Часто за красивыми картинками теряется суть — а удобно ли там жить? Для нас функциональность — не пункт в брифe, а основа основ. Сегодня рассказываем как раз об этом.
А чтобы увидеть, как этот принцип работает в реальных проектах, — полистайте наш канал, мы тут как раз постим кейсы!
А чтобы увидеть, как этот принцип работает в реальных проектах, — полистайте наш канал, мы тут как раз постим кейсы!
❤🔥7❤4🔥4
Показываем, как рождалась коллекция Neman. В этих линиях уже жил будущий стол, светильник, бар…
Здесь скрыта целая география: отсылки к ледяному бризу, солнечному камню, строгой эстетике севера. Мы вкладывали в каждый предмет не только функциональность, но и характер, чтобы мебель стала не просто объектом, а частью среды со своей историей.
Здесь скрыта целая география: отсылки к ледяному бризу, солнечному камню, строгой эстетике севера. Мы вкладывали в каждый предмет не только функциональность, но и характер, чтобы мебель стала не просто объектом, а частью среды со своей историей.
❤7🥰5🔥4❤🔥3
Философия Neman — в диалоге противоположностей. Настенный светильник L 02 воплощает это идеально: пирамидальная форма контрастирует с мягким светом, а его образ отсылает к мимолётному природному явлению.
❤6
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
На рубеже XIX–XX веков на Воздвиженке появилось здание, которое стало главной архитектурной загадкой Москвы. Участок купила Варвара Морозова для сына Арсения, но молодой промышленник, вдохновившись путешествиями, задумал нечто иное.
По проекту Виктора Мазырина выросла белоснежная постройка в неомавританском стиле с элементами готики и морскими мотивами. Современникам этот микс показался слишком смелым, породив шутки, сплетни и критику — Лев Толстой в «Воскресении» иронично называл стройку «глупым, ненужным домом».
Внутри царила не менее впечатляющая эклектика: от неоготической столовой до комнаты с китайской росписью. Жизнь хозяина в этом доме оказалась недолгой — Арсений Морозов погиб в 1908 году. Но его дерзкий архитектурный эксперимент, преодолев все споры, навсегда остался в истории Москвы как памятник эпохе и смелой индивидуальности.
По проекту Виктора Мазырина выросла белоснежная постройка в неомавританском стиле с элементами готики и морскими мотивами. Современникам этот микс показался слишком смелым, породив шутки, сплетни и критику — Лев Толстой в «Воскресении» иронично называл стройку «глупым, ненужным домом».
Внутри царила не менее впечатляющая эклектика: от неоготической столовой до комнаты с китайской росписью. Жизнь хозяина в этом доме оказалась недолгой — Арсений Морозов погиб в 1908 году. Но его дерзкий архитектурный эксперимент, преодолев все споры, навсегда остался в истории Москвы как памятник эпохе и смелой индивидуальности.
🔥7
Продолжаем разговор о стилях. После истории про особняк Морозова, где смешались готика, барокко и мавританские мотивы, логично поговорить о самом явлении — эклектике. Что это: безвкусица или смелость? Откуда она взялась и как быть, если хочется и современный диван, и бабушкин сервант?