Апдейт по грибам: выяснилось, что автор в последнюю версию добавила большой раздел про замечательный суперфуд - гриб кордицепс, натуральный энергетик и вообще эликсир молодости.

Кто смотрел Last of us, тот понимает, почему я уже пару минут безудержно ржу.

Желаю всем, чтоб ваши подчиненные всегда четко определяли проблемные места в проекте

Почему девушки с фамилиями, а Кирилл — просто Кирилл? Патриарх?😅

В редакции так мало мужчин, что каждый первый - патриарх, или Наполеон, или Величайший Герой Земли.

- вон, пусть Даша напишет, она тоже своего рода руководитель
Сказала моя коллега, находящаяся на той же позиции, что и я.

Пожалуй, я хочу «своего рода руководитель» на визитке.
А не вот это вот «ведущий менеджер по развитию» и дальше по длинному тексту. У меня и без того каждый год к должности по слову прибавляется.

Два месяца обсуждаем с активным автором издание книги, договор на согласовании, концепция, все дела. Текст уже готов.
- ой, все, я согласна подписывать, только я книгу на Литресе опубликовала, это ничего?

Ликбез! По авторскому! Праву! Всем! Без исключений!

У нас же, блин, в рынке количество авторов уже превысило количество читателей, ну емае.
Надо ж в конце концов уметь не только грамотно писать слова, но и грамотно защищать свои права.

На днях участвовала в опросе на тему «энергия команды», рассказывала там, что меня в работе заряжает и мотивирует.
Сказала много формальной фигни - интересные проекты, общение, успешные кейсы.
Забыла сказать - мемы.

Потому что возможность злиться по поводу окружающей действительности и одновременно ржать над ней - это незабываемо. И да, я такое могла где угодно делать, но тут прямо каждый день сплошной парад мемов.

- я набросала шаблон, посмотрите?... Ой, Катя же в отпуске. Ну ладно, Катя потом посмотрит
- ты, между прочим, тоже в отпуске
- и это очень удобно, потому что я могу всем подряд писать, а мне никто не может

Система напоминаний настроена так, будто я классический мужык, от которого надо, чтоб он вынес мусор (но прежде надо вынести ему мозг)

Как человеку с филологическим (почти) образованием, мне всегда приятно находить в редакционных планах книги с амбициозными названиями типа "По ком звонит позвоночник".

Пока Киркорова собираются проверять на гей-пропаганду за "лгбт-танцы", предлагаю поразмышлять над этим определением.
Любопытно, какие танцы у нас НЕ лгбт.
Возможно, лезгинка и хава-нагила, хотя вторая наверняка просто умело маскируется.

Я уже затрудняюсь сказать, каков род моей профессиональной деятельности после таких запросов

Хотя это все ещё не так забавно как:
- ты же работаешь в издательстве? Можешь помочь напечатать книгу?
- в смысле издать?
- нет, в смысле напечатать на принтере

Когда надо провести сложные переговоры

Ужасно интересное

О причинах, по которым записи не делались, можно узнать из отчетов комитета, а также из переписки с недовольными читателями.
Одним из самых распространенных объяснений была нехватка дикторов. Библиотека пользовалась услугами профессиональных дикторов, в основном дикторов Би-би-си, почти все они были мужчинами. Исключение составляли женщины, такие как Шейла Борретт и Фейт Лоринг. Отчасти это объяснялось тем, что женские голоса записывать труднее, чем мужские. Один корреспондент описал их как "высокочастотное жужжание в ушах". Но как бы то ни было, женщины были необходимы для озвучивания книг, написанных женщинами или о женщинах, особенно повествований от первого лица, таких как "Джейн Эйр" Шарлотты Бронте или "Автобиография" Дианы Купер. Соответственно, поиск подходящих женщин часто задерживал производство. Например, "Свечи в Дании" Берил Майлз читал мужчина, после того как Национальный институт по исследованию слепоты (NIB) потратил более года на поиск женщины, которая могла бы произносить датские слова. На самом деле студия с трудом находила дикторов, которые могли бы озвучивать любые голоса, выходящие за рамки мейнстрима, включая женщин, детей и этнические меньшинства. Студия так и не записала роман Дж. Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи", потому что ее единственный американский чтец не мог озвучить подростка.
Читатели жаловались, когда им не нравился голос. Особенно это касалось тех, кто полагался на говорящие книги как на единственный источник материала для чтения.

Диалект был сложным вопросом даже в британских аудиокнигах. Книги с региональными акцентами (особенно йоркширским, северо-восточным и шотландским) неизбежно вызывали недовольство. Отборочная комиссия сначала избегала Скотта и Стивенсона, потому что ни один диктор не мог справиться с шотландским акцентом. Даже те, кто мог, получали критику, - по мнению критиковавших аутентичность имеет меньшее значение, чем "разборчивость". После жалоб на роман "Редгонтлет" Скотта один из членов комитета рекомендовал в будущем избегать книг с "непонятным диалектом". Комитет согласился быть осторожным при выборе книг с использованием диалекта, признавая в то же время, что региональные акценты часто необходимы для понимания смысла книги.

Слишком часто неквалифицированные дикторы не справлялись с иностранными акцентами. Французское произношение одного диктора вызвало жалобу: "Конечно, в Британии с ее огромным населением должно быть достаточно хороших чтецов, говорящих без уродливого акцента?". Тем не менее, NIB приходилось тяжко. Уже в 1960-х годах романы, действие которых происходит в зарубежных странах, часто отклонялись как слишком трудные. Например, в романах Найо Марш «Смерть в овечьей шерсти» и Невила Шюта "Город, как Элис" было слишком много персонажей из Новой Зеландии и Австралии, некоторые из которых были коренными жителями (аборигенами). Книга В. С. Найпола "Средний путь: Карибское путешествие" была также отклонена из-за большого количества иностранных персонажей, в речи которых проявляются классовые предрассудки. В итоге комитет решил, что книги такого типа можно просто начитывать "без выкрутасов", а не в исполнять.

Другие книги были признаны неприемлемыми по причинам, не связанным со вкусом. Некоторые произведения, которые хорошо получались на странице, не очень хорошо воспроизводились за пределами бумаги. Возьмем, к примеру, книгу Глории Вандербильт и Тельмы Леди Фернесс "Двойная экспозиция: A Twin Autobiography", в которой тридцать два раза чередовались дикторы. Студия опасалась, что зрителям будет трудно их различать, даже если в начале каждого трека будет объявляться имя говорящего персонажа или будут использоваться разные чтецы. В других рассказах было слишком много персонажей, чтобы их мог изобразить один диктор. В отчетах по книге Джозефа Хеллера "Уловка-22" рекомендовалось использовать опытного диктора, чтобы он смог правильно представить более пятидесяти персонажей романа. В других книгах были сюжеты, которые легче представить [в голове], чем исполнить. Например, молодая женщина, ведущая повествование в книге Питера Марчанта "Дай мне свой ответ, давай", говорит с реальными людьми и одновременно шепчет воображаемой лошади.