С чего на самом деле начинается проект интерьера? Не с картинок в Pinterest и не с модных палитр. С того, как вы пьёте утренний кофе, куда привыкли класть ключи, сколько гостей у вас бывает и сколько тишины вам нужно. Рассказали, как мы учимся понимать ваш дом до того, как возьмём в руки карандаш.
🔥6
Якиманка — место в Москве исторически непростое. Низкий берег, разливы Москвы-реки, болотистая почва. Здесь веками селились купцы, но строить по-настоящему дорогие дома не спешили: земля считалась ненадёжной. Капиталы предпочитали «лежать» тихо, не рискуя оборачиваться архитектурой.
Николай Васильевич Игумнов, наследник текстильной империи, рассудил иначе. Он не был архитектором, революционером или меценатом в классическом смысле, а был промышленником, наследником дела, капитал которого требовал не только приумножения, но и репрезентации.
И тут Игумнов поступил неожиданно. Вместо того чтобы заказать «приличный» особняк в модном европейском вкусе, он выбрал русский стиль. Но не тот, который уже стал приемлемым в придворных кругах, а настоящий, архаичный, почти фольклорный.
Ярославские церкви XVII века, узорчатая кирпичная кладка, полихромные изразцы — Поздеев собрал этот визуальный словарь и применил его к купеческому особняку конца XIX века.
Современники не знали, как реагировать. Дом казался слишком «игрушечным» для серьёзного дельца. Слишком нерусским для патриота. Слишком русским для европейца. Игумнову, судя по всему, было всё равно. Он получил то, что хотел: здание, которое невозможно не заметить. Дом-характер. Дом-высказывание.
В некотором смысле это был авангард. Только вместо стали и стекла — кирпич и изразцы.
Николай Васильевич Игумнов, наследник текстильной империи, рассудил иначе. Он не был архитектором, революционером или меценатом в классическом смысле, а был промышленником, наследником дела, капитал которого требовал не только приумножения, но и репрезентации.
И тут Игумнов поступил неожиданно. Вместо того чтобы заказать «приличный» особняк в модном европейском вкусе, он выбрал русский стиль. Но не тот, который уже стал приемлемым в придворных кругах, а настоящий, архаичный, почти фольклорный.
Ярославские церкви XVII века, узорчатая кирпичная кладка, полихромные изразцы — Поздеев собрал этот визуальный словарь и применил его к купеческому особняку конца XIX века.
Современники не знали, как реагировать. Дом казался слишком «игрушечным» для серьёзного дельца. Слишком нерусским для патриота. Слишком русским для европейца. Игумнову, судя по всему, было всё равно. Он получил то, что хотел: здание, которое невозможно не заметить. Дом-характер. Дом-высказывание.
В некотором смысле это был авангард. Только вместо стали и стекла — кирпич и изразцы.
❤5💘1
Пока за окном только собирается весна, в интерьерах её можно поселить уже сейчас. Уильям Моррис, главный английский дизайнер викторианской эпохи, знал об этом всё. Его знаменитые обои и ткани с густыми переплетениями листьев, ягод и птиц до сих пор остаются эталоном того, как природа может жить в доме — не как сувенир, а как среда.
Моррис первым заговорил о том, что вещи вокруг нас влияют на самочувствие не меньше, чем архитектура. И его главная заповедь — «Не держите в доме ничего, что вы не считаете полезным или красивым» — до сих пор работает как прививка от бездумного потребления.
Моррис первым заговорил о том, что вещи вокруг нас влияют на самочувствие не меньше, чем архитектура. И его главная заповедь — «Не держите в доме ничего, что вы не считаете полезным или красивым» — до сих пор работает как прививка от бездумного потребления.
Ренессансный палаццо говорил: «Мы стабильны».
Викторианская гостиная: «Я образован и чувствителен».
А что говорит ваш дом?
Решили проследить, как менялся язык жилого пространства — от публичного жеста к личному высказыванию, а потом к тишине.
Викторианская гостиная: «Я образован и чувствителен».
А что говорит ваш дом?
Решили проследить, как менялся язык жилого пространства — от публичного жеста к личному высказыванию, а потом к тишине.
👍4