Этот виджет в лайвлибе удобно использовать вместо дневника самонаблюдений. Сразу понятно, когда было совсем плохо, а когда получше

Первый раз (публично) составила подборку новинок к ярмарке non/fiction - https://style.rbc.ru/impressions/660d56509a7947069927744e

Оказалось мучительно, ведь потом думаешь: а как же новый сборник Саяки Мураты? а как же всеми любимый «Завет воды»? а как же… Но в этом и прикол, конечно))
Еще поняла, что я составляю списки педантичнее, чем выбираю съемные квартиры

Полторы недели назад взяла Каннингема в библиотеке. Прочитала и в сотый раз выдохнула, что такие книжки еще продают и выдают
А тут новости, что его вместе с Сорокиным, Янагихарой, Болдуином снимают с продажи. Долго им придется всё прочесывать в поисках запрещенки, но в качестве акта устрашения — сработает на опережение

Теперь смотрю на книгу и не хочу относить обратно. Это что? Я буду последним её читателем, а как только принесу…её спрячут в архиве 🥲 сожгут……..

Несколько недель назад купила себе сборник Элис Манро на английском. Во-первых, я ее очень люблю, а во-вторых, если начинать практиковаться в чтении на чужом языке, то на лучших в своей простоте. Именно такие тексты больше всего теряют в переводе.

А сейчас читаю, что она умерла. Понятно, что умереть в 92 с Нобелевской премией за пазухой это хороший вариант. Но иррациональное ощущение, что великие люди уходят, а мы остаемся тут совсем одни, не отпускает 🥲

Интересно, как быстро жизнь становится тебе абсолютно неинтересна, когда твоя работа — писать ЭТО

Отвечаю на вопрос, что читать этим летом — тут
Больше списков богу списков 💅

Пару недель назад читала дискуссию о списке 100 лучших книг 21 века от «Нью-Йорк Таймс». Там в шапке задавался очевидный вопрос, мол, где литература о современности («But where are Sally Rooney, Ayad Akhtar and others “explaining how we live now”?»). Я до этого не слышала про Айяда Ахтара, загуглила, и оказалось, одна его книга издана на русском в 22 году. Он шел через запятую с Руни, конечно, мне срочно надо было его прочесть))

Иии…это очень здорово. «Элегии Родины» — эссеистский автофикшн о жизни в Америке от американца пакистанского происхождения. Как интеллектуал и драматург проживает дни после 11 сентября, какие неоднозначные эмоции у него это вызывает, как его отец парадоксально поддерживает Трампа (сразу вспомнила мем «почему в выборах США нельзя голосовать всем миром»), и даже, как герой заражается сифилисом (такая вот приманочка).

Очень хотелось бы прочесть подобное о наших реалиях, особенно после теракта в Крокусе и ежедневных наблюдений за проверкой документов в метро.

С интересом читаю книги, которые ставят «сегодня» в центр повествования и при этом издаются в России. Их уже вышло немало: это и «Кадавры» Поляринова, и «Фокус» Степановой, и «Раз мальчишка, два мальчишка» Демишкевич, и «Табия 32» Конакова. Конечно, в каждой из них автор пытается найти метафору, через которую возможно осмыслить происходящее и себя в этом происходящем: от мертвых детей-столбов по всей стране до шахмат вместо имперской литературы. Но для меня самая удачная (именно о ней думаю уже несколько месяцев) нашлась у Анастасии Максимовой в «Детях в гараже моего папы».

В романе две временные линии. В 2012 году к старшекласснику Егору домой приходит полиция. Он боится, что пришли за ним из-за белой ленточки на заборе, но пришли за его отцом. Его обвиняют в серийных убийствах детей. А в 2022 году Егор срочно заканчивает все дела, чтобы уехать в Тбилиси.

Сегодня мы (я) одержимы тру-краймом: все слушают подкасты, смотрят сериалы и даже интервью с маньяками. Психологи успокаивают, что так мы пытаемся взять свою тревожность под контроль. Ведь в любой момент контент можно поставить на стоп. К тому же знание, что виновные уже наказаны, даёт спокойствие. Однако пугает такой большой интерес именно к маньякам, а не к их жертвам. На родине тру-крайма не зря уже много лет действует «закон сына Сэма». Анастасия Максимова же пишет именно о жертве, но не самой очевидной: о семье маньяка, ненавидимой обществом. Вот и метафора. Тебя ненавидят за то, что ты родился не в той семье и тебе уже не выпросить прощения за это.

Заметки по прочитанному в сентябре 2024

• Джонатан Франзен. Свобода
стабильно хорошо, но не его бэст. разгон «прекратите рожать детей — спасите планету» на карандашик

• Ася Демишкевич. Под рекой
очень кайфово читать про Дивногорск (мне), но расстраивает быстро написанная-слитая концовка, которая в последнее время уже константа

• Пенелопа Лайвли. Лунный тигр
роман, который похоже не знали как позиционировать у нас. бульварная обложка при букере за 87 год, а внутри потоки сознания с войной, инцестом и Каиром

• Светлана Тюльбашева. Лес
Карельский антураж всегда прикольно, но твист показался вымученным. в качестве аудио для прогулок норм

• Клаудиа Пиньейро. Элена знает
отличный текст, который единодушно хвалят все. болеющими пожилыми родственниками, как и мертвыми котятами, можно передавить, но тут все элегантно длится лишь две сотни страниц. подружилось в голове с недавно вышедшим фильмом «Жизнь» Маттиаса Гласнера

• Джулиан Барнс. Артур и Джордж
стабильно хорошо, но не его бэст #2. чисто книга про мужское эго. забавно про увлечение Конан Дойла спиритизмом

• Ирвин Ялом. Лжец на кушетке
скорее интересно с точки зрения манипуляции читателем

• Алла Горбунова. Нет никакой Москвы
гениальное название. понравилось два рассказа: «Игнат и Рустам» и «Тупик»

Пока готовилась к статье про Салли Руни, прочитала ее новый роман «Интермеццо». И очень хочется его всем советовать.

В центре сюжета — два брата, недавно похоронивших отца: 32-летний преуспевающий юрист Питер и 22-летний шахматист с проблемами в общении Иван. 

Старший Питер мучается от токсичной маскулинности и одиночества, несмотря на присутствие аж двух женщин в своей жизни: интеллектуалки-любви всей его жизни Сильвии, которая из-за аварии больше не может заниматься сексом (нашла статью, где гинеколог дает комментарий возможно ли это), и хиппи-студентки Наоми, которая изредка подрабатывает онлифансом, чтобы было на что купить учебники.
А вот младший Иван мучается, что из вундеркинда, защитившего статус Международного мастера в 16 (Карпов сделал это в 18), стал к 22 годам обыкновенным нормисом, который ещё и не умеет общаться с людьми.

that one of the popular girls in his year had once asked him, on a dare, if he knew what a blowjob was, and that he had, for reasons he still doesn’t understand, answered ‘no’, even though he obviously did.

Зарабатывая на жизнь то бессмысленным дата-анализом, то осмысленным курьерством, он встречает Маргарет, которая старше его на 14 лет. Искра, буря, безумие, инцельство забыто.
Короче, полный круговорот любви в природе. И да, братья, конечно же, ненавидят друг друга.

Простите мне это богохульство, но какая же это достоевская книга. Помимо того, что Руни очевидно опиралась на «Братьев Карамазовых» (там даже собаку зовут Алексей) и пишет свой «полифонический роман», там появляются и религиозные рассуждения, и такие эмоционально-надрывные сцены буквально «слеза ребенка». Кто не умрет внутри, читая о сидящем на кухонном столе Питере, у того нет сердца.

Что тут скажешь, она умеет описать все мелкие стыдные человеческие мыслишки. А ещё лучше всех умеет писать о любви. Когда читаю, как ее ругают — хочется защищать, несмотря на то, что, судя по всем интервью, она неприятный человек. Но быть приятными от писателей мы и не требуем))

На мой вкус, «Интермеццо» гораздо удачнее предыдущего романа «Прекрасный мир, где же ты» (в котором слишком напрямую пробивалось желание ВЕЩАТЬ СВОИ МЫСЛИ), и гораздо взрослее «Нормальных людей» и «Разговоров с друзьями» (что не значит лучше, просто заметно, что ей самой уже 33, а не 23). Жаль, что в ближайшем будущем русского перевода мы не увидим, но и на английском довольно подъемно.