страной - и так понятно.

"ДЕМИЧЕВ. Я скажу очень кратко. Уверен, что мы делаем сегодня совершенно правильный выбор. Михаила Сергеевича Горбачева хорошо знают в нашей стране. Его неплохо знают и за границей. О том, что он умеет работать за рубежом, убедительно показали его поездки в Англию, Канаду, в Народную Республику Болгарию.

ГРОМЫКО. И в Италию также.

ДЕМИЧЕВ. У Михаила Сергеевича Горбачева есть чувство нового, есть широкая эрудиция и организаторский талант. Это обаятельный человек. Ведь не секрет, что после смерти Ю.В.Андропова он занижен всеми вопросами работы Центрального Комитета, но особенно много он сделал в области развития нашего агропромышленного комплекса. Без преувеличения можно сказать, что к нему потянулись наши ученые, творческая интеллигенция, писатели. Вообще это вполне достойный человек для такого высокого поста.

http://telegra.ph/Kak-Gorbacheva-vybirali-Generalnym-sekretarem-KPSS-01-19

Такая вот Первая мировая

Про примирение и русских эмигрантов

"Зарубежная русская молодежь скорее прислушивалась к организациям военной части эмиграции, чем следовала за примиренцами. Никакой массовой волны возвращения в Советскую Россию не последовало. Слишком свежи были воспоминания поколения родителей и дедов об ужасах недавнего прошлого, крахе системы ценностей и потере всех основ. Чем бессильнее реагировали члены существовавших политических партий, органов самоуправления, представительств социальных групп и культурных организаций на положение вещей, тем привлекательнее становились личные связи, которые обеспечивали дружба, товарищество или социальные общности.

Здесь первостепенную роль играла практическая работа с конкретным ограниченным полем деятельности. В содержательном плане все было текучим. Антибольшевизм предлагал здесь рамки для ориентирования, которые не навязывали условий, но создавали форму. Поскольку переменам, как оказалось, было подвержено и понимание «советского», надежду на взаимное притирание пестовали и в этой среде. Что здесь было результатом тактического влияния, а что — хода событий, едва ли можно определить. Заграничный отдел ОГПУ в Москве работал над проникновением в эмигрантские организации с целью влиять на внутренние дебаты и предотвращать теракты.

Целью были преимущественно организации и отдельные личности, которые, как Русский общевоинский союз (РОВС), имели связи и отделения по всей Европе, в Азии и за океаном. РОВС объединял флотские и армейские организации белых132. Свою задачу он видел в том, чтобы создать единое командование, сохранять и поддерживать существующие военные структуры. Ввиду и республиканцами активным военным рекомендовалось избегать их или выйти из рядов политических организаций.

Для того чтобы привязать к Белому делу молодежь и вне армии, в 1930 году из существовавших на тот момент организаций был образован Союз русской национальной молодежи (СРНМ), который после этого неоднократно менял свое название. Как и у «младороссов», устав и программа СРНМ демонстрировали стремление отдавать должное реалиям, не выкидывая белый флаг. Если первые могли представить себе монархию с советами, вторые полагали возможным создать авторитарно-националистическое государство, которое не пересматривало бы завоевания социальной революции и осуществляло бы экономическое регулирование из центра. Взгляд из эмиграции на то, что происходило в Москве, и взгляд из столицы Советской России на события «России в зарубежье» были привязаны друг к другу. продолжавшихся конфликтов межлу монархистами."

Признаюсь честно, я ждал этого дня и заранее с помощью друзей выработал тему для поста. Конечно, 1488 читателей – отличный повод написать про взимоотношения Ирландии с фашизмом.

Однако изучение вопроса показало, что это совершенно бездонная тема, и стоит потянуть за одну ниточку, начинает разматываться клубок таких сложных политических и исторических связей, что изложить его можно только в отдельной книге (коих на эту тему немало).

Поэтому просто пунктиром обозначу пару сюжетов, зацепивших меня сильнее других. Самый интересный, мне кажется – сравнение судеб двух людей, Оуэна О'Даффи и Фрэнка Райана. Оба – участники борьбы за независимость Ирландии: Оуэн, родившийся в 1892-м, свою националистическую активность вел через гэльский спорт, а во время войны с Англией стремительно прошел путь от лейтенанта до генерала Ирландской армии. Фрэнк, моложе на 10 лет, был сторонником гэльской культуры в университете и в боевые действия вступил только в 22-м году, на стороне IRA, противников мирного договора с Англией, боровшихся за полную независимость всего ирландского острова.

Хотя оба они были ирландскими патриотами, это по-разному отразилось на их политических взглядах: О'Даффи после войны стал главной новосозданной Гарды (полиции) и строил её, вполне эффективно, на консервативных католических ценностях. В 30-х он был смещён со своего поста и создал организацию "синерубашечников" – вдохновлённую Муссолини консервативную боевую группировку. Для Райана же главным аспектом патриотизма наряду с гэльским языком и культурой оказался анти-империализм, и он за 20-е годы превратился в левого активиста и журналиста, близкого к IRA.

То есть для обоих отправной точкой было, если сильно упрощать, отторжение Великобритании, но первому сильнее претил протестантсткий аспект свергнутого английского правления, а второму – империалистический.

Их, как и многих ирландцев в то время накрыл типичный послевоенный синдром – ветераны вооружённой борьбы, привыкшие вести подпольную деятельность оказались не готовы к мирной политической и общественной жизни, не знали, куда приложить свои навыки. Неудивительно, что те, кто не нашёл себе места в радикализовавшейся ИРА или в государственной армии, стали смотреть за море.

Возможность представилась в 1936-м, когда разразилась гражданская война в Испании: Даффи собрал бригаду ирландцев для помощи Франко, который в Ирландии воспринимался как защитник католицизма от безбожных коммунистов, а Райан – левый отряд (примерно в 10 раз меньший), выступивший на стороне Интернациональных Бригад.

Надо сказать, что успеха не достигли ни один, ни другой – Даффи после серии неудач был отправлен домой в Ирландию – Франко счел его солдат недостаточно дисциплинированными. Райан же и вовсе был взят в плен, приговорён к смерти, но вместо этого отправлен в Германию.

Там интернационалист оказался на месте, более подходившем фашисту Даффи – он оказался вовлечён в планировние немецких операций в Ирландии с целью нанесения англичанам удара в спину. Трудно говорить о мотивации Райана – у него особо не было выбора, и он, судя по письмам и свидетесльтвам, оставался с первую очередь патриотом Ирландии, не разделявшим нацистские ценности. Так или иначе, ни одна из операций не достигла сколь-нибудь продуктивной фазы. Дальше всего зашёл план "голубь", в рамках которого Райан с главой штаба ИРА Расселом на подлодке отправились готовить про-немецкие силы в Ирландии, но по пути Рассел заболел и умер, поэтому Райана вернули на континент, где после ещё нескольких бесплодных проектов во 40-41-м годах он полностью разочаровался в немецком правительстве (особенно его огорчило нападение на СССР) и спустя ещё три года умер от пневмонии. Его останки были позже перенесены в Ирландию и теперь могилы Райана и Даффи находятся совсем рядом на кладбище Гласневин.

Во многих ирландцах в те годы боролись противоречивые чувства – ненависть к британцам, восторг перед национальным германским государством, интерес к социализму и коммунизму, католическая солидарность (большинство Ирландцев осуждали Гитлера в первую очередь за нападение на Польшу), жажда борьбы с кем-нибудь против кого угодно и так далее. Наряду с Райаном и Расселом в Берлине действовал целый ряд ирландцев, некоторых из которых сотрудничали с Абвером, а некоторые были двойными агентами.

Надо понимать, что хотя вовлечение ирландцев в большую игру кажется незначительным, попытки были вполне серьёзные: например, разработанный штабом ИРА в 30-е годы S-Plan по дестабилизации Британии террористическими актами был поддержан Абвером (впрочем, в основном на словах). В его рамках ирландцы совершили 300 взрывов с целью запугивания и саботажа, но уже в 40-м году, после гибели 5 человек при взрыве в Ковентри, совместные усилия Дублина и Лондона привели к разгрому террористической группы.

Ещё один момент, который нельзя не вспомнить: 3 мая 1945-го года президент нейтральной Ирландии, Имон де Валера решил, что будет правильным принести официальные соболезнования немецкому послу в связи со смертью рейхсканцлера Гитлера.

Разразился скандал – на фоне публикации материалов из концлагерей, показавших весь ужас нацизма всему миру, жест де Валеры выглядел откровенно плохо. Сам он был, по-видимому, искренне убеждён, что должен играть роль нейтрального лидера до конца, и раз до этого он выражал соболезнования послу США в связи со смертью Рузвельта, то и здесь обязан соблюсти дипломатический протокол.

Было бы несправедливо не осветить ещё два аспекта: с одной стороны, в список темных страниц ирландской истории входит отказ страны принимать евреев-беженцев из Европы – правительство постановило, что в рамках "нейтральной" политики готово впустить в страну только европейских католиков, не претендующих на рабочие места в Ирландии (то есть в основном богатых австрийцев) – в отличие, например, от скандинавских стран, которые даже в условиях оккупации сделали многое для защиты бежавших из Германии и других стран евреев от преследования.

С другой стороны, порядка 200 тысяч ирландцев из трёх миллионов отправились в годы войны в Великобританию – в основном, чтобы работать на оборонных и тыловых предприятиях. Около 50 тысяч из них записались в британскую армию и участвовали в боевых действиях. Многие героически погибли – например Брендан "Падди" Финукейн, ас и самый молодой командир звена в истории военной авиации, сбивший 32 немецких самолёта до своей гибели над Ла Маншем в 42-м году. 8 ирландцев были удостоены в 40-х годах Креста Виктории, высшей британской военной награды.

В общем, как вы видите, тема это для Ирландии сложная и по-прежнему не до конца отрефлексированная – новые книги о противоречивых фигурах типа выдающегося ирландского писателя Фрэнсиса Стюарта, проведшего годы войны в англоязычной немецкой пропаганде и хоронившего Райана в Берлине, выходят по сей день и открывают много новых подробностей.

Карикатура на Сталина, Молотова и Риббентропа

Одним из самых серьезных недостатков советского общества было тотальное отсутствие чувства иронии. Какая-то звериная серьезность и постоянные копание на тему поиска глубокого смысла - особенно там, где его искать не надо совсем.
Иногда это было полезно, особенно в плане восприятия высокого искусства - опер и драматических спектаклей, симфоний и живописи. Здесь серьезность не мешает, а, скорее, способствует.

Но вот в сфере массовой культуры, да и в плане простого общения это могло создавать серьезные проблемы. Для меня характерным примером такого непонимания служат выпуски "Музыкального ринга" с БГ и с Курехиным.

Классическая картина - в дурдом пришел нормальный человек. Все эти бесконечные вопросы о смыслах творчества, о конкретном значении того или иного слова. Люди не понимают когда БГ или Курехин шутят, иронизируют - постоянные суперсерьезные лица и такие же вопросы. "Нет, но как же вы в вашем творчестве...", "А ваша одежда...", "Подумайте о морали!".

Я не знаю точно в чем тут дело - в жестком консерватизме советского государства, которое , несмотря на все демографические перемены, поддерживало в застывшем состоянии тот образ идеальной семьи и "правильного" советского искусства. Или дело в общей не раскрепощенности среднего советского обывателя - из-за множества публичных и негласных запретов в сфере советской общественной жизни. Но картина получается очень однозначная: приходит живой человек, смеется, шутит, поет песни про золото на голубом и железнодорожную воду, а вокруг сидят какие-то странные, перепуганные люди, которые в кулуарах обсуждают то, что БГ может стать слишком популярным, модным, объединит вокруг себя людей разных возрастов и тогда... И дальше уже не проговаривают, боятся.

Для меня советское общество - это общество детей. Которые одинаков серьезно относятся ко всем взрослым и не различают где тут откровенный шарлатан Кашпировский, где нужно посмеяться на выступлении БГ, а где нужно увидеть простой политический популизм в выступлениях и действиях Ельцина. Из-за того что в СССР была своя, инопланетная общественная жизнь, мало похожая на настоящую, социальные интеракции давались советским гражданам тяжело.

Во многом из-за этого все так легко и развалилось.

https://www.youtube.com/watch?v=j4qdQJxrk-o

Про допросы

"опрос, или «роспрос», участников судебного процесса, очевидцев и других вовлеченных лиц был наиболее часто используемым следственным приемом. Судебники упоминают об этой процедуре регулярно, но посвящают ей всего пару рекомендаций. Например, судьи должны были опрашивать свидетелей отдельно, а подьячим запрещалось зачитывать результаты опроса местного населения участникам тяжбы. Частные лица, согласно Уложению, давали показания «по государеву крестному целованью пред образом Божиим для того, чтобы они сказывали правду, как им стать на страшнем суде Христове». Судебники с 1497 года увещевали свидетелей, за исключением тех, кого опрашивали о преступной репутации обвиняемого, давать показания лишь о виденном собственными глазами, а не услышанном от кого-либо. Везде акцент делался на подлинных показаниях, а не на эмоциях. В России не обращали внимания на психологические факторы, вроде выражений лица или движений тела как показателей вины или раскаяния, хотя в Европе после реформации это все больше входило в обыкновение.

На практике судьи, как и полагается, опрашивали свидетелей порознь. Особое значение этому придавалось в политических делах, где расследование старались проводить с максимальной секретностью. В отличие от обвинительного процесса, где движущими силами являлись истец и ответчик, здесь процесс был под контролем судей, задававших разные вопросы участникам дела и свидетелям. Сами вопросы часто содержались в инструкциях из Москвы, или воеводы сообщали в столицу, какие именно вопросы они задавали.

Существовало несколько обстоятельств, освобождавших от дачи показаний. Уложение утверждает, что жены не должны были свидетельствовать против мужей, но даже это правило в реальности нарушалось, и другие родственные отношения не обеспечивали иммунитета. Например, жена дала показания в пользу своего мужа в деле об убийстве в 1635 году, заявив, что он лишил жизни человека, защищая ее. После восстания Степана Разина одна женщина подверглась допросу в июле 1672 года о своем муже. Для них организовали очную ставку, на которой он отверг ее утверждение о его участии в восстании. В другом случае, в 1687 году, мать обвиняемого была задержана и подвергнута допросу о сыне, сбежавшем от собиравшихся арестовать его людей. В делах особой важности, вроде колдовства, членов семьи выставляли друг против друга: жены и мужья, матери и дочери, более отдаленные родственники свидетельствовали друг против друга.

Ни этническая, ни гендерная, ни социальная принадлежность не были препятствием для дачи показаний. Женщины, крепостные, холопы, представители нерусских народов – все они могли свидетельствовать. Согласно собранной нами базе, составившей порядка 250 уголовных дел (по большей части не решенных) из Арзамасского, Кадомского и Темниковского уездов XVII – начала XVIII века, около 30 дел, несомненно, связаны с татарами и мордвой, в то время как в других делах представители этих этносов могут скрываться под русскими фамилиями. В кадомском деле 1685 года по обвинению в братоубийстве при осмотре тела понятые включали и татар, и русских. Когда русский крестьянин указал во время допроса на свидетелей, то среди названных им были и нерусские («мурзы и татаровя»). Татарские женщины участвовали в процессах и давали показания: в 1685 году, например, обвиненный в убийстве убежал из-под ареста, так что представители властей арестовали его жену и допросили ее.

Важную роль в розыскном процессе играла очная ставка участников дела и свидетелей. При расследовании наитягчайших преступлений проведение ее между обвиняемым и его обвинителем («изветчиком») было обязательным, поскольку в делах о колдовстве, заговорах и угрозах материальные свидетельства зачастую было тяжело найти. В судах губных старост она использовалась, когда ответчик обвинял другого человека в преступной деятельности, а тот эти обвинения отвергал. Подобная процедура могла принять форму обычного допроса; она могла проводиться уже на следующей ступени жестокости – при виде приготовленных для истязания инструментов; к очной ставке могли прибегать и когда одна из сторон или они обе уже подвергались пытке.

В ходе всех этих форм допроса судьи стремились держать происходящее в суде под контролем. Мы редко встречаем упоминания о беспорядках в суде, но они могли происходить. Например, в 1663 году ростовский воевода сообщал в Москву, что, когда он пытался расспросить двух братьев, один из них «в съезжой избе невежеством, положа обеих рук локти на окошко, сел». Когда за подобную дерзость воевода приказал бить его батогами, он оказал сопротивление, а его брат, «выбежав на площадь к церкви… учал бить колокола всполох и в городе учинил мятеж, на всположной звон многие люди сбежались». Воевода просил дальнейших указаний от Москвы. Похожим образом владелец убитого крестьянина просил возобновить следствие по делу после того, как очная ставка переросла в словесную перебранку. Такие свидетельства вызывают в памяти нормы законов, указывавших тяжущимся на необходимость достойного поведения в суде под страхом наказания и на обязательство выплаты возмещения за бесчестье судьям.

Воеводы часто сталкивались с обвиняемыми, которые дать показания были не в состоянии. В деле 1645 года звучали столь серьезные обвинения в государственной измене, что после совершения ареста изветчик был допрошен, несмотря на то что был пьян, и обвинил своего помещика в измене. Его допросили еще и на следующий день, когда он протрезвел и отказался от предыдущих показаний. В деле 1676 года воевода просто доносил, что обвиненный был слишком пьян для проведения допроса. Для начала ему дали проспаться в тюрьме, а на следующий день взяли показания. Кодифицированные правовые нормы не регламентировали процессуальную сторону допроса. Проблему для закона составляли обыски (опросы) местного населения и пытки, и по крайней мере первым из них закон уделял значительное внимание".

Итак, в эфире наша более-менее регулярная рубрика, в которой я рекомендую каналы, которые мне нравятся, но которые еще недостаточно широко известны - или известны, но заслуживают большой аудитории. Я не беру деньги за рекламу или взаимопиар, я рассказываю только о том, что нравится лично мне и кажется интересным или прекрасным. А вы подписывайтесь, читайте, делитесь и просвещайтесь - все это полезнее, чем разглядывание каких-то очередных "инсайдов" и "сливов"

@bzdelki_pics - канал "безделки", который ведет моя хорошая подруга и в котором выкладывает свои рисунки, наброски - и мне кажется, что все это прекрасно. И что видеть это должно как можно больше людей.

@Juntaex - канал "ХУНТА", в котором рассказывают о жарком и пугающем мире - там и курдские повстанцы, и истории о войнах и конфликтах на Ближнем Востоке, об индейских племенах и о восстаниях.

@shakko_kitsune - телеграм-канал об искусстве, автор которого ведет очень популярный блог в ЖЖ (и существование этого блога - одно из последних оправданий существования ЖЖ в 2018 году). Загадки об искусстве, критический разбор картин, повествования о художниках - и так далеее.

@Crexcrexcrex - ну и телеграмм-канал "Черных и его коростели", журналиста Александра Черных. Канал обо всем на свете - и читать мне его всегда очень приятно и интересно.

На этом на сегодня все. Подписывайтесь на каналы - будет интересно.

Перед оскаровскими номинантами традиционно объявили номинантов на «Золотую малину» — премию за самые сомнительные достижения в кинематографе. Сама премия тоже очень сомнительная — стоит только сказать, что в свое время 8 «Малин» отхватил великий «Шоугелз» Пола Верхувена. Но понять американцев несложно: в этой картине голландский сатирик в своей излюбленной эротической манере сделал кое-что нелицеприятное с американской мечтой, а потом еще и не постеснялся заявиться на премию, став таким образом первым призером, который лично забрал награду.

В этом году среди претендентов на «Малину» есть только один недооцененный шедевр — «мама!» Даррена Аронофски, у которой три номинации: «Худшая актриса» (Дженнифер Лоуренс), «Худший актер второго плана» (Хавьер Бардем) и «Худший режиссер» (Даррен Аронофски). Ничего, пройдет 20 с чем-нибудь лет и «мама!», как и «Шоугелз», будет реабилитирована в глазах общественности.

В остальном — картина довольно предсказуемая: лидером по количеству номинаций выступает механизированное порно под названием «Трансформеры: Последний рыцарь» великого и ужасного Майкла Бэя, на втором месте — порно более традиционное, «На пятьдесят оттенков темнее» Джеймса Фоули (который когда-то, между прочим, снял «Гленгарри Глен Росс» по Дэвиду Мэмету). Составители шорт-листа также призывают одуматься Эмму Уотсон («Сфера»), Тома Круза («Мумия»), Джонни Деппа («Пираты Карибского моря: Мертвецы не рассказывают сказки») и исправно приносящего прибыль сценариста Алекса Курцмана, чей режиссерский дебют («Мумия») вышел, так сказать, комом.

Больше номинантов здесь: https://daily.afisha.ru/news/14095-obyavleny-nominanty-antipremii-zolotaya-malina

Про сериалы - про скучное и про прекрасное

У разного рода людей очень популярен сериал "Черное зеркало", который мрачными мазками рисует техногенное будущее, которое уже отчасти наступило. Сериал сначала производил британский Channel 4, затем его перекупил американский Netflix - и выпустил уже два сезона.

Первые два сезона мне скорее понравились, чем нет. Не могу сказать, что он прямо поразил меня в самое сердце - на мой взгляд более сильного сюжета, чем в первой серии (та, где премьер-министр занимается сексом со свиньей) там все равно не было. Но в целом это был довольно сильный и ровный сериал, который запоминался - и смотреть его было увлекательно (да, серия с мучениями девушки-убийцы, которой каждый день стирают память, была предсказуема; да, серия про политконсультанта была откровенно слабой, но ups and downs есть у всех, а в остальном все было на уровне).

Но первый сезон, выпущенный Нетфликсом мне лично совсем не понравился - я, собственно, его и не досмотрел, сломался на предпоследней серии. Предсказуемый, затянутый, откровенно скучный и назидательно занудный - начиная с первой серии, фабула которой стала понятно в первые минут 7, а дальше было просто зубодробительно унылый рассказ о том, что и ты так уже понял; продолжая рассказом об анонимности и опасности современного интернета (в ней самый сильный момент был связан, конечно, с игрой Джерома Флинна, а не с сюжетом); скучная San Junipero, которая почему-то многим запала в душу. В общем, на серии с аллюзиями на "Звездный десант" я не выдержал и бросил смотреть. Новый сезон я попытался посмотреть, но скучно стало уже на первой.

При этом, есть похожий в чем-то по формату сериал "Внутри девятого номера" (Inside no. 9), который я тоже смотрю с самого начала, с 2014 года - и не устаю восхищаться. В принципе, он двигается вперед силами двух незаурядных актеров - Риса Ширсмита и Стива Пембертона (они делали "Лигу джентльменов" с Марком Гейтиссом и довольно странный сериал "Психовилль", который я рекомендовать не готов - он на любителя, не уверен, что всем понравится).

В двух словах даже сложно сказать, какой формат у этого сериала. Единственное, что объединяет эпизоды, кроме того, что все они так или иначе связаны с цифрой 9 - это может быть номер дом, размер обуви, количество персонажей и т.д. Из-за такой вариативности получается сериал, в котором есть настолько разные эпизоды с настолько черным и странным юмором.

Так как других границ у сериала нет (ну кроме бюджетной, что для британских сериалов вечная история), выходит очень здорово. Тем более, что Ширсмит и Пембертон на очень высоком уровне умеют обращаться с камерными историями - там немало эпизодов, где они вообще два единственных актера. Как и всегда, не все серии одинаково хороши, но по среднему уровню "Девятый номер" на голову выше "Черного зеркала". Там есть и хоррор, и исторический юмор, и иллюзии, и комедии, и простые человеческие истории без всякой мистики, и простые человеческие истории с кучей мистики, и убийства, и интеллектуальные загадки... И, что важно, там всегда есть какой-то совершенно неожиданный сюжетный твист (я, если честно, за все эпизоды, угадал твист только раза 3-4.

И при этом такой шумихи, как вокруг "Черного зеркала", "Девятый номер" не вызывает. А жаль. Мне кажется, что суметь придумать и хорошо рассказать простую и камерную историю про жизнь, гораздо сложнее, чем нарисовать мрачный образ будущего (пусть и талантливо сделанный образ). Но это, конечно, дело вкуса - мне и "Декалог" Кесьлевского кажется более талантливым и гениальным фильмом, чем "Космическая одиссея" Кубрика (что не отменяет гениальность "Одиссеи").

Довольно мощная карикатура про ранних большевиков (приносят Россию "в жертву Интернационалу")

Интервью Фроста с британским фашистом Освальдом Мосли. Мосли старенький уже, но все еще дает советы по экономической политике.

Вообще, Мосли мой любимый комический персонаж, все думаю написать о нем большую и смешную статью, но сомневаюсь в том, чтобы это сильно кому-то было интересно.

Любимая история про у него у меня такая: в какой-то момент Мосли решил заняться фандрайзингом для своей Британской фашистской партии. Как ни странно, руководил кампанией его хороший знакомый Израиль Сифф, который, как вы поняли, был евреем. За деловым обедом с представителями деловых кругов, который проходил в доме Сиффа, Освальд Мосли много разглагольствовал о еврейской угрозе. Мосли говорил, что партия должна капитализироваться с помощью эмоций, а самая лучшая эмоция для этого - ненависть, и евреи - это лучший кандидат на группу для ненависти.Он рассказывал, что главная угроза Британии сейчас - это евреи, чьи интересы противоположны интересам британского народа. Здесь он осекся, посмотрел на Сиффа и сказал:

-Ну, я, конечно, не о таких евреях как ты, Израиль!

Сифф ничего не сказал, но лишь взял колокольчик и позвонил, сделав знак дворецкому, чтобы тот забрал приборы у Мосли.

Мосли сказал:

-Но я же еще не допил мой бренди!

На что Сифф сказал, обратившись к дворецкому:

-Чарльз, сэр Мосли уже уходит.

https://www.youtube.com/watch?v=rd7LcaXZzUs

Про пропаганду - в конце 1940-х в Польше готовился референдум на тему того, какой властью должен обладать сейм и вообще о политической системе Польше. Пропаганда была везде - и иногда приводила к весьма неожиданным и неприятным результатам:

""Но пропаганда повлекла за собой вовсе не тот эффект, на который рассчитывали коммунисты. Вечером накануне голосования 20 тысяч болельщиков собрались в Варшаве, чтобы посмотреть футбольный матч между командами Польши и Югославии — один из первых международных матчей после войны. Во время перерыва между таймами несколько политиков-коммунистов вышли на поле, чтобы призвать граждан прийти голосовать. Увидев, как еще одно нейтральное событие превращается в политическую акцию, а также возмутившись высокопарностью одного из ораторов, болельщики начали хлопать и свистеть — в Польше это сочетание означает крайнее неодобрение.

Кто-то пустил слух, что Миколайчик находится на стадионе, и трибуны начали скандировать его имя. Югославская сборная была смущена — даже «ошеломлена», как выразился один из комментаторов, — но матч продолжился, причем Польша проиграла. Ближе к концу встречи к стадиону подъехали два грузовика с активистами «Союза сражающейся молодежи», которые начали скандировать: «Да здравствует народная Польша, да здравствует народная армия!». Покидающие матч люди осыпали молодых коммунистов презрительными насмешками."