Я, кoгдa жeнилa сынa, нaдeялaсь, чтo стaну мaтepью eгo избpaнницe. Вeдь eсть жe счaстливыe свeкpoви, кoтopых чуть ли нe сo дня свaдьбы нeвeстки «мaмoй» зoвут. Чeм я хужe?
Живeм мы в двухкoмнaтнoй квapтиpe, сeбe дeвятимeтpoвку oстaвилa, мoлoдым бoльшую кoмнaту oтдaлa.
Oтpeмoнтиpoвaлa eё, кoвpaми увeшaлa и дaжe пoд нoги кpaсивый кoвep пoлoжилa, мeбeль лучшую пoстaвилa — живитe!
Мeсяц живeм, дpугoй, пpисмaтpивaюсь я к снoхe и душoй вяну: сынoк — сынoк, и гдe жe ты тaкую poхлю oткoпaл?! Тaкoй видный, умный, нeужeли путёвую нe мoг сeбe нaйти?
Мaлo тoгo, чтo бeспpидaнницa, тaк хoть бы кpaсивaя былa, a тo — мaлeнькaя, щуплeнькaя, лицo бeлoe, кaк у фapфopoвoй куклы, a нa нём oдни глaзищи. Кaк зыpкнeт ими — нaсквoзь пpoжигaeт! Гoвopит тихo, мeдлитeльнaя. Дa у мeня в eё вoзpaстe всё oт pук oтлeтaлo!
Мужa пpoвoдит нa paбoту и уйдeт в свoю кoмнaту. Нeт, чтoбы сo мнoй нa кухнe пoсидeть, пoгoвopить o чём-нибудь жeнскoм, чaйку пoпить. Зaгляну к ним, a oнa лeжит нa дивaнe, свepнувшись клубoчкoм.
Стaну пoднимaть
— «Мнe плoхo», — гoвopит. Бepeмeннaя oнa, ну и чтo?" Бepeмeннoсть — нe бoлeзнь", — гoвopю, a oнa: «У мeня тoксикoз.» Вoт oнa, нынeшняя мoлoдeжь!
Слoв мудpёных нaхвaтaлись, чтoбы ими лeнь свoю пpикpыть.
Paньшe мы и слoв тaких нe знaли, paбoтaли дo пoслeднeгo дня, всё дeлaли, живoт — нe пoмeхa!
Я eё пo-мaтepински учу: пoкa муж нa paбoтe, встaнь, пpибepись, кoвpы пpoпылeсoсь, a к ужину куpицу зaжapим, я купилa. «Спaсибo, гoвopит, нe нужнo куpицу жapить, Сepёжeнькa пpoсил мeня сaлaт „Oливьe“ сдeлaть»! «Oливьe»?
Чтo жe этo зa eдa paбoтaющeму мужчинe?! Дa и пoтoм, я этoт сaлaт тoлькo к пpaздничнoму стoлу гoтoвлю! «Oливьe»! — в чeсть чeгo?! Знaчит мaтepинскaя eдa eму тeпepь пoпepёк гopлa стaлa, eсли oн эту пигaлицу пpoсит гoтoвить. Ну, лaднo!
Пpoглoтилa я oбиду. Куpицу всe жe пoжapилa и дeмoнстpaтивнo oднa eё съeлa!
Кaк-тo paз зaхoжу к ним, смoтpю: сумкa бoльшaя стoит, биткoм нaбитaя. Oткpылa ee — бeльe: пoстeльнoe, скaтepти, пoлoтeнцa…
— Иpa! Чтo этo тaкoe?! — спpaшивaю с ужaсoм в гoлoсe.
— Мы зaвтpa с Сepeжeй в пpaчeчную сaмooбслуживaния идeм, тaм хopoшo: быстpo и удoбнo.
Eй-тo хopoшo, a сынa мoeгo ктo пoжaлeeт! Нeдeлю paбoтaeт, кaк вoл, a в выхoднoй, вмeстo oтдыхa — в пpaчeчную, бeльё стиpaть?! И пoтoм — нe мужскoe этo дeлo!
— Ну-кa быстpo вытpяхивaй сумку! Вoн стиpaльнaя мaшинкa в вaннoй стoит. Зaмoчи бeльe, a пoтoм стиpaй. Нa лoджии высoхнeт! Ишь, чтo удумaлa!
— Этo нe я удумaлa, Сepeжa нaстoял. Мнe тяжeлo бoльшую стиpку oсилить, пoясницa бoлит…
— A кaк жe ты думaлa? Зaмуж вышлa, тoлькo чтoбы с мужeм кувыpкaться?
Зaмужeствo — этo пpeждe всeгo тpуд! Думaeшь, poжaть — лeгкo? Или дeтeй paстить — лeгкo? Дaвaй-кa... читать дальше 👇
Живeм мы в двухкoмнaтнoй квapтиpe, сeбe дeвятимeтpoвку oстaвилa, мoлoдым бoльшую кoмнaту oтдaлa.
Oтpeмoнтиpoвaлa eё, кoвpaми увeшaлa и дaжe пoд нoги кpaсивый кoвep пoлoжилa, мeбeль лучшую пoстaвилa — живитe!
Мeсяц живeм, дpугoй, пpисмaтpивaюсь я к снoхe и душoй вяну: сынoк — сынoк, и гдe жe ты тaкую poхлю oткoпaл?! Тaкoй видный, умный, нeужeли путёвую нe мoг сeбe нaйти?
Мaлo тoгo, чтo бeспpидaнницa, тaк хoть бы кpaсивaя былa, a тo — мaлeнькaя, щуплeнькaя, лицo бeлoe, кaк у фapфopoвoй куклы, a нa нём oдни глaзищи. Кaк зыpкнeт ими — нaсквoзь пpoжигaeт! Гoвopит тихo, мeдлитeльнaя. Дa у мeня в eё вoзpaстe всё oт pук oтлeтaлo!
Мужa пpoвoдит нa paбoту и уйдeт в свoю кoмнaту. Нeт, чтoбы сo мнoй нa кухнe пoсидeть, пoгoвopить o чём-нибудь жeнскoм, чaйку пoпить. Зaгляну к ним, a oнa лeжит нa дивaнe, свepнувшись клубoчкoм.
Стaну пoднимaть
— «Мнe плoхo», — гoвopит. Бepeмeннaя oнa, ну и чтo?" Бepeмeннoсть — нe бoлeзнь", — гoвopю, a oнa: «У мeня тoксикoз.» Вoт oнa, нынeшняя мoлoдeжь!
Слoв мудpёных нaхвaтaлись, чтoбы ими лeнь свoю пpикpыть.
Paньшe мы и слoв тaких нe знaли, paбoтaли дo пoслeднeгo дня, всё дeлaли, живoт — нe пoмeхa!
Я eё пo-мaтepински учу: пoкa муж нa paбoтe, встaнь, пpибepись, кoвpы пpoпылeсoсь, a к ужину куpицу зaжapим, я купилa. «Спaсибo, гoвopит, нe нужнo куpицу жapить, Сepёжeнькa пpoсил мeня сaлaт „Oливьe“ сдeлaть»! «Oливьe»?
Чтo жe этo зa eдa paбoтaющeму мужчинe?! Дa и пoтoм, я этoт сaлaт тoлькo к пpaздничнoму стoлу гoтoвлю! «Oливьe»! — в чeсть чeгo?! Знaчит мaтepинскaя eдa eму тeпepь пoпepёк гopлa стaлa, eсли oн эту пигaлицу пpoсит гoтoвить. Ну, лaднo!
Пpoглoтилa я oбиду. Куpицу всe жe пoжapилa и дeмoнстpaтивнo oднa eё съeлa!
Кaк-тo paз зaхoжу к ним, смoтpю: сумкa бoльшaя стoит, биткoм нaбитaя. Oткpылa ee — бeльe: пoстeльнoe, скaтepти, пoлoтeнцa…
— Иpa! Чтo этo тaкoe?! — спpaшивaю с ужaсoм в гoлoсe.
— Мы зaвтpa с Сepeжeй в пpaчeчную сaмooбслуживaния идeм, тaм хopoшo: быстpo и удoбнo.
Eй-тo хopoшo, a сынa мoeгo ктo пoжaлeeт! Нeдeлю paбoтaeт, кaк вoл, a в выхoднoй, вмeстo oтдыхa — в пpaчeчную, бeльё стиpaть?! И пoтoм — нe мужскoe этo дeлo!
— Ну-кa быстpo вытpяхивaй сумку! Вoн стиpaльнaя мaшинкa в вaннoй стoит. Зaмoчи бeльe, a пoтoм стиpaй. Нa лoджии высoхнeт! Ишь, чтo удумaлa!
— Этo нe я удумaлa, Сepeжa нaстoял. Мнe тяжeлo бoльшую стиpку oсилить, пoясницa бoлит…
— A кaк жe ты думaлa? Зaмуж вышлa, тoлькo чтoбы с мужeм кувыpкaться?
Зaмужeствo — этo пpeждe всeгo тpуд! Думaeшь, poжaть — лeгкo? Или дeтeй paстить — лeгкo? Дaвaй-кa... читать дальше 👇
У одной учительницы муж ушёл.
Взял и ушёл к другой. Но по такому поводу больничный не дают и отпуск не предоставляют. И она вышла на работу. Представляете, в каком состоянии. И держалась, а потом наорала на тихую светленькую девочку. За тупость. Девочка плохо училась, и в этот день не могла понять простейший пример. Она с бабушкой жила, мама пила - в городке все это знали. Ну вот, наорала учительница и наговорила обидных слов; а девочка только тихо плакала - она тихая была. И все; мелкий случай.
А потом учительница пришла домой - пусто и тихо. И так ей стало невыносимо тяжело, этой женщине - не из-за мужа даже. Из-за девочки. И она горько плакала всю ночь, ходила, пила воду... А наутро пришла на работу и девочке сказала: «прости меня, Леночка! Пожалуйста, прости! Мне стыдно, что я тебя обидела. У меня муж ушёл, а я на тебе зло сорвала!».
И Леночка тихо сказала, что это ничего, ничего! Не плачьте! Я привыкла, что кричат. На меня все кричат, я тупая. И бьют...
И учительница обняла Леночку. А потом ничего, знаете; стала с ней заниматься, домой к себе водить после уроков, кормить супом. И пережила плохое время. И Леночка лучше стала учиться. И поправилась немножко. И это про то, что не надо срывать зло на беззащитных, даже если тяжело очень на душе. От этого потом горько и ещё тяжелее. Наоборот, надо о ком-то позаботиться - это облегчает страдания. Так устроена душа у нас - так ее можно утешить в печали. Иногда - только так...
Автор: Анна Валентиновна Кирьянова
Взял и ушёл к другой. Но по такому поводу больничный не дают и отпуск не предоставляют. И она вышла на работу. Представляете, в каком состоянии. И держалась, а потом наорала на тихую светленькую девочку. За тупость. Девочка плохо училась, и в этот день не могла понять простейший пример. Она с бабушкой жила, мама пила - в городке все это знали. Ну вот, наорала учительница и наговорила обидных слов; а девочка только тихо плакала - она тихая была. И все; мелкий случай.
А потом учительница пришла домой - пусто и тихо. И так ей стало невыносимо тяжело, этой женщине - не из-за мужа даже. Из-за девочки. И она горько плакала всю ночь, ходила, пила воду... А наутро пришла на работу и девочке сказала: «прости меня, Леночка! Пожалуйста, прости! Мне стыдно, что я тебя обидела. У меня муж ушёл, а я на тебе зло сорвала!».
И Леночка тихо сказала, что это ничего, ничего! Не плачьте! Я привыкла, что кричат. На меня все кричат, я тупая. И бьют...
И учительница обняла Леночку. А потом ничего, знаете; стала с ней заниматься, домой к себе водить после уроков, кормить супом. И пережила плохое время. И Леночка лучше стала учиться. И поправилась немножко. И это про то, что не надо срывать зло на беззащитных, даже если тяжело очень на душе. От этого потом горько и ещё тяжелее. Наоборот, надо о ком-то позаботиться - это облегчает страдания. Так устроена душа у нас - так ее можно утешить в печали. Иногда - только так...
Автор: Анна Валентиновна Кирьянова
Татьяна была слабовидящей с рождения. Девушка давно привыкла к своей инвалидности и научилась с этим жить. Она закончила учебу, нашла работу, самостоятельно передвигалась на общественном транспорте по городу, ходила в магазины… В общем, жила.
Сказать, что она не испытывала при этом никаких трудностей, будет, конечно, нечестно. Испытывала, ещё какие! В нашей стране мало что приспособлено для удобства инвалидов, даже в Москве, где и жила Таня.
Каждое лето девушка проводила в Пензе, у мамы. Добиралась самостоятельно на междугороднем автобусе. Ночь в пути – и шумная Москва сменялась тихим уютом родного города.
Июнь выдался солнечным, тёплым, ласковым. Танина мама, в отличие от дочери, не могла позволить себе отпуск на всё лето, а потому Таня много времени проводила одна, гуляя по знакомым улочкам и скверам.
И однажды, когда девушка сидела на скамейке…
И однажды, когда девушка сидела на скамейке, подставив лицо солнышку, ей в ладонь ткнулся мокрый нос. Татьяна не испугалась и не отдёрнула руку – когда зрение ограничено, привыкаешь к неожиданным прикосновениям.
Средних размеров собака стояла возле скамейки и виляла хвостом. Таня смутно различала ее очертания.
— Привет, — улыбнулась девушка и протянула руку.
Собака буквально поднырнула под ладонь, недвусмысленно прося ласки. Так состоялось их знакомство. Через пять минут Таня в сопровождении нового друга направлялась в центр парка, к киоску с хотдогами.
Купив сразу пару, она скормила собаке сперва сосиски, а затем и булки.
— Голодный, бедняга, — прокомментировала продавщица из киоска, — их тут, знаете, сколько бегает! Но этот новенький, недавно появился. А местные его гоняют, не берут в свою стаю…
Таня ещё немного прогулялась по парку, пёс не отходил от неё ни на шаг. Оно и понятно: прикормила, думала девушка. Пора было возвращаться домой, но ей так не хотелось расставаться с новым другом.
Татьяна вдруг ощутила, что в сопровождении собаки идти легче. Пёс слегка касался корпусом её ноги и как будто вёл её. Решив проверить это, Таня пошла чуть вбок и вскоре почти уперлась в ограждение, но за пару шагов до него собака забежала вперед и мягко стала оттеснять девушку от забора.
— Какой же ты молодец! – воскликнула Таня и погладила пса.
Нащупав остро торчащие лопатки и позвоночник, она вспомнила, что пес брошен, голоден и одинок. Ну разве могла она оставить такое сокровище?
— Пойдем домой, — сказала Таня и похлопала себя по левой ноге, чтобы собака продолжала двигаться рядом.
Наверное, эти слова были знакомы бедняге, потому что он сперва замер, а потом плотнее прижался к Тане и уже не отходил ни на шаг.
*
Всю следующую неделю у Тани и её нового друга было много приятных хлопот. Имя ему дали самое что ни на есть простое – Дружок. Оно отлично отражало суть отношений девушки и собаки, это была настоящая дружба: с уважением, доверием и радостью.
Пёс был накупан, причёсан, обзавелся красивым ошейником и поводком, посетил ветклинику, где ему сделали прививки и выдали ветпаспорт.
Дружок был удивительно смышлёным, он сопровождал свою новую хозяйку повсюду и везде вел себя достойно, — в магазинах, транспорте, — так что ни у кого даже сомнений не возникало, что это обученный пёс-поводырь.
За лето Таня так привыкла к Дружку, что уже не представляла, как раньше справлялась без него. Конечно, она решила возвращаться в Москву с собакой. За пару недель до отъезда купила намордник и приучала к нему совершенно добродушного пса:
— Дружок, привыкай! – приговаривала Таня. — Вдруг потребуют, наденем для порядка.
И пёс послушно подставлял морду. Он доверял хозяйке всего себя, целиком.
В день отъезда Таня очень нервничала. В кассе, покупая билет, она озадачила женщину-кассира:
— Один взрослый, один багаж и один билет на собаку, пожалуйста.
— На собаку? У нас предусмотрен провоз только мелких животных в специальных переносках. Оплачивается как за багаж…
Сказать, что она не испытывала при этом никаких трудностей, будет, конечно, нечестно. Испытывала, ещё какие! В нашей стране мало что приспособлено для удобства инвалидов, даже в Москве, где и жила Таня.
Каждое лето девушка проводила в Пензе, у мамы. Добиралась самостоятельно на междугороднем автобусе. Ночь в пути – и шумная Москва сменялась тихим уютом родного города.
Июнь выдался солнечным, тёплым, ласковым. Танина мама, в отличие от дочери, не могла позволить себе отпуск на всё лето, а потому Таня много времени проводила одна, гуляя по знакомым улочкам и скверам.
И однажды, когда девушка сидела на скамейке…
И однажды, когда девушка сидела на скамейке, подставив лицо солнышку, ей в ладонь ткнулся мокрый нос. Татьяна не испугалась и не отдёрнула руку – когда зрение ограничено, привыкаешь к неожиданным прикосновениям.
Средних размеров собака стояла возле скамейки и виляла хвостом. Таня смутно различала ее очертания.
— Привет, — улыбнулась девушка и протянула руку.
Собака буквально поднырнула под ладонь, недвусмысленно прося ласки. Так состоялось их знакомство. Через пять минут Таня в сопровождении нового друга направлялась в центр парка, к киоску с хотдогами.
Купив сразу пару, она скормила собаке сперва сосиски, а затем и булки.
— Голодный, бедняга, — прокомментировала продавщица из киоска, — их тут, знаете, сколько бегает! Но этот новенький, недавно появился. А местные его гоняют, не берут в свою стаю…
Таня ещё немного прогулялась по парку, пёс не отходил от неё ни на шаг. Оно и понятно: прикормила, думала девушка. Пора было возвращаться домой, но ей так не хотелось расставаться с новым другом.
Татьяна вдруг ощутила, что в сопровождении собаки идти легче. Пёс слегка касался корпусом её ноги и как будто вёл её. Решив проверить это, Таня пошла чуть вбок и вскоре почти уперлась в ограждение, но за пару шагов до него собака забежала вперед и мягко стала оттеснять девушку от забора.
— Какой же ты молодец! – воскликнула Таня и погладила пса.
Нащупав остро торчащие лопатки и позвоночник, она вспомнила, что пес брошен, голоден и одинок. Ну разве могла она оставить такое сокровище?
— Пойдем домой, — сказала Таня и похлопала себя по левой ноге, чтобы собака продолжала двигаться рядом.
Наверное, эти слова были знакомы бедняге, потому что он сперва замер, а потом плотнее прижался к Тане и уже не отходил ни на шаг.
*
Всю следующую неделю у Тани и её нового друга было много приятных хлопот. Имя ему дали самое что ни на есть простое – Дружок. Оно отлично отражало суть отношений девушки и собаки, это была настоящая дружба: с уважением, доверием и радостью.
Пёс был накупан, причёсан, обзавелся красивым ошейником и поводком, посетил ветклинику, где ему сделали прививки и выдали ветпаспорт.
Дружок был удивительно смышлёным, он сопровождал свою новую хозяйку повсюду и везде вел себя достойно, — в магазинах, транспорте, — так что ни у кого даже сомнений не возникало, что это обученный пёс-поводырь.
За лето Таня так привыкла к Дружку, что уже не представляла, как раньше справлялась без него. Конечно, она решила возвращаться в Москву с собакой. За пару недель до отъезда купила намордник и приучала к нему совершенно добродушного пса:
— Дружок, привыкай! – приговаривала Таня. — Вдруг потребуют, наденем для порядка.
И пёс послушно подставлял морду. Он доверял хозяйке всего себя, целиком.
В день отъезда Таня очень нервничала. В кассе, покупая билет, она озадачила женщину-кассира:
— Один взрослый, один багаж и один билет на собаку, пожалуйста.
— На собаку? У нас предусмотрен провоз только мелких животных в специальных переносках. Оплачивается как за багаж…
Таня не стала спорить с кассиром и, взяв билет и две багажные квитанции, отправилась на посадку. Чтобы избежать лишних вопросов, намордник на Дружка надели ещё при входе на автовокзал, ветпаспорт был наготове, и всё же…
Увидев собаку, водитель наотрез отказался пускать её в салон. Таня объясняла, что она — слабовидящая, инвалид, а собака её сопровождает — всё было бесполезно. Пассажиры вступились за девушку и тоже спорили с водителем, вызвали даже дежурного по вокзалу.
На Дружка не было документа, что он собака-поводырь, не было переноски, да и к мелким животным его отнести было нельзя, поэтому чисто теоретически водитель имел право отказать. Но вот по-человечески…
Собака вела себя тихо и спокойно, прижимаясь к ноге хозяйки, которая уже была близка к отчаянию. Завтра утром Тане нужно на работу, и другой возможности добраться до Москвы вовремя не было.
Подошло время отправления, пассажиры не унимались, споря с водителем. В конце концов он сказал:
— Хорошо, пусть собака едет, но только в багажном отделении! Не в салоне!
Татьяна замешкалась, оставлять Дружка одного в багажном отсеке ей вовсе не хотелось, но времени на дальнейшие споры не было. Пёс послушно запрыгнул в отделение для багажа, Таня собиралась снять с него намордник, но водитель запротестовал:
— Нет, не снимайте! У нас несколько остановок, будут новые пассажиры с багажом.
Девушка вздохнула. Она наклонилась к Дружку, обняла его и прошептала на ухо:
— Лежи здесь и жди. Скоро мы будем дома, нужно потерпеть до утра, хорошо?
Дружок доверял хозяйке – ждать значит ждать, до утра так до утра…
И автобус помчался в ночь…
*
Пару часов Таня не находила себе места, переживая за собаку. Она с нетерпением ждала остановки, чтобы выйти и проверить, всё ли в порядке у Дружка. В салоне была полутьма, пассажиры спали, и Таня не заметила как провалилась в тревожный сон, утомлённая переживаниями.
Проснулась, когда уже подъезжали к Москве. Еле дождавшись остановки, Таня первой вышла из автобуса. Пассажиры столпились возле багажного отделения, а водитель не очень-то спешил его открывать. А когда, наконец, соизволил, общий возглас удивления пронёсся по толпе.
Таня забралась в отсек и стала ползать на коленках, шаря руками между сумок и чемоданов. Но она уже понимала – Дружка в багажном отделении нет…
— Как «убежал»?! Когда, на какой остановке?! Почему вы не сказали мне?
Таня с трудом задавала эти вопросы водителю. Ее душили рыдания. Она ясно представляла себе картину произошедшего: обозлённый водитель на первой же остановке, а то и просто на трассе, вышвырнул собаку из багажного отсека и поехал дальше!
Не мог Дружок убежать — Таня это знала. Она умоляла водителя хотя бы сказать, где это случилось, но он, закрыв автобус, просто ушёл от девушки, которая видела лишь его силуэт.
Ей потребовалось около часа, чтобы прийти в себя. Домой Таня не поехала, на работу позвонила и взяла отгулы по семейным обстоятельствам, затем купила обратный билет. Что-то ей подсказывало, что искать Дружка надо ближе к Пензе.
*
Мама ахнула, увидев вечером дочь с опухшим от слёз лицом, а, услышав печальные новости, накапала себе успокоительного.
История быстро распространилась среди соседей. Все они успели полюбить милого смышлёного пса. И начались поиски.
Соседская девочка дала объявление в интернете, школьная подруга Тани распечатала фото Дружка, и они с мужем проехали по маршруту автобуса, расклеивая листовки на остановках.
Таня вместе с дедушкой-соседом на стареньких «жигулях» ездила по городкам и деревням в надежде найти там Дружка. Но местные, глядя на фото, лишь качали головами – нет, не видали такого…
Прошло две недели. Надежда таяла, но Таня не могла уехать домой, она продолжала верить, что Дружок найдётся.
Однажды, незаметно для себя, Таня пришла в парк, где они познакомились. Она долго сидела на той самой скамейке, вспоминая, как в руку ткнулся мокрый нос. Казалось, сама судьба свела их вместе…
Увидев собаку, водитель наотрез отказался пускать её в салон. Таня объясняла, что она — слабовидящая, инвалид, а собака её сопровождает — всё было бесполезно. Пассажиры вступились за девушку и тоже спорили с водителем, вызвали даже дежурного по вокзалу.
На Дружка не было документа, что он собака-поводырь, не было переноски, да и к мелким животным его отнести было нельзя, поэтому чисто теоретически водитель имел право отказать. Но вот по-человечески…
Собака вела себя тихо и спокойно, прижимаясь к ноге хозяйки, которая уже была близка к отчаянию. Завтра утром Тане нужно на работу, и другой возможности добраться до Москвы вовремя не было.
Подошло время отправления, пассажиры не унимались, споря с водителем. В конце концов он сказал:
— Хорошо, пусть собака едет, но только в багажном отделении! Не в салоне!
Татьяна замешкалась, оставлять Дружка одного в багажном отсеке ей вовсе не хотелось, но времени на дальнейшие споры не было. Пёс послушно запрыгнул в отделение для багажа, Таня собиралась снять с него намордник, но водитель запротестовал:
— Нет, не снимайте! У нас несколько остановок, будут новые пассажиры с багажом.
Девушка вздохнула. Она наклонилась к Дружку, обняла его и прошептала на ухо:
— Лежи здесь и жди. Скоро мы будем дома, нужно потерпеть до утра, хорошо?
Дружок доверял хозяйке – ждать значит ждать, до утра так до утра…
И автобус помчался в ночь…
*
Пару часов Таня не находила себе места, переживая за собаку. Она с нетерпением ждала остановки, чтобы выйти и проверить, всё ли в порядке у Дружка. В салоне была полутьма, пассажиры спали, и Таня не заметила как провалилась в тревожный сон, утомлённая переживаниями.
Проснулась, когда уже подъезжали к Москве. Еле дождавшись остановки, Таня первой вышла из автобуса. Пассажиры столпились возле багажного отделения, а водитель не очень-то спешил его открывать. А когда, наконец, соизволил, общий возглас удивления пронёсся по толпе.
Таня забралась в отсек и стала ползать на коленках, шаря руками между сумок и чемоданов. Но она уже понимала – Дружка в багажном отделении нет…
— Как «убежал»?! Когда, на какой остановке?! Почему вы не сказали мне?
Таня с трудом задавала эти вопросы водителю. Ее душили рыдания. Она ясно представляла себе картину произошедшего: обозлённый водитель на первой же остановке, а то и просто на трассе, вышвырнул собаку из багажного отсека и поехал дальше!
Не мог Дружок убежать — Таня это знала. Она умоляла водителя хотя бы сказать, где это случилось, но он, закрыв автобус, просто ушёл от девушки, которая видела лишь его силуэт.
Ей потребовалось около часа, чтобы прийти в себя. Домой Таня не поехала, на работу позвонила и взяла отгулы по семейным обстоятельствам, затем купила обратный билет. Что-то ей подсказывало, что искать Дружка надо ближе к Пензе.
*
Мама ахнула, увидев вечером дочь с опухшим от слёз лицом, а, услышав печальные новости, накапала себе успокоительного.
История быстро распространилась среди соседей. Все они успели полюбить милого смышлёного пса. И начались поиски.
Соседская девочка дала объявление в интернете, школьная подруга Тани распечатала фото Дружка, и они с мужем проехали по маршруту автобуса, расклеивая листовки на остановках.
Таня вместе с дедушкой-соседом на стареньких «жигулях» ездила по городкам и деревням в надежде найти там Дружка. Но местные, глядя на фото, лишь качали головами – нет, не видали такого…
Прошло две недели. Надежда таяла, но Таня не могла уехать домой, она продолжала верить, что Дружок найдётся.
Однажды, незаметно для себя, Таня пришла в парк, где они познакомились. Она долго сидела на той самой скамейке, вспоминая, как в руку ткнулся мокрый нос. Казалось, сама судьба свела их вместе…
По щекам девушки катились слезы, а губы беззвучно двигались, в своем сердце она горячо молилась за собаку:
— Господи, пожалуйста, пусть он будет жив! Пусть он найдётся…
В кармане зазвонил телефон, Таня вздрогнула и долго не могла нажать на «ответ», руки почему-то не слушались, сердце колотилось.
Звонили из приюта:
— Алло, Татьяна? Кажется, отловили мы вашу собачку. Трудно точно сказать, состояние у него не очень… Но по описанию вроде ваш, намордник на шее болтается… В общем, приезжайте.
Таня уже бежала к стоянке такси, прижимая к уху телефон:
— Что с ним? Как он? Я сейчас приеду, говорите адрес…
Это был Дружок… Её родной, любимый, милый, верный пес!
Грязный, исхудавший, покусанный собаками, при виде Татьяны он так застучал хвостом об стол, где ему делали перевязку, что ветврач и волонтёры весело рассмеялись:
— Ого, как оживился, от одного вашего вида сразу на поправку пошёл!
Таня плакала, обнимая собаку:
— Дружочек, прости меня! Больше ни на шаг, ни на шаг от себя не отпущу…
*
Дружок быстро выздоравливал. Через неделю они с Таней уехали в Москву. На машине с друзьями.
А в дальнейшем много путешествовали, пёс везде сопровождал свою хозяйку.
И никогда больше Таня не заходила в транспорт, в который не пускали собаку, и не посещала магазины, в которых её просили оставить Дружка ждать за дверью.
«Больше ни на шаг…», — она помнила свое обещание.
(По мотивам реальных событий. Имена действующих лиц и место изменены)
Автор: Анна Рыбкина
— Господи, пожалуйста, пусть он будет жив! Пусть он найдётся…
В кармане зазвонил телефон, Таня вздрогнула и долго не могла нажать на «ответ», руки почему-то не слушались, сердце колотилось.
Звонили из приюта:
— Алло, Татьяна? Кажется, отловили мы вашу собачку. Трудно точно сказать, состояние у него не очень… Но по описанию вроде ваш, намордник на шее болтается… В общем, приезжайте.
Таня уже бежала к стоянке такси, прижимая к уху телефон:
— Что с ним? Как он? Я сейчас приеду, говорите адрес…
Это был Дружок… Её родной, любимый, милый, верный пес!
Грязный, исхудавший, покусанный собаками, при виде Татьяны он так застучал хвостом об стол, где ему делали перевязку, что ветврач и волонтёры весело рассмеялись:
— Ого, как оживился, от одного вашего вида сразу на поправку пошёл!
Таня плакала, обнимая собаку:
— Дружочек, прости меня! Больше ни на шаг, ни на шаг от себя не отпущу…
*
Дружок быстро выздоравливал. Через неделю они с Таней уехали в Москву. На машине с друзьями.
А в дальнейшем много путешествовали, пёс везде сопровождал свою хозяйку.
И никогда больше Таня не заходила в транспорт, в который не пускали собаку, и не посещала магазины, в которых её просили оставить Дружка ждать за дверью.
«Больше ни на шаг…», — она помнила свое обещание.
(По мотивам реальных событий. Имена действующих лиц и место изменены)
Автор: Анна Рыбкина
«После 50 лет брака я однажды внимательно посмотрел на свою жену и сказал: «50 лет назад у нас был маленький дом, старенькая машина, мы спали на диване и смотрели маленький черно-белый телевизор, но зато каждую ночь я ложился в одну кровать с красивой 19-летней девушкой.
Сейчас у меня огромный дорогой дом, много дорогих машин, огромная кровать в роскошной спальне, телевизор с широким экраном, но я сплю в одной кровати с 69-летней женщиной.
Я начинаю сомневаться в своем браке».
Моя жена очень разумная женщина. Она не обиделась и не ругалась. Она просто предложила мне найти себе 19-летнюю девушку, а она уже позаботится о том, чтобы я снова жил в маленьком домике, спал на продавленном диване и смотрел черно-белый телевизор.
Ну, разве женщины не великолепны? Они, правда, знают, как решить все проблемы своих мужей!»
Роберт Де Ниро
Сейчас у меня огромный дорогой дом, много дорогих машин, огромная кровать в роскошной спальне, телевизор с широким экраном, но я сплю в одной кровати с 69-летней женщиной.
Я начинаю сомневаться в своем браке».
Моя жена очень разумная женщина. Она не обиделась и не ругалась. Она просто предложила мне найти себе 19-летнюю девушку, а она уже позаботится о том, чтобы я снова жил в маленьком домике, спал на продавленном диване и смотрел черно-белый телевизор.
Ну, разве женщины не великолепны? Они, правда, знают, как решить все проблемы своих мужей!»
Роберт Де Ниро
Сын Галины месяц назад женился во второй раз, и привёз эту красивую тринадцатилетнюю девочку Милу, дочку новой жены, к новой бабушке. Привёз на целую неделю.
Мама Милы, перед тем, как уезжать, шепнула свекрови:
- Имейте в виду, Мила первый раз в деревне. И характер у нее очень не простой. Сами понимаете - такой возраст. Так что, будьте с ней построже, пожалуйста. Если что, звоните, я приеду и её заберу.
- Что значит - если что? - не поняла Галина.
Новая невестка только улыбнулась, чмокнула в щёку свекровь, села к мужу в машину, и они уехали.
- Милашка, сходи за водой, - тут же попросила Галина девочку и протянула ей пустое ведро.
- Куда сходить? - не поняла девочка.
- На колонку?
- А колонка, это что?
- Колонка - это колонка. Там, за воротами, недалеко от дома, стоит такая штучка с рычажком. Ведро под неё ставишь, на рычажок давишь, воды набираешь и несешь в избу.
- Баба Галя, вы что? - девочка огромными глазами смотрела на Галину. - Воду, вообще-то, набирают из крана на кухне. Кран же у вас есть?
- Кран-то у нас имеется, - улыбнулась Галина. - Но вода из него уже неделю как не течёт.
- Почему?
- А потому что воду на нашей улице слесарь Степан перекрыл. Говорит, какой-то вентиль менять надо. Так что придётся нам пока на колонку ходить. Там вода всегда есть.
- Нет... - девочка поставила ведро на землю. - Я этого делать не буду. Раз кран есть, из него должна течь вода.
- Хорошо, - пожала плечами бабушка. - Тогда умываться пока будешь здесь. - Она подвела Милу к огромной бочке, которая стояла под дождевым сливом. - Зачерпнешь ладошкой дождевую воду и умывайся.
- Бабуля, вы чего? - девочка удивилась ещё больше. - В этой бочке, вон, червячки плавают.
- Это мотыль, личинки комаров.- пояснила Галина. - Они не кусаются.
- А зубы чистить? - сморщилась девочка. - Тоже воду отсюда брать?
- Конечно. Нет же воды в рукомойнике.
- Ладно, тогда я схожу… - недовольно протянула девочка, взяла опять ведро в руки и нехотя пошла к калитке.
Вернулась она минуть через пятнадцать. Вернулась вся вспотевшая, хоть и в ведре её воды было литра три, не больше.
- Ты, чего так долго? - спросила Галина.
- Я не знала, как колонка включается. Хорошо, дяденька шёл мимо, научил.
- Вот и славно. - Бабушка тут же вылила воду в рукомойник, и опять протянула ведро девочке.
- Так, Милашка, на умывание вода есть. Теперь нужно натаскать воды для того, чтобы ужин приготовить.
- Чего? - Девочка испуганно посмотрела на бабулю. - Ещё и для этого вода нужна?
- А как же? Но если хочешь, я из бочки зачерпну, - пожала плечами Галина.
- Не надо! - воскликнула девочка, схватила ведро и опять побежала на колонку.
Так она бегала пять раз. А Галина в это время начала готовить еду.
- Бабуля, а почему водопровод не ремонтируют? – спросила вдруг девочка, совсем умаявшись. - У нас в городе, если что-то ломается, позвонил куда надо, и через час вода из крана течёт.
- А у нас и звонить надо. На соседнюю улицу в пятьдесят восьмой дом сходить, и сказать. Только у них-то в доме вода есть, поэтому Степан и не торопится.
- А почему ты к нему не сходишь и не потребуешь?
- Ходила сто раз, - махнула бабушка рукой. - Но Степан, то в поле, то на ферме, то ещё где-то. Говорит, завтра приду. До сих пор идёт. Он же у нас - один на всю округу.
- Ладно... - Девочка задумалась, потом переспросила: - Какой дом, говорите?
- Пятьдесят восьмой.
- А в какой он стороне?
- В той. - Галина кивнула в сторону дома Степана. - А ты чего удумала?
- Я сейчас сама к вашему Степану схожу.
Мила там быстро юркнула за калитку, что Галина не успела даже опомниться. Ушла и пропала. Через полчаса Галина не выдержала и сама поспешила к дому слесаря.
- Девочка моя у вас была? - спросила она у жены Степана.
- Эта хулиганка, твоя, что ли? - посмотрела на неё косо Наталья.
- Почему xyлигaнкa?
Мама Милы, перед тем, как уезжать, шепнула свекрови:
- Имейте в виду, Мила первый раз в деревне. И характер у нее очень не простой. Сами понимаете - такой возраст. Так что, будьте с ней построже, пожалуйста. Если что, звоните, я приеду и её заберу.
- Что значит - если что? - не поняла Галина.
Новая невестка только улыбнулась, чмокнула в щёку свекровь, села к мужу в машину, и они уехали.
- Милашка, сходи за водой, - тут же попросила Галина девочку и протянула ей пустое ведро.
- Куда сходить? - не поняла девочка.
- На колонку?
- А колонка, это что?
- Колонка - это колонка. Там, за воротами, недалеко от дома, стоит такая штучка с рычажком. Ведро под неё ставишь, на рычажок давишь, воды набираешь и несешь в избу.
- Баба Галя, вы что? - девочка огромными глазами смотрела на Галину. - Воду, вообще-то, набирают из крана на кухне. Кран же у вас есть?
- Кран-то у нас имеется, - улыбнулась Галина. - Но вода из него уже неделю как не течёт.
- Почему?
- А потому что воду на нашей улице слесарь Степан перекрыл. Говорит, какой-то вентиль менять надо. Так что придётся нам пока на колонку ходить. Там вода всегда есть.
- Нет... - девочка поставила ведро на землю. - Я этого делать не буду. Раз кран есть, из него должна течь вода.
- Хорошо, - пожала плечами бабушка. - Тогда умываться пока будешь здесь. - Она подвела Милу к огромной бочке, которая стояла под дождевым сливом. - Зачерпнешь ладошкой дождевую воду и умывайся.
- Бабуля, вы чего? - девочка удивилась ещё больше. - В этой бочке, вон, червячки плавают.
- Это мотыль, личинки комаров.- пояснила Галина. - Они не кусаются.
- А зубы чистить? - сморщилась девочка. - Тоже воду отсюда брать?
- Конечно. Нет же воды в рукомойнике.
- Ладно, тогда я схожу… - недовольно протянула девочка, взяла опять ведро в руки и нехотя пошла к калитке.
Вернулась она минуть через пятнадцать. Вернулась вся вспотевшая, хоть и в ведре её воды было литра три, не больше.
- Ты, чего так долго? - спросила Галина.
- Я не знала, как колонка включается. Хорошо, дяденька шёл мимо, научил.
- Вот и славно. - Бабушка тут же вылила воду в рукомойник, и опять протянула ведро девочке.
- Так, Милашка, на умывание вода есть. Теперь нужно натаскать воды для того, чтобы ужин приготовить.
- Чего? - Девочка испуганно посмотрела на бабулю. - Ещё и для этого вода нужна?
- А как же? Но если хочешь, я из бочки зачерпну, - пожала плечами Галина.
- Не надо! - воскликнула девочка, схватила ведро и опять побежала на колонку.
Так она бегала пять раз. А Галина в это время начала готовить еду.
- Бабуля, а почему водопровод не ремонтируют? – спросила вдруг девочка, совсем умаявшись. - У нас в городе, если что-то ломается, позвонил куда надо, и через час вода из крана течёт.
- А у нас и звонить надо. На соседнюю улицу в пятьдесят восьмой дом сходить, и сказать. Только у них-то в доме вода есть, поэтому Степан и не торопится.
- А почему ты к нему не сходишь и не потребуешь?
- Ходила сто раз, - махнула бабушка рукой. - Но Степан, то в поле, то на ферме, то ещё где-то. Говорит, завтра приду. До сих пор идёт. Он же у нас - один на всю округу.
- Ладно... - Девочка задумалась, потом переспросила: - Какой дом, говорите?
- Пятьдесят восьмой.
- А в какой он стороне?
- В той. - Галина кивнула в сторону дома Степана. - А ты чего удумала?
- Я сейчас сама к вашему Степану схожу.
Мила там быстро юркнула за калитку, что Галина не успела даже опомниться. Ушла и пропала. Через полчаса Галина не выдержала и сама поспешила к дому слесаря.
- Девочка моя у вас была? - спросила она у жены Степана.
- Эта хулиганка, твоя, что ли? - посмотрела на неё косо Наталья.
- Почему xyлигaнкa?
- А потому! Знаешь, что она мне тут устроила? Сначала требовать стала, чтобы я Степана немедленно ей предоставила. Потом стыдить удумала, что Степан, понимаешь ли, думает только о себе. Это мой Степан-то, который носится как угорелый по всему району. Ну, я на неё веником и замахнулась. Так она мне говорит, если Стёпа воду сегодня же не даст вам в кран, она нам сарай сожжёт. Представляешь?
- Господи, - схватилась за сердце Галина. – Неужели, Милашка так и сказала?
- Милашка? - Усмехнулась Наталя. - Не дай Бог кому с такой Милашкой связаться…
- А сейчас она где?
- Откуда я знаю? Побежала, наверно, Степана искать.
- А он где?
- В поле, где ему ещё быть в страду. Он технику ремонтирует, а меня тут малолетки пугают.
- Господи! - опять воскликнула Галина, выскочила из избы и со всех ног побежала в сторону поля, туда, где шла уборочная.
До поля она так и не добежала. Потому что увидела трактор, который ехал ей на встречу. Трактором правил Степан, а рядом с ним сидела сердитая Мила.
Увидев Галину, Степан нажал на тормоза.
- Твоя? - перекрикивая грохот трактора, закричал он, кивая на девочку.
Галина тоже закивала. Потом испуганно закричала:
- А ты куда её везёшь, Стёпа? К участковому, что ли? Запомни, она малолетняя! Её арестовывать нельзя!
- Какой ещё участковый? - воскликнул Степан. - Еду вентиль вам менять. А то эта твоя девчонка, zaраza такая, под колёса комбайнов бросается. Говорит, гвоздём колёса начну всем протыкать, если я тебе воду не дам. Дypындa, разве ж комбайну колёса гвоздём проткнёшь? - Степан вдруг восторженно засмеялся. - Эх, нам бы таких шустрых подростков в деревню побольше. Мы бы здесь через несколько лет таких делов наворотили. Мы бы снова нашу жизнь наладили. Ну чего, разбойница? - обратился он вдруг к девочке, - порулить трактором хочешь?
- Хочу! – закричала радостно Милаша.
- Ну, так, садись на моё место, бери руль, поедем твой водопровод ремонтировать, - скомандовал Степан. – Но с условием, что ты мне ключи будешь подавать.
- Ладно! – закричала девочка и, счастливая, схватилась за руль.
Милашу родители увезли из деревни только через двадцать дней, ровно тридцатого августа. И то - кое как, только потому, что через день нужно было идти в школу. А то бы она ещё задержалась. Дел-то в деревне по осени невпроворот.
Автор: Рассказы Анисимова. Яндекс Дзен
- Господи, - схватилась за сердце Галина. – Неужели, Милашка так и сказала?
- Милашка? - Усмехнулась Наталя. - Не дай Бог кому с такой Милашкой связаться…
- А сейчас она где?
- Откуда я знаю? Побежала, наверно, Степана искать.
- А он где?
- В поле, где ему ещё быть в страду. Он технику ремонтирует, а меня тут малолетки пугают.
- Господи! - опять воскликнула Галина, выскочила из избы и со всех ног побежала в сторону поля, туда, где шла уборочная.
До поля она так и не добежала. Потому что увидела трактор, который ехал ей на встречу. Трактором правил Степан, а рядом с ним сидела сердитая Мила.
Увидев Галину, Степан нажал на тормоза.
- Твоя? - перекрикивая грохот трактора, закричал он, кивая на девочку.
Галина тоже закивала. Потом испуганно закричала:
- А ты куда её везёшь, Стёпа? К участковому, что ли? Запомни, она малолетняя! Её арестовывать нельзя!
- Какой ещё участковый? - воскликнул Степан. - Еду вентиль вам менять. А то эта твоя девчонка, zaраza такая, под колёса комбайнов бросается. Говорит, гвоздём колёса начну всем протыкать, если я тебе воду не дам. Дypындa, разве ж комбайну колёса гвоздём проткнёшь? - Степан вдруг восторженно засмеялся. - Эх, нам бы таких шустрых подростков в деревню побольше. Мы бы здесь через несколько лет таких делов наворотили. Мы бы снова нашу жизнь наладили. Ну чего, разбойница? - обратился он вдруг к девочке, - порулить трактором хочешь?
- Хочу! – закричала радостно Милаша.
- Ну, так, садись на моё место, бери руль, поедем твой водопровод ремонтировать, - скомандовал Степан. – Но с условием, что ты мне ключи будешь подавать.
- Ладно! – закричала девочка и, счастливая, схватилась за руль.
Милашу родители увезли из деревни только через двадцать дней, ровно тридцатого августа. И то - кое как, только потому, что через день нужно было идти в школу. А то бы она ещё задержалась. Дел-то в деревне по осени невпроворот.
Автор: Рассказы Анисимова. Яндекс Дзен
Душевный рассказ
Тётю Нину уважали и любили все мальчишки улочки, где в летнее время женщина торговала квасом. Большую бочку с надписью «КВАС» привозила машина утром к углу большого дома возле продуктового магазина.
Покупатели шли в магазин и покупали и квас, разливной, пенистый, «ядрёный», как приговаривала сама тетя Нина. К ней выстраивалась небольшая очередь. В основном брали в трёхлитровые бидоны, а кто в банки. Но можно было и выпить прохладного кваса прямо у бочки. Продавали и стаканами, и кружками.
Когда мальчишки из соседнего двора, набегавшись с мячом на поляне, подходили к бочке, тётя Нина улыбалась и всегда говорила одно и то же:
- Ну, что, воробьи, набегались? Подходи вне очереди.
Она наливала им в стаканы кваса, дети с удовольствием брали их и пили сладковатый, пахнущий хлебушком, пенистый напиток, чуть прикрыв глаза от удовольствия. Мальчиков было четверо. Трое из них – из многодетной семьи.
Тётя Нина их знала. Но некоторые покупатели, стоящие в очереди, не брали сдачу после покупки кваса. Каждый, кто видел благотворительность продавщицы, оставлял ей хоть несколько копеек на «воробьёв».
Тетя Нина благодарно кивала дарящим и говорила:
- Дай Бог здоровья… Спаси Бог…
Мальчишки, напившись кваса, исчезали в парке, крикнув «спасибо, тёть Нин». Но появлялись не каждый день возле квасной бочки, имели совесть.
Однажды бочка не приехала. День был жаркий, самое бы то, кваску купить на окрошку, но торговли квасом не было и на следующий день. На третий день бочка приехала, и квасом торговала другая женщина. Люди спрашивали, что с Ниной, а молодая новая продавщица отвечала, что Нина Сергеевна попала в больницу с аппендицитом. Сделали срочную операцию, и скоро она поправится и выйдет на работу.
Всё это слышали мальчишки. Они стояли возле бочки, и раскрыв рты, слушали печальный рассказ об их покровительнице. Потом молодая продавщица спросила их:
- Брать квас будете? Если нет, то отойдите, не мешайте торговать…
Мальчики ушли. На следующий день погода испортилась. Пошли дожди, и всю неделю квасом никто не торговал. Дети сидели в подъезде дома, выглядывая в окошко в коридоре, ожидая солнца.
Когда наладилась хорошая погода, вернулась в строй и тётя Нина. Она, бледная и похудевшая, снова начала торговать квасом. Люди ей радовались, из магазина вышли продавщицы поговорить с ней и пожелать ей здоровья.
Мальчишки, прознав, что квасом снова торгует тётя Нина, тут же появились у бочки. В этот раз они встали в конец очереди, как взрослые и о чём-то шептались между собой.
- Привет, мои воробышки, - первая поздоровалась тётя Нина, когда очередь детей подошла.
Мальчики положили на колени тёте Нине букет из ромашек. Продавщица была тронута и, сказав «спасибо, дорогие», смахнула слезу. Старший мальчик как взрослый вынул из кармана мелочь и положил на маленький прилавок бочки.
- Разбогатели, никак? – засмеялась тётя Нина, - откуда деньги-то у вас?
- Мы молочные бутылки сдали, мама разрешила, - ответил самый младший мальчик.
Люди в очереди одобрительно улыбались.
- Повзрослели воробышки наши, - сказал один мужчина, - вот за цветы вам спасибо особое. Молодцы, ребята.
Мальчики, пили квас медленно, поглядывая на тётю Нину – соскучились. Они отдали стаканы и сказав своё «спасибо, тёть Нин» как всегда ушли по своим делам. А продавщица, отпустив всех покупателей, налила в кружку воды и поставила свой букет ромашек. Улыбка не сходила с её лица, солнце ласково грело щёки, чирикали вездесущие воробьи на ветках сирени.
- Никак поправилась, Ниночка? – слышала она голос очередного покупателя, - Здоровья тебе, милая, мы так беспокоились о тебе…
- Всё хорошо, спасибо врачам, да и вам, добрые люди. Даже и не знала, что столько людей обо мне помнят. Надо же… И вам не хворать. А вот мои воробышки мне и цветы подарили. Мужчины будут настоящие! Не гляди, что малыши.
Тётю Нину уважали и любили все мальчишки улочки, где в летнее время женщина торговала квасом. Большую бочку с надписью «КВАС» привозила машина утром к углу большого дома возле продуктового магазина.
Покупатели шли в магазин и покупали и квас, разливной, пенистый, «ядрёный», как приговаривала сама тетя Нина. К ней выстраивалась небольшая очередь. В основном брали в трёхлитровые бидоны, а кто в банки. Но можно было и выпить прохладного кваса прямо у бочки. Продавали и стаканами, и кружками.
Когда мальчишки из соседнего двора, набегавшись с мячом на поляне, подходили к бочке, тётя Нина улыбалась и всегда говорила одно и то же:
- Ну, что, воробьи, набегались? Подходи вне очереди.
Она наливала им в стаканы кваса, дети с удовольствием брали их и пили сладковатый, пахнущий хлебушком, пенистый напиток, чуть прикрыв глаза от удовольствия. Мальчиков было четверо. Трое из них – из многодетной семьи.
Тётя Нина их знала. Но некоторые покупатели, стоящие в очереди, не брали сдачу после покупки кваса. Каждый, кто видел благотворительность продавщицы, оставлял ей хоть несколько копеек на «воробьёв».
Тетя Нина благодарно кивала дарящим и говорила:
- Дай Бог здоровья… Спаси Бог…
Мальчишки, напившись кваса, исчезали в парке, крикнув «спасибо, тёть Нин». Но появлялись не каждый день возле квасной бочки, имели совесть.
Однажды бочка не приехала. День был жаркий, самое бы то, кваску купить на окрошку, но торговли квасом не было и на следующий день. На третий день бочка приехала, и квасом торговала другая женщина. Люди спрашивали, что с Ниной, а молодая новая продавщица отвечала, что Нина Сергеевна попала в больницу с аппендицитом. Сделали срочную операцию, и скоро она поправится и выйдет на работу.
Всё это слышали мальчишки. Они стояли возле бочки, и раскрыв рты, слушали печальный рассказ об их покровительнице. Потом молодая продавщица спросила их:
- Брать квас будете? Если нет, то отойдите, не мешайте торговать…
Мальчики ушли. На следующий день погода испортилась. Пошли дожди, и всю неделю квасом никто не торговал. Дети сидели в подъезде дома, выглядывая в окошко в коридоре, ожидая солнца.
Когда наладилась хорошая погода, вернулась в строй и тётя Нина. Она, бледная и похудевшая, снова начала торговать квасом. Люди ей радовались, из магазина вышли продавщицы поговорить с ней и пожелать ей здоровья.
Мальчишки, прознав, что квасом снова торгует тётя Нина, тут же появились у бочки. В этот раз они встали в конец очереди, как взрослые и о чём-то шептались между собой.
- Привет, мои воробышки, - первая поздоровалась тётя Нина, когда очередь детей подошла.
Мальчики положили на колени тёте Нине букет из ромашек. Продавщица была тронута и, сказав «спасибо, дорогие», смахнула слезу. Старший мальчик как взрослый вынул из кармана мелочь и положил на маленький прилавок бочки.
- Разбогатели, никак? – засмеялась тётя Нина, - откуда деньги-то у вас?
- Мы молочные бутылки сдали, мама разрешила, - ответил самый младший мальчик.
Люди в очереди одобрительно улыбались.
- Повзрослели воробышки наши, - сказал один мужчина, - вот за цветы вам спасибо особое. Молодцы, ребята.
Мальчики, пили квас медленно, поглядывая на тётю Нину – соскучились. Они отдали стаканы и сказав своё «спасибо, тёть Нин» как всегда ушли по своим делам. А продавщица, отпустив всех покупателей, налила в кружку воды и поставила свой букет ромашек. Улыбка не сходила с её лица, солнце ласково грело щёки, чирикали вездесущие воробьи на ветках сирени.
- Никак поправилась, Ниночка? – слышала она голос очередного покупателя, - Здоровья тебе, милая, мы так беспокоились о тебе…
- Всё хорошо, спасибо врачам, да и вам, добрые люди. Даже и не знала, что столько людей обо мне помнят. Надо же… И вам не хворать. А вот мои воробышки мне и цветы подарили. Мужчины будут настоящие! Не гляди, что малыши.
Солнце искрилось в невысохших ещё после дождей лужах, на улице парило. Тётя Нина отпускала квас в бидоны «с походом», делая скидку на пену. Настроение было хорошее, словно впереди был праздник. Быстро распродав весь квас, продавщица закрыла бочку и пошла в магазин звонить на работу водителю. «День-то какой хороший, - думала Нина, - люблю свою работу. С людьми, на свежем воздухе, летом… Спасибо, Господи…»
Автор: Елена Шаламонова. Яндекс Дзен
Автор: Елена Шаламонова. Яндекс Дзен
Папа ритмично стучал карандашом по столу и просил меня повторить. Я повторяла совсем другой звукоряд. Бабка с мамой тоже повторяли. И у каждого из нас получался свой вариант. Папа вздыхал, злился, колотил по столу и говорил, что мы все без музыкального слуха.
— Карандашом барабанить много ума не надо, — парировала бабушка. — Не грусти, Ленка, я научу тебя петь.
Так в мою жизнь ворвались русские народные песни.
Я вечно выла и затягивала ноты не туда. Бабушка говорила, что в народном творчестве это допустимо, и гладила меня доброй рукой по жидким волосам. Еще мне казалось, что у меня очень сильный голос, поэтому я считала нужным орать. По версии бабушки, это тоже не возбранялось в народном творчестве.Ранним утром по пути в детский сад мы втроем орали: «При лужке, лужке, лужке, при широком поле, при знакомом табуне конь гулял на воле...» Когда мы приближались к территории садика, мама командовала:
— Ленка, глохни!
Я замолкала, и наш табор вваливался в калитку.
Потом я горлопанила на уроках музыки и всем рассказывала, что я знаю «При лужке» и «Подари мне платок» и если меня попросят, то мне совсем несложно исполнить. Но меня не просили. А когда я пела скучный детсадовский репертуар, учитель умоляла «выть потише».
В начальных классах меня не взяли в кружок по фортепиано, потому что на прослушивании я орала, как чайка. Впрочем, моя вера в себя не пострадала. Для бабушки я продолжала оставаться алмазом, требующим достойной огранки.
Всю жизнь в школе я лезла то петь, то танцевать. Зачем, Лена, зачем? Ни один человек ни разу не дослушал «При лужке» в моем исполнении до конца. Так же, как всем было наплевать на мою врожденную гибкость. Иногда я включала дома свой двухкассетник, сажала на диван подругу Лену и убивалась под песню «Желтые тюльпаны». Два раза ударяла кулаками по правой коленке, потом по левому плечу, затем два раза по левой коленке и правому плечу. Перестукивания по суставам сменяли выпады ног в разные стороны. При этом руки я почему-то поднимала к затылку.
Сначала Ленка смотрела на меня с сожалением. А потом привыкла. Бывало, что во время моего танца она доставала учебник и повторяла домашнее задание. Пока я ритмично разбрасывала длинные конечности, Ленка с закрытыми глазами беззвучно шевелила губами, повторяя стихотворение. И вот в 7-м классе судьба дала мне шанс.
В школе объявили конкурс под названием «Мы ищем таланты». Наш классный руководитель Людмила Ильинична жила высокими материями, поэтому таланты найти к определенной дате забыла. Она опомнилась в тот самый день, когда нас попросили после уроков зайти в актовый зал, где представители разных классов должны были исполнить свое творческое фуэте.
Людмила Ильинична бегала по классу вдоль парт и напряженно думала, кого бросить под танки. Желающих опозориться было немного. Я и Сережа Жуков. Жуков кричал, что может дальше всех плевать. Я поняла, что мой звездный час настал, и тихо сказала, что умею танцевать.
Людмила Ильинична остановилась возле меня и, кажется, чуть не прослезилась. Ленка в другом конце класса трясла головой, показывая, чтобы я уступила Жукову. Но, поскольку учитель уже успела расчувствоваться, Ленка крикнула, что пою я намного лучше, чем танцую.
Ах ты ж моя хорошая! Этих слов я ждала всю свою жизнь. Я объявила, что мне нужен русский народный костюм и хотя бы четверка в четверти по математике. Людмила Ильинична согласилась. Сарафан стащили из кабинета по домоводству. Мною были заявлены две песни, которым суждено было умереть, но они выжили.
Мальчик из 11-го класса объявил номер: «Русские народные песни „При лужке“ и „Подари мне платок“. Поет Елена Евдокименко. А капелла». Я не знала, что такое «а капелла», но давно об этом мечтала. Примерно на 8-й минуте «При лужке» у Людмилы Ильиничны запотели очки и потекли слезы.
Песня сама по себе длинная. Но я растягивала триумф и выла каждый куплет по 3 раза. Я подумала, что класснуха моя растрогалась, потому что прикоснулась душой к вечному. Но когда меня попросили про платок не петь, стало понятно, что тут что-то не то.
— Карандашом барабанить много ума не надо, — парировала бабушка. — Не грусти, Ленка, я научу тебя петь.
Так в мою жизнь ворвались русские народные песни.
Я вечно выла и затягивала ноты не туда. Бабушка говорила, что в народном творчестве это допустимо, и гладила меня доброй рукой по жидким волосам. Еще мне казалось, что у меня очень сильный голос, поэтому я считала нужным орать. По версии бабушки, это тоже не возбранялось в народном творчестве.Ранним утром по пути в детский сад мы втроем орали: «При лужке, лужке, лужке, при широком поле, при знакомом табуне конь гулял на воле...» Когда мы приближались к территории садика, мама командовала:
— Ленка, глохни!
Я замолкала, и наш табор вваливался в калитку.
Потом я горлопанила на уроках музыки и всем рассказывала, что я знаю «При лужке» и «Подари мне платок» и если меня попросят, то мне совсем несложно исполнить. Но меня не просили. А когда я пела скучный детсадовский репертуар, учитель умоляла «выть потише».
В начальных классах меня не взяли в кружок по фортепиано, потому что на прослушивании я орала, как чайка. Впрочем, моя вера в себя не пострадала. Для бабушки я продолжала оставаться алмазом, требующим достойной огранки.
Всю жизнь в школе я лезла то петь, то танцевать. Зачем, Лена, зачем? Ни один человек ни разу не дослушал «При лужке» в моем исполнении до конца. Так же, как всем было наплевать на мою врожденную гибкость. Иногда я включала дома свой двухкассетник, сажала на диван подругу Лену и убивалась под песню «Желтые тюльпаны». Два раза ударяла кулаками по правой коленке, потом по левому плечу, затем два раза по левой коленке и правому плечу. Перестукивания по суставам сменяли выпады ног в разные стороны. При этом руки я почему-то поднимала к затылку.
Сначала Ленка смотрела на меня с сожалением. А потом привыкла. Бывало, что во время моего танца она доставала учебник и повторяла домашнее задание. Пока я ритмично разбрасывала длинные конечности, Ленка с закрытыми глазами беззвучно шевелила губами, повторяя стихотворение. И вот в 7-м классе судьба дала мне шанс.
В школе объявили конкурс под названием «Мы ищем таланты». Наш классный руководитель Людмила Ильинична жила высокими материями, поэтому таланты найти к определенной дате забыла. Она опомнилась в тот самый день, когда нас попросили после уроков зайти в актовый зал, где представители разных классов должны были исполнить свое творческое фуэте.
Людмила Ильинична бегала по классу вдоль парт и напряженно думала, кого бросить под танки. Желающих опозориться было немного. Я и Сережа Жуков. Жуков кричал, что может дальше всех плевать. Я поняла, что мой звездный час настал, и тихо сказала, что умею танцевать.
Людмила Ильинична остановилась возле меня и, кажется, чуть не прослезилась. Ленка в другом конце класса трясла головой, показывая, чтобы я уступила Жукову. Но, поскольку учитель уже успела расчувствоваться, Ленка крикнула, что пою я намного лучше, чем танцую.
Ах ты ж моя хорошая! Этих слов я ждала всю свою жизнь. Я объявила, что мне нужен русский народный костюм и хотя бы четверка в четверти по математике. Людмила Ильинична согласилась. Сарафан стащили из кабинета по домоводству. Мною были заявлены две песни, которым суждено было умереть, но они выжили.
Мальчик из 11-го класса объявил номер: «Русские народные песни „При лужке“ и „Подари мне платок“. Поет Елена Евдокименко. А капелла». Я не знала, что такое «а капелла», но давно об этом мечтала. Примерно на 8-й минуте «При лужке» у Людмилы Ильиничны запотели очки и потекли слезы.
Песня сама по себе длинная. Но я растягивала триумф и выла каждый куплет по 3 раза. Я подумала, что класснуха моя растрогалась, потому что прикоснулась душой к вечному. Но когда меня попросили про платок не петь, стало понятно, что тут что-то не то.
Людмила Ильинична деликатно взяла меня под локоток и увела со сцены. По пути к выходу она сняла очки, чтобы рукавом смахнуть слезы. Не ржать у Людмилы Ильиничны получалось плохо. Мы зашли в класс. Учитель достала журнал и напротив моей фамилии вывела четверку, потом обняла руками голову и отвернулась к окну. Дома меня ждали мама и бабушка.
Какие таланты были у вас в детстве и как на них реагировали окружающие?
Автор: Е. Евдокименко
Какие таланты были у вас в детстве и как на них реагировали окружающие?
Автор: Е. Евдокименко
Я шёл домой с работы ужасно злой и уставший, одним глазом рассматривая новости в своём смартфоне, а вторым стараясь следить за дорогой. День выдался отвратительный: что ни клиент, то истеричка. Видимо, весеннее обострение сказывается.
У самой подъездной двери меня окрикнул какой-то мужчина:
― Стойте, подождите, пожалуйста! ― бежал он ко мне аж с детской площадки.
Повернувшись к нему лицом, я не заметил, как дверь подъезда открылась и выбила телефон из рук. «Твою ж...» ― выругался я про себя.
Странный тип на вид лет пятидесяти выглядел довольно нелепо: свитер с высоким горлом, спортивные штаны, резиновые сапоги и шапка с помпоном. Ансамбль дополнял большой выцветший пакет, из которого торчала сетка с картошкой.
― Здравствуйте! ― протянул руку запыхавшийся и раскрасневшийся мужчина. ― Костя.
Я молча пожал руку.
― Вы ведь из этого подъезда? Да? ― поинтересовался он.
― Да. А что, собственно, случилось?
― Ничего-ничего! Всё отлично! Просто хочу с вами познакомиться, ― улыбнулся он добродушно. ― Я только вчера переехал к вам из области, поселок Васильково. Знаете, может? ― тараторил новоиспечённый сосед, никак не отпуская мою руку.
Я пожал плечами и кое-как вырвал свою пятерню из потных лап мужика.
― Так, а вас как зовут? ― не отставал настырный Костя.
― Лёша, ― выдал я нехотя.
«Совсем дурной, зачем ему со мной знакомиться?» ― подумал я про себя, а сам начал искать телефон на земле.
― Я на четвёртом этаже живу! ― не унимался мужчина.
― Здорово, ― без энтузиазма ответил я, подумав: «Только этого чудика не хватало на моём этаже».
― А вы на каком? Мне так непривычно, когда я никого не знаю, страшно очень!
― Я тоже на четвёртом, ― еле слышно ответил я, надеясь, что он меня не расслышит. ― Бояться нечего, тут все довольно тихие и приветливые.
На самом деле я понятия не имел, какие здесь люди. Если бы этот мужчина не сказал, что живёт на одном этаже со мной, я бы даже не заметил, что у меня появился новый сосед. Люди меняются чаще, чем цены в магазине: одни выезжают, другие заезжают, покупают квартиры, продают, снимают ― я даже лиц их запомнить не успеваю.
Пока мы стояли у двери, Костя поздоровался со всеми, кто входил и выходил из подъезда, и я вынужден был делать то же самое, чтобы не выглядеть невежей на его фоне.
― А хотите, пойдём ко мне в гости? ― предложил он то, чего я больше всего боялся. ― Я вас кофе угощу, поболтаем, расскажете о том, какие тут люди, о своей работе, а я расскажу о себе! У меня столько всего интересного, ― перешёл он на заговорщический шёпот, словно собирался поведать мне какую-то важную тайну. ― Представляете, у меня своя пасека, ― захихикал он так, словно говорил о золотых приисках. ― Знаете какой мёд обалденный? Не знаете, конечно, но не переживайте, я вас угощу!
― Спасибо, давайте в другой раз, я устал и хочу отдохнуть, ― ответил я как можно вежливее и, убрав в карман свой телефон, который нашёл с минуту назад, поспешил войти в подъезд.
― Договорились! ― крикнул мужчина напоследок, а потом я услышал, как он поймал следующую жертву и снова начал процесс принудительного знакомства.
«Ну и надоеда. Только таких «дружелюбных» мне не хватало», ― с этими мыслями я зашел в лифт.
На следующий день наша встреча с Костей произошла на лестничной площадке. Я надеялся обойтись кивком вместо приветствия и идти дальше по своим делам, но для отчаянно решившего во чтобы то ни стало завести дружеские отношения соседа этого оказалось недостаточно.
― Лёша, здравствуйте! Вы вчера так быстро убежали, а я даже не узнал, кем вы работаете? ― Костя глядел на меня щенячьими глазами, а в руке у него был пакет каких-то костей.
― У меня шиномонтаж, ― ответил я и поспешил к лифту, но сосед перегородил мне дорогу.
― Как интересно! А ещё я вижу, что вы женаты! ― он опустил взгляд на моё обручальное кольцо.
У самой подъездной двери меня окрикнул какой-то мужчина:
― Стойте, подождите, пожалуйста! ― бежал он ко мне аж с детской площадки.
Повернувшись к нему лицом, я не заметил, как дверь подъезда открылась и выбила телефон из рук. «Твою ж...» ― выругался я про себя.
Странный тип на вид лет пятидесяти выглядел довольно нелепо: свитер с высоким горлом, спортивные штаны, резиновые сапоги и шапка с помпоном. Ансамбль дополнял большой выцветший пакет, из которого торчала сетка с картошкой.
― Здравствуйте! ― протянул руку запыхавшийся и раскрасневшийся мужчина. ― Костя.
Я молча пожал руку.
― Вы ведь из этого подъезда? Да? ― поинтересовался он.
― Да. А что, собственно, случилось?
― Ничего-ничего! Всё отлично! Просто хочу с вами познакомиться, ― улыбнулся он добродушно. ― Я только вчера переехал к вам из области, поселок Васильково. Знаете, может? ― тараторил новоиспечённый сосед, никак не отпуская мою руку.
Я пожал плечами и кое-как вырвал свою пятерню из потных лап мужика.
― Так, а вас как зовут? ― не отставал настырный Костя.
― Лёша, ― выдал я нехотя.
«Совсем дурной, зачем ему со мной знакомиться?» ― подумал я про себя, а сам начал искать телефон на земле.
― Я на четвёртом этаже живу! ― не унимался мужчина.
― Здорово, ― без энтузиазма ответил я, подумав: «Только этого чудика не хватало на моём этаже».
― А вы на каком? Мне так непривычно, когда я никого не знаю, страшно очень!
― Я тоже на четвёртом, ― еле слышно ответил я, надеясь, что он меня не расслышит. ― Бояться нечего, тут все довольно тихие и приветливые.
На самом деле я понятия не имел, какие здесь люди. Если бы этот мужчина не сказал, что живёт на одном этаже со мной, я бы даже не заметил, что у меня появился новый сосед. Люди меняются чаще, чем цены в магазине: одни выезжают, другие заезжают, покупают квартиры, продают, снимают ― я даже лиц их запомнить не успеваю.
Пока мы стояли у двери, Костя поздоровался со всеми, кто входил и выходил из подъезда, и я вынужден был делать то же самое, чтобы не выглядеть невежей на его фоне.
― А хотите, пойдём ко мне в гости? ― предложил он то, чего я больше всего боялся. ― Я вас кофе угощу, поболтаем, расскажете о том, какие тут люди, о своей работе, а я расскажу о себе! У меня столько всего интересного, ― перешёл он на заговорщический шёпот, словно собирался поведать мне какую-то важную тайну. ― Представляете, у меня своя пасека, ― захихикал он так, словно говорил о золотых приисках. ― Знаете какой мёд обалденный? Не знаете, конечно, но не переживайте, я вас угощу!
― Спасибо, давайте в другой раз, я устал и хочу отдохнуть, ― ответил я как можно вежливее и, убрав в карман свой телефон, который нашёл с минуту назад, поспешил войти в подъезд.
― Договорились! ― крикнул мужчина напоследок, а потом я услышал, как он поймал следующую жертву и снова начал процесс принудительного знакомства.
«Ну и надоеда. Только таких «дружелюбных» мне не хватало», ― с этими мыслями я зашел в лифт.
На следующий день наша встреча с Костей произошла на лестничной площадке. Я надеялся обойтись кивком вместо приветствия и идти дальше по своим делам, но для отчаянно решившего во чтобы то ни стало завести дружеские отношения соседа этого оказалось недостаточно.
― Лёша, здравствуйте! Вы вчера так быстро убежали, а я даже не узнал, кем вы работаете? ― Костя глядел на меня щенячьими глазами, а в руке у него был пакет каких-то костей.
― У меня шиномонтаж, ― ответил я и поспешил к лифту, но сосед перегородил мне дорогу.
― Как интересно! А ещё я вижу, что вы женаты! ― он опустил взгляд на моё обручальное кольцо.
― Ага. А зачем вам кости? ― решил я отвлечь его от разговоров о себе.
― Ну я же Костя, вот и ношу кости, ― залился смехом сосед, но шутка показалась мне чересчур наивной, и я воздержался от смеха. ― Тамаре Ивановне несу.
― Кому? ― переспроси я.
― Тамаре Ивановне, у которой лабрадор белый, Боссом зовут, ― он смотрел на меня так, словно я должен был знать, о ком идёт речь. ― С седьмого этажа соседка. Вы тоже недавно тут живёте? ― спросил он немного извиняющимся тоном.
― Уже двенадцать лет.
― А она ― пятнадцать. Вы же должны знать, о ком я говорю.
Я лишь в очередной раз пожал плечами.
― Как же так? ― искренне удивился Костя. — У неё ещё внук Вадик на первом этаже, ну тот, который пару лет назад с Урала приехал.
― Ах, эта... ― я сделал вид, что понял. ― Передавайте привет.
― Обязательно! ― кивнул Костя и поспешил на лестницу.
Весь день у меня не выходил из головы новый житель нашего дома. Зачем кому-то знать так близко своих соседей? Может, у них там в Васильково, где пятьдесят жителей на всю деревню, каждая корова ― лучший друг, а всех мух зовут по именам, но тут это не имеет никакого смысла.
― Ну я же Костя, вот и ношу кости, ― залился смехом сосед, но шутка показалась мне чересчур наивной, и я воздержался от смеха. ― Тамаре Ивановне несу.
― Кому? ― переспроси я.
― Тамаре Ивановне, у которой лабрадор белый, Боссом зовут, ― он смотрел на меня так, словно я должен был знать, о ком идёт речь. ― С седьмого этажа соседка. Вы тоже недавно тут живёте? ― спросил он немного извиняющимся тоном.
― Уже двенадцать лет.
― А она ― пятнадцать. Вы же должны знать, о ком я говорю.
Я лишь в очередной раз пожал плечами.
― Как же так? ― искренне удивился Костя. — У неё ещё внук Вадик на первом этаже, ну тот, который пару лет назад с Урала приехал.
― Ах, эта... ― я сделал вид, что понял. ― Передавайте привет.
― Обязательно! ― кивнул Костя и поспешил на лестницу.
Весь день у меня не выходил из головы новый житель нашего дома. Зачем кому-то знать так близко своих соседей? Может, у них там в Васильково, где пятьдесят жителей на всю деревню, каждая корова ― лучший друг, а всех мух зовут по именам, но тут это не имеет никакого смысла.
