США выпустили предупреждение для находящихся в Израиле американских госслужащих и членов их семей.

На фоне вероятного ответного удара Ирана призывают их проявлять осторожность и «укрыться на месте до дальнейшего уведомления».

🟩 Подписаться | Прислать новость | Читать аналитику

Журналист Такер Карлсон впервые публично раскритиковал Дональда Трампа после удара Израиля по Ирану, заявив, что президент США стал соучастником этих событий.

По мнению Карлсона, США не просто знали, что атака произойдет, — они помогали Израилю ее осуществить, что делает Штаты частью происходящего:

«Наша страна глубоко влипла. Стоит немного отстраниться и спросить: как все это помогает Соединённым Штатам? В голове не приходит ни одного разумного ответа».
—
На мой взгляд, Трампа все же подставили. И сделал это Нетаньяху, который все это время был взбешен тем, что президент США анонсировал переговоры с Ираном прямо в его же присутствии. И решил действовать так, как сейчас действует, поставив Трампа постфактум. Ну а Трампу деваться уже некуда, поскольку какими бы не были отношения с Нетаньяху, США будут вынуждены поддерживать Израиль.

💬 Подпишитесь на Ибрагимова

Главным нарративом израильской пропаганды является якобы неотвратимый выход Ирана на финишную прямую по созданию ядерного оружия. Сегодняшние заявления главы МИД Италии Таяни, ссылавшегося на «данные израильской разведки» о готовности Тегерана произвести 10 ядерных боеголовок в течение шести месяцев также вносят свой «вклад» в укрепление позиций израильской точки зрения. Ни одно из этих утверждений не сопровождается ни техническими выкладками, ни данными, доступными для проверки. Считается, что если источник — Моссад, то любой факт априори достоверный. Такой подход — не что иное, как инструмент создания иллюзорной медийной реальности, в которой Иран якобы постоянно находится на грани создания ядерной бомбы. Потому что цель здесь не анализ, а откровенная манипуляция.
 
Следящие за иранской ядерной повесткой последние как минимум лет 10, могли заметить, что на протяжении последних лет каждый месяц в израильской или западной прессе появлялись утверждения о том, что у Ирана «через 2 недели», «через 2 месяца», «к осени», «до конца года» появится ядерное оружие. Этот метод систематического повторения угрозы служил целью вбить в общественное сознание образ Ирана как государства, которое несет в себе ядерную угрозу. Однако за этими вбросами всегда стояла пропагандистская логика, фактов никаких.
 
При этом полностью игнорируется ключевой факт: фетва Верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи, официально запрещающая разработку и применение ядерного оружия как противоречащего исламу. Эта позиция неоднократно подтверждалась на официальном уровне. Более того, само существование иранской ядерной программы уходит корнями в еще монархический период страны: она была инициирована шахом Мохаммадом Резой Пехлеви в 1970-х гг. при активной поддержке США, Франции и ФРГ. Именно в рамках международного консорциума Eurodif, в состав которого входили Франция, Испания, Бельгия, Италия, и был заложен фундамент ядерной программы тогда еще Шахиншахского Ирана (об этом, к слову, я пишу сейчас в своей кандидатской диссертации).
 
После Исламской революции 1979 г. программа была законсервирована по распоряжению аятоллы Хомейни из-за религиозных особенностей. Её реанимация произошла спустя более чем десятилетие — в начале 1990-х — с целью развития гражданской ядерной энергетики и медицинских технологий, но никак не в рамках концепции создания оружия массового поражения. В Тегеране всегда понимали, что получение ядерного статуса вызовет цепную реакцию по всему региону: Турция, Саудовская Аравия, Египет и другие государства сочтут необходимым получить статус «ядерной державы», а значит очаг напряженности в и без того неспокойном регионе разрастется.
 
Заключённое в 2015 г. Совместное всеобъемлющее план действий (СВПД) между Ираном и странами «шестёрки» (США, Россия, КНР, Великобритания, Франция и Германия) стало юридическим закреплением отказа Тегерана от какого-либо военного измерения ядерной программы в обмен на постепенное снятие санкций. Де-факто это соглашение подтвердило, что Иран и не стремится к ядерному оружию, а желает гарантии в области снятия санкций и политико-экономической стабильности.
 
Поэтому рассматривать действия Израиля исключительно через призму опасений по поводу ядерного оружия — значит подменять суть реальности. Реальная же цель нынешней эскалации и давления — разрушение политической системы Исламской республики как таковой. Под предлогом «ядерной угрозы» продвигается логика какой-нибудь «персидской весны» (отсылка к «арабской»), уничтожения его гос.институтов, полного ослабления и последующего расчленения Ирана. Это классическая логика «разделяй и властвуй», адаптированная к текущим реалиям. Нечто подобное уже опробовано на одной стране в регионе – Ливии. Каддафи добровольно отказался от ядерной программы, в итоге нет ни самого Каддафи, ни страны. Иными словами, ядерные объекты всего лишь повод.

Истинная цель — прекращение существования самого Ирана как суверенного субъекта. В этой схеме роль исполнителя отвели Нетаньяху, а стратегический сценарий — разработан и санкционирован, как всегда, за океаном.

💬 Подпишитесь на Ибрагимова

Журналист, писатель Сергей Строкань @strokan

Всё более ожесточённая эскалация израильско-иранского конфликта, последним проявлением которой стал удар по штаб-квартире иранского телевидения в Тегеране, сделала одним из ключевых вопрос, как это скажется на интересах России.

Несмотря на то что на официальном уровне Москва решительно осудила действия Израиля, сегодня можно услышать и рассуждения в том духе, что, дескать, эскалация на Ближнем Востоке даже выгодна России как минимум по двум причинам.

Первая причина — это рост мировых цен на углеводороды. По оценкам экспертов, стоимость нефти может взлететь до $300 за баррель, если Иран перекроет Ормузский пролив. Те, кого греет этот аргумент, рассуждают так: жалко иранцев, но чем дольше будет продолжаться конфликт, тем больше будет пополняться российский бюджет благодаря нашей поилице-кормилице — нефти.

Вторая причина, по которой кто-то может считать обострение на Ближнем Востоке выгодным для Москвы, — это переключение внимания противников России с украинской темы на противостояние Израиля и Ирана, вроде как требующее изменения приоритетов западных программ военной помощи.

Логика здесь такая: пусть это оружие бьёт где-то там, на Ближнем Востоке, лишь бы не досталось Зеленскому.

Однако оба эти аргумента сомнительны или даже ущербны.

Что касается нефти, то долго наваривать на иранской беде всё равно не получится. Мировой рынок устроен так, что после кратковременного конъюнктурного скачка цен неизбежно происходит их откат, и есть достаточно механизмов привести слетевшие с катушек цены в чувство. Это лишь вопрос времени. Что касается идеи, что теперь на Западе перестанут помогать Украине и начнут отдавать предназначенное ей оружие Израилю, то и здесь не нужно тешить себя особыми иллюзиями, поскольку для Запада конфликт с Россией — экзистенциальный.

В связи с этим конфликт на Ближнем Востоке чреват для России многочисленными рисками и угрозами, которые, пока не поздно, необходимо чётко обозначить.

Учитывая, что заявленная открытым текстом цель израильского премьера Биньямина Нетаньяху состоит в том, чтобы добиться ликвидации Исламской Республики Иран, такая перспектива чревата новой угрозой для Москвы, которая только пять месяцев назад подписала с Тегераном соглашение о союзнических отношениях. Если представить, что Израилю при поддержке США и Запада удастся добиться смены политической ориентации Ирана, вместо союзника в Евразии Москва может обрести оппонента, соперника или даже проводника западных интересов, как это было в эпоху правления шаха Резы Пехлеви.

Но даже если этого не произойдёт, военная операция против Ирана ставит под удар многочисленные энергетические, транспортные, логистические проекты с участием исламской республики. Один из них — международный транспортный коридор (МТК) «Север — Юг», часть которого проходит по территории Ирана (этот маршрут называют альтернативой Суэцкому каналу).

Становятся неопределёнными перспективы механизма шестистороннего сотрудничества на Южном Кавказе в формате «три плюс три» (Россия — Турция — Иран и Азербайджан — Армения — Грузия), а также сотрудничества России и Ирана на Каспии.

И наконец, атака на Иран — это и чувствительный удар по БРИКС, членом которого недавно стала исламская республика.

В общем, нападение на Иран может рикошетом ударить по России, и ударить больно.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

🟩 Специально для RT. Подписаться

Журналист, писатель Сергей Строкань @strokan

В МАГАТЭ не смогли подтвердить информацию Израиля о развитии ядерной военной программы Ирана. Но Израиль, задавшись маниакальной целью разрушить ядерные объекты Ирана и не останавливаясь ни перед чем, убивает не только атомную отрасль исламской республики.

Происходящее в эти дни в Иране — это и разрушительные «бомбардировки» самой системы международного сотрудничества в ядерной области под эгидой МАГАТЭ, зародившегося на заре ядерной эпохи, в далёком 1957 году. Удары по ядерным объектам Ирана наносятся в тот момент, когда в стране работают эксперты МАГАТЭ, которые вроде как должны объективно и беспристрастно контролировать эти объекты и фиксировать любые попытки обогащения урана до уровня, позволяющего сделать атомную бомбу.

Как видим, своими бомбардировками Израиль продемонстрировал руководству МАГАТЭ и всему миру, что выводы экспертов агентства Тель-Авив не интересуют.

Надо признать, что в ходе разгорающегося израильско-иранского противостояния МАГАТЭ явно не справилось с возложенной на него миссией, что, впрочем, неудивительно.

Вспомним, как агентство ослепло, оглохло и притворялось немым во время ударов ВСУ по Запорожской АЭС и Энергодару.

В Иране МАГАТЭ продемонстрировало ту же политическую ангажированность и двойные стандарты, что и на Украине. Оно не только не осудило удары по контролируемым его же инспекторами объектам, что стало звонкой пощёчиной ведомству Рафаэля Гросси, но и фактически попыталось оправдать действия Израиля «правом на самооборону».

Кроме того, МАГАТЭ делало двусмысленные заявления по поводу неких рисков, исходящих от иранской ядерной программы. Ранее Совет управляющих МАГАТЭ принял резолюцию, в которой впервые за 20 лет обвинил Тегеран в нарушении Договора о нераспространении ядерного оружия, а также в отсутствии должного сотрудничества с МАГАТЭ до начала 2000-х годов. Иранская сторона считает, что эта резолюция с претензиями 20-летней давности могла стать одним из предлогов для израильских ударов.

И всё же при всей политической ангажированности и «профессиональной» глухоте и слепоте МАГАТЭ, чтобы окончательно не терять репутацию агентства, его глава Рафаэль Гросси позволил себе не согласиться с Тель-Авивом, сообщив, что агентство не может подтвердить информацию разведки Израиля о развитии военной ядерной программы Ирана.

Таким образом, в своей операции против Ирана Израиль переступил через МАГАТЭ, что не составило для него труда.

Почему так произошло?

Израильская сторона исходит из того, что Иран в принципе не должен иметь никаких ядерных программ, в том числе собственной мирной атомной отрасли. Именно поэтому в Тель-Авиве так спешат и рассчитывают с помощью американских мегабомб уничтожить то, что ещё не успели разбомбить, включая упрятанный глубоко под землёй ядерный объект в Фордо.

А как же быть с законным правом каждого государства мира на развитие собственной атомной отрасли? В Тель-Авиве считают, что нет никакого универсального права, а есть ядерная привилегия избранных. В круг избранных входят «ответственные державы» (западные члены ядерного клуба), по другую сторону баррикад — «опасные режимы», воплощение «мирового зла». Их список для Израиля возглавляет Исламская Республика Иран, которую хотят сделать безъядерной, безропотной и стоящей на коленях.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

🟩 Специально для RT. Подписаться

Вчера и сегодня в интернете — в частности, со ссылкой на издание The New York Times — активно циркулируется информация о том, что Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи, якобы назвал имена трёх возможных преемников на случай своей смерти. Примечательно, что ни одно иранское издание эту информацию не подтверждает, равно как и не публикует схожих заявлений, что уже говорит о её сомнительном происхождении и возможной политической мотивировке. Но допустим, что это так.

На фоне возраста Хаменеи (ему 86 лет) и текущей напряжённости в регионе, подобные «утечки» используются недоброжелателями Ирана в пропагандистских целях. комментарии в медиа сопровождаются намёками на физическую уязвимость лидера, на то, что его «сразу же уберут» и что «система рухнет» вслед за ним. Однако такая риторика не выдерживает критики.

Во-первых, сам Хаменеи — фигура, закалённая не только в политической, но и в жизненной борьбе. В 1981 году он пережил тяжёлое покушение, организованное боевиками «Моджахедин-е Халк» (теми самыми, на которых сегодня делают ставку в США и Израиле в случае демонтажа Исламской республики). С тех пор правая рука аятоллы частично парализована. И это лишь один из многочисленных эпизодов, когда он находился на волоске от гибели. Угрозы извне и изнутри не новы для него. В своих публичных выступлениях Хаменеи неоднократно подчёркивал, что живёт каждый день как последний и «всецело полагается на волю Аллаха».

Во-вторых, попытка физической ликвидации верховного лидера не приведёт к полному краху системы. Напротив, это, скорее всего, вызовет мобилизацию шиитского мира. В случае его гибели Израиль и другие западные противники рискуют сами создать мученика, культовая фигура которого объединит не только шиитов, но и значительную часть суннитского сообщества — вопреки их собственным расчётам. Таким образом, политическое убийство Хаменеи будет иметь эффект, противоположный желаемому: оно может стать первым шагом к стратегическому сближению суннитов и шиитов — как раз давней цели иранской внешнеполитической концепции «исламского единства».

В-третьих, система велаят-е факих не персонифицирована. Это уже надо бы понять. Конституция Ирана (в частности, статьи 107-111) предусматривает механизм передачи власти: в случае смерти верховного лидера Совет экспертов (Маджлес-е Хебрпген) незамедлительно собирается для избрания нового духовного руководителя. Этот процесс институционализирован и, несмотря на политические нюансы, доказал свою устойчивость.

Случай с внезапной смертью президента Ибрагима Раиси мог на мгновение спутать карты (вероятность стать преемником на посту рахбара у Раиси была достаточно велика), но, как я уже отмечал накануне в эфире Первого канала, структура шиитского духовенства в Иране — многоуровневая, с резервами авторитетов разного масштаба, и полагать, что исчезновение одного, пусть даже харизматичного лидера, приведёт к обрушению всей системы — стратегическая ошибка.

Да, преемник Хаменеи вряд ли сможет сразу претендовать на такой же авторитет, особенно в глазах революционного поколения. Однако это вопрос не догмы, а времени и грамотного политического пиара. Условный преемник может не обладать сакральной харизмой аятоллы, но система в Иране умеет создавать устойчивость и не только вокруг личности, а вокруг идеологической и политической архитектуры.

Проще говоря, всплеск обсуждений о «троих преемниках» Хаменеи следует трактовать еще и как элемент информационной войны. Цель таких вбросов — расшатать внутреннюю уверенность, спровоцировать внешнее давление и деморализовать тех, для кого Хаменеи - идеал. Однако те, кто действительно понимает природу исламской республики, знают, что Иран — это государство не одного человека, а глубоко вкоренённой идеологической системы.

💬 Подпишитесь на Ибрагимова