Очень хороший выпуск получился, мне кажется, и поржали, и про серьезное много поговорили.
Материала было вдвое больше, монтировала - как от сердца отрывала. Ну, надеюсь, в блуперсы включим самый сок:)

Ради этого поста пришлось заморочиться и поставить себе заставку на телефон. Не скринить же скучный типовой лок айфона!

Если кто-то ещё не купил мифовский талмуд The Book, то сейчас самое время.
Ну и - мое восхищение раскрутке успешного кейса.

Это видео заряжено марокканским отпуском. Всем серф!

Минутка социальной рекламы: никогда не вставайте на борд рядом с мужем.

Из инициатив в стратегии:
"Выпуск оракула, созданного с помощью нейросети в драматичном young-adult-стиле"

Пожалуй, хватит интернета на сегодня.

Это я сегодня подбиваю бюджет на оплаты в следующий месяц.

Топ нелюбимых рабочих слов:
- чтица, дикторка (я не воинствую, просто тихо в углу не люблю феминитивы)
- озвучание
- обеспЕчение, квАртал, дОговор, лИтрес

Пишите в комменты, что вам режет слух, устроим пятничный граммар-хейт.

Даша: хочу почитать что-нибудь короткое, однотомное, чтоб отдохнуть от длинных серий
Тоже Даша: *закачивает на телефон всего Ведьмака в озвучке Кузнецова*

Всему виной, конечно, завтрашний выпуск!

Добавлю вам настроения

В отпуске, как и положено, слушаю четвертую и зачем-то распополамленную книгу про графа Аверина, (ладно, ладно, знаю, зачем распополамленную, мое издательское уважение), и они там как-то совсем невыносимо жрут. Оно и раньше, конечно, было немного на мотив «что мы знаем о колбасе. Ничего, и то не все», но сейчас романы про колдуна Российской империи стремительно приближаются к тем участкам русской литературы, где загадочная русская душа на пару мгновений уступает место бездорожью русского желудка. Кофе, чай, это само собой, буквально, не выпил чашечку — не перелистнул страничку, но теперь даже голос Клюквина течет не медком, а натуральным желудочным соком при описаниях компотов, котлетов и каш, шматов мяса и кусков сала, а еще конфет и печенья, к которому читатель, уж понимая, что его ждет, сам смиренно просит рифмы «варенья». У дивов в какой-то момент натурально прорезаются в репликах нотки Пульхерии Ивановны, так и ждешь, что Кузя или Владимир спросят: «Или, может быть, вы съели бы киселику, Гермес Аркадьич?», а Гермес Аркадьич ответит: «И то хорошо», да и съест. Между чашек кофе ладненько вклинивается расследование и прочие государственные дела, однако же чем дальше, тем больше вся серия напоминает некий кроссовер между одой полусоветской, полуроссийской кухне (компот — сила, смузи — могила) и какой-то терапевтической, почти примаченковской литературой про нежное проедание кризиса, когда стоит тебе чуть разволноваться, а тут уж и пробка в потолок, и Страсбурга пирог нетленный, и лишь полезет наружу тревога окаянная, а ты ее пирожком, пирожком.

Почувствовала себя по-настоящему неловко.
Написала чтецу, что мы отпечатали книгу, которую он озвучил, и что я ему отложила экземпляр.

А он в ответ: спасибо, я ее уже прочитал.