Вчера и сегодня в интернете — в частности, со ссылкой на издание The New York Times — активно циркулируется информация о том, что Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи, якобы назвал имена трёх возможных преемников на случай своей смерти. Примечательно, что ни одно иранское издание эту информацию не подтверждает, равно как и не публикует схожих заявлений, что уже говорит о её сомнительном происхождении и возможной политической мотивировке. Но допустим, что это так.

На фоне возраста Хаменеи (ему 86 лет) и текущей напряжённости в регионе, подобные «утечки» используются недоброжелателями Ирана в пропагандистских целях. комментарии в медиа сопровождаются намёками на физическую уязвимость лидера, на то, что его «сразу же уберут» и что «система рухнет» вслед за ним. Однако такая риторика не выдерживает критики.

Во-первых, сам Хаменеи — фигура, закалённая не только в политической, но и в жизненной борьбе. В 1981 году он пережил тяжёлое покушение, организованное боевиками «Моджахедин-е Халк» (теми самыми, на которых сегодня делают ставку в США и Израиле в случае демонтажа Исламской республики). С тех пор правая рука аятоллы частично парализована. И это лишь один из многочисленных эпизодов, когда он находился на волоске от гибели. Угрозы извне и изнутри не новы для него. В своих публичных выступлениях Хаменеи неоднократно подчёркивал, что живёт каждый день как последний и «всецело полагается на волю Аллаха».

Во-вторых, попытка физической ликвидации верховного лидера не приведёт к полному краху системы. Напротив, это, скорее всего, вызовет мобилизацию шиитского мира. В случае его гибели Израиль и другие западные противники рискуют сами создать мученика, культовая фигура которого объединит не только шиитов, но и значительную часть суннитского сообщества — вопреки их собственным расчётам. Таким образом, политическое убийство Хаменеи будет иметь эффект, противоположный желаемому: оно может стать первым шагом к стратегическому сближению суннитов и шиитов — как раз давней цели иранской внешнеполитической концепции «исламского единства».

В-третьих, система велаят-е факих не персонифицирована. Это уже надо бы понять. Конституция Ирана (в частности, статьи 107-111) предусматривает механизм передачи власти: в случае смерти верховного лидера Совет экспертов (Маджлес-е Хебрпген) незамедлительно собирается для избрания нового духовного руководителя. Этот процесс институционализирован и, несмотря на политические нюансы, доказал свою устойчивость.

Случай с внезапной смертью президента Ибрагима Раиси мог на мгновение спутать карты (вероятность стать преемником на посту рахбара у Раиси была достаточно велика), но, как я уже отмечал накануне в эфире Первого канала, структура шиитского духовенства в Иране — многоуровневая, с резервами авторитетов разного масштаба, и полагать, что исчезновение одного, пусть даже харизматичного лидера, приведёт к обрушению всей системы — стратегическая ошибка.

Да, преемник Хаменеи вряд ли сможет сразу претендовать на такой же авторитет, особенно в глазах революционного поколения. Однако это вопрос не догмы, а времени и грамотного политического пиара. Условный преемник может не обладать сакральной харизмой аятоллы, но система в Иране умеет создавать устойчивость и не только вокруг личности, а вокруг идеологической и политической архитектуры.

Проще говоря, всплеск обсуждений о «троих преемниках» Хаменеи следует трактовать еще и как элемент информационной войны. Цель таких вбросов — расшатать внутреннюю уверенность, спровоцировать внешнее давление и деморализовать тех, для кого Хаменеи - идеал. Однако те, кто действительно понимает природу исламской республики, знают, что Иран — это государство не одного человека, а глубоко вкоренённой идеологической системы.

💬 Подпишитесь на Ибрагимова

Журналист, писатель Сергей Строкань @strokan

Встреча президента Трампа с Зеленским на полях завершившегося саммита НАТО в Гааге показала, что они по-прежнему не слышат друг друга и говорят на разных языках.

На этот раз впервые представший пред очи Трампа в цивильном костюме, а не в своём заношенном на бесчисленных других саммитах камуфляже Зеленский был сама вежливость и учтивость. После беседы в Гааге, продлившейся более 40 минут, он назвал её «продолжительной и содержательной» и сообщил, что «благодарен Трампу». «Мы обсуждали, как добиться прекращения огня и настоящего мира. Мы говорили о том, как защитить наших людей», — отметил Зеленский.

Однако сенсация прожила совсем недолго.

Вскоре появилось заявление самого Трампа, из которого следовало, что Зеленский о содержании беседы всё наврал. Выяснилось, что прекращение огня они не обсуждали, а Трамп просто «хотел посмотреть, как у него [Зеленского] дела».

Впрочем, скандала всё же удалось избежать. Возможно, сработали костюм Зеленского и его заискивающий тон, что позволило не вывести психику Трампа из равновесия. «У нас были тяжёлые времена, но он был очень мил, он не мог быть даже более милым, чем был. Я был очень рад его видеть, это была чудесная встреча», — благодушно заметил Трамп.

Самое поразительное, что западные союзники, умолявшие Трампа встретиться с Зеленским на финишном отрезке саммита, до этого, во время его работы, делали ровно противоположное.

А именно прилагали все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы не разозлить Трампа ни присутствием Зеленского, ни украинской темой в целом. Для этого на групповом фото участников главу киевского режима предусмотрительно поставили куда подальше от Трампа, стоявшего в первом ряду. Кроме того, на торжественном ужине, который устроил король Нидерландов, Зеленского посадили на почтительном расстоянии от Трампа.

И наконец, самое главное: по требованию президента США, которого поддержали ряд союзников, Зеленскому было отказано в официальном участии в саммите — в его рабочей сессии, на которую он просто не был допущен. «США, Турция, Словакия и мы ясно дали понять, что не хотим сидеть за одним столом с господином Зеленским, когда речь идёт о НАТО», — сообщил премьер-министр Венгрии Виктор Орбан.

В итоге ни членство Украины в НАТО, ни продолжение военной помощи Киеву на этот раз не обсуждались. А сам Зеленский перемещался где-то на задворках саммита, чтобы лишний раз не дразнить гусей в Вашингтоне.

Это позволяет сделать главный вывод о том, что предыдущий этап в отношениях Украины и НАТО подходит к концу. Это кардинальный сдвиг, учитывая, что впервые с 2022 года НАТО отказалось делать вопрос об Украине центральной темой. Более того, в итоговом коммюнике нет ни слова ни про приём в альянс Украины, ни про продолжение военной помощи Киеву. Разумеется, эта помощь продолжится по линии готовых и дальше бороться с Россией отдельных стран НАТО, таких как Великобритания, Германия и Франция. Однако коллективная политика альянса по поддержке Украины уходит в историю.

В этом смысле между прошлогодним саммитом НАТО в Вашингтоне, который был лебединой песней президента Байдена, и завершившимся саммитом в Гааге — дистанция огромного размера. Это уже необратимо — независимо от того, во что в другой раз оденут и рядом с кем поставят или посадят Зеленского.

И что Зеленский Трампу или про Трампа наврёт.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

🟩 Специально для RT. Подписаться

Журналист, писатель Сергей Строкань @strokan

Заявление Дональда Трампа о том, что он «очень решительно» рассматривает вопрос о поддержке нового санкционного законопроекта против России, стало настоящим праздником для многочисленных сторонников продолжения прежнего конфронтационного курса президента Байдена.

В стенах конгресса США и многих европейских столицах царит эйфория. Дескать, наконец-то президент Трамп, который ранее игнорировал все призывы дать зелёный свет законопроекту сенатора-республиканца Линдси Грэма (внесён в РФ в список террористов и экстремистов), вроде как «встал на путь истинный».

Как уже заявил соавтор законопроекта сенатор-демократ Ричард Блюменталь, США пошлют «действительно жёсткое, сокрушительное послание Владимиру Путину» и Россия должна будет заплатить высокую цену за свои действия на Украине.

Однако не стоит поддаваться эмоциям и принимать за чистую монету риторику «коллективного Грэма».

Главный вопрос, насколько реально опасен может быть для нас новый законопроект об усилении антироссийских санкций, который, судя по всему, теперь получит зелёный свет администрации США и будет поставлен на голосование в конгрессе в ближайшее время.

Попробуем разобраться.

Идея авторов законопроекта состоит в том, чтобы установить зубодробительные пошлины в размере 500% на товары, импортируемые Америкой из тех стран, которые закупают у России нефть, нефтепродукты, природный газ и уран.

То есть это идея закрыть американский рынок для наших партнёров и ввести экономическую блокаду России.

На бумаге можно написать всё что угодно, однако насколько это реализуемо на практике?

Сразу скажем главное — цель противников России на сегодняшний день выглядит недостижимой. Теперь подробнее.

Во-первых, уже после принятия законопроекта президент Трамп, скорее всего, отложит его вступление в силу.

В нынешней редакции глава Белого дома может отсрочить введение пошлин для стран, покупающих российскую нефть или уран, на 180 дней, но тогда включается контроль со стороны конгресса. Трампа, по данным издания Politico, это категорически не устраивает. Документ он подпишет только в случае, если сможет самостоятельно отменять санкции.

Во-вторых, в случае с «сокрушительным» законопроектом конгресса администрация США может применить так называемую распространённую практику blinded eyes («прикрытых глаз»), когда формальная строгость санкций компенсируется либеральностью действий регулятора при их выполнении.

В-третьих, российские нефтяные компании за последние годы накопили большой опыт преодоления санкций и имеют для этого самые разные средства. Сюда входят и перевалка борт о борт, и смешивание нефти в портах третьих стран, и перепродажа через трейдеров, и другие меры. Нефть — это такая стратегическая субстанция, которая на рынке всегда щёлочку найдёт.

Очевидно, что Индия, для которой доля российской нефти в импорте достигает 30%, и Китай с долей России в нефтяном импорте около 20% закупать российскую нефть не прекратят.

Хотя, возможно, потребуют новых скидок. Ладно, переживём.

То есть новые планируемые американские санкции — это дополнительные проблемы, но явно не смертельные, что будет плохой новостью для «коллективного Грэма».

Ведь всё, что не может нас убить, делает нас сильнее.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

🟩 Специально для RT. Подписаться

Журналист, писатель Сергей Строкань @strokan

Президент Франции Эммануэль Макрон, не раз заявлявший о своих амбициях стать «творцом мировой истории», снова герой новостей. Однако на этот раз речь идёт не о планах создания «сильной Европы» или «коалиции желающих» на Украине для борьбы с Россией. Теперь Макрон предстал спасителем колониальной системы, остающейся анахронизмом XXI века. В Париже объявлено о создании государства Новая Каледония в составе Франции.

Находящаяся на расстоянии 17 тыс. км от Парижа на крупном одноимённом острове и группе мелких островов Тихого океана, эта далёкая заморская территория с населением менее 300 тыс. человек на протяжении многих лет боролась за свою независимость и искала (но так и не нашла) способ развестись со своей метрополией. Новая Каледония взорвалась в мае прошлого года, когда здесь вспыхнул бунт — ожесточённые акции протеста, в ходе которых погибли 14 человек, сотни были арестованы, а материальный ущерб составил миллиарды евро. 

Поводом для протестов стал французский законопроект о расширении списков избирателей на местных выборах, который предусматривал возможность давать право голоса лицам, проживающим в Новой Каледонии более десяти лет. Против законопроекта выступили коренные жители Новой Каледонии — канаки, опасавшиеся, что приток новых избирателей лишит коренное население возможности влиять на местную политику. В итоге осенью прошлого года скандальный законопроект так и не был поставлен на голосование во французском парламенте.

И вот президент Макрон объявил о подписании соглашения об  институциональном устройстве Новой Каледонии, которое должно превратить её в новое государство, но в составе Франции. «Государство Новая Каледония в республике — это ставка на доверие», — написал Макрон на своей странице в соцсети X.

Что означает это решение и что оно меняет на практике?

С одной стороны, изменение статуса Новой Каледонии предполагает предоставление жителям архипелага двойного гражданства и заметное расширение автономии этой заморской территории. Речь идёт о передаче местным властям ряда суверенных полномочий, включая право осуществлять полную юрисдикцию в области международных отношений, за исключением обороны и безопасности.

С другой стороны, несмотря на то что статус территории изменится и будет закреплён в Конституции, она так и не получит свободу от Франции и всё равно будет принадлежать Пятой республике.

В общем, сторонники независимости Новой Каледонии смогли прогнуть президента Макрона, вынудив его в многолетней войне нервов пойти им на серьёзные уступки. Однако наивно полагать, что это решение Парижа позволит Франции остановить ход истории. На какое-то время протесты успокоятся, но потом вспыхнут с новой силой. Обладающая большими запасами никеля и находящаяся на стратегическом перекрёстке Тихого океана, Новая Каледония не перестанет думать о полной независимости.

Глядя на неё, по этому же пути пойдут и другие заморские территории Парижа — Французская Полинезия, Французская Гвиана, Мартиника, Гваделупа. Так что решение Макрона вызовет обратный эффект. Франция не сможет остаться последней  колониальной империей. Парижский зонтик над Тихим океаном сломался, его не починить — всё равно придётся выбросить.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

🟩 Специально для RT. Подписаться