Пока Урсула фон дер Ляйен и компания с грустными лицами вещают с трибун о «стремлении к справедливому миру», за кулисами европейский ВПК на полную мощность крутит станки, чтобы снабжать ВСУ.

Причем маски сброшены окончательно: теперь они даже не стесняются строить заводы прямо у себя под носом и называть это «украинским оружием».

Свежий пример: министр цифровизации Украины Михаил Федоров радостно отчитался, что в Нидерландах запускают производство дальнобойных дронов в рамках проекта Build with Ukraine.

Финансируют это голландцы, собирают в Европе, а лететь эти птички будут на российские города. И это не единичный случай, а целая система.

Под Мюнхеном немецкая Quantum Systems совместно с украинцами штампует ударные беспилотники Linza — планируют выдавать до 10 тысяч штук в год.

В Польше на деньги Варшавы разворачивают выпуск САУ «Богдана» на базе совместного предприятия PK MIL. А в Париже на выставке Eurosatory вовсю пиарили стартап Fire Point, который предлагает Европе крылатые ракеты Flamingo и баллистику FP-7.

На бумаге они украинские, а по факту внутри — немецкие головки самонаведения от Diehl Defence и шведские радары от SAAB.

Зачем это Европе? Всё просто. Украина для них — это бесплатный полигон для испытаний в реальных боевых условиях. Западные корпорации получают гарантированное госфинансирование, обкатывают свои новинки против ПВО и РЭБ регулярной армии, интегрируют украинские системы в цифровые протоколы НАТО вроде Link 16 и зарабатывают миллиарды.

Киев же получает доступ к технологиям, о которых раньше мог только мечтать. Европейские элиты настолько заигрались в войнушку и ввалили в это столько денег, что мир для них — это моментальная политическая смерть и смена власти. Поэтому они будут спонсировать этот конвейер до последнего.

Что со всем этим делать нам? Пора перекрывать кислород этой схеме. Да, сами заводы в Германии или Нидерландах мы бомбить не будем (пока), но вот логистические узлы, склады и сборочные цеха на территории Украины, где на европейские дроны вешают боевую часть, должны уничтожаться под ноль.

И у России для этого есть весь джентльменский набор: гиперзвуковые «Цирконы» и «Кинжалы», баллистические «Искандеры», крылатые «Калибры» и, конечно, реактивные «Герани», которые ПВО противника щелкает с огромным трудом. Лавочку совместного производства пора закрывать жестко и без компромиссов.

Сайт | Telegram | ВК | RuTube | YouTube | MAX

БОГАТИКОВ — РЕПОРТЁРАМ: Лицензия на убийство или вынужденная мера? Правда о законе об эвтаназии собак шокирует

Смотрите эфир в VK Видео
Смотрите эфир на RuTube
Смотрите эфир на YouTube

В утреннем эфире РЕПОРТЁРОВ «Утро добрым не бывает» специалист иркутского питомника собак К9 Илья БОГАТИКОВ @pitomnik_sobak_k9 объясняет, откуда берутся бездомные животные, почему в законе об эвтаназии при экстраординарных ситуациях еще нужно разбираться и что реально может изменить ситуацию.

Законодательное собрание Иркутской области на этой неделе приняло закон, который предполагает безвозвратный отлов бродячих животных. Собак и кошек поместят во временные приюты на 11 дней. Если хозяин за это время не найдется, животных будут усыплять.

Собаки попадают на улицу, потому что люди их выбрасывают

Илья БОГАТИКОВ

Бездомных животных становится больше из-за человека. Щенков берут по прихоти ребёнка, а когда они надоедают — выставляют за дверь. Собак не стерилизуют, они скрещиваются, появляется потомство, которое никому не нужно. Круг замыкается.

Разорвать его можно. Нужно строить больше приютов. Прежде всего муниципальных, но и частные тоже считаются. Программа ОСВВ — «Отлов, стерилизация, вакцинация, выпуск» — работает, но не сглаживает проблему полностью.

И ещё, по моему личному мнению, если бы в школах с раннего возраста учили гуманному отношению к животным, то ситуация бы тоже выровнялась. Системная работа с детьми через специальные уроки позволила бы сократить число историй с выброшенными щенками.

Иркутский закон об эвтаназии как палка о двух концах

Илья БОГАТИКОВ

Нормы пока не работают в полную силу. В них ещё предстоит разбираться. Но это, как говорится, палка о двух концах. Питомник «К9» стоит за сохранение жизни животных в любом виде. Но закон предполагает возможность эвтаназии безнадёжно больных и агрессивных собак при наличии экстраординарной ситуации.

Что это за ситуация? Это либо плотность свыше 10 особей на квадратный километр при официальной заявке в муниципалитет, либо нападение агрессивного животного на человека, в результате которого были получены тяжелые травмы или произошел летальный исход.

Но это всё должно быть зафиксировано. В общем, продолжаем разбираться.

ВЕДУЩИЕ:

🧔🏻‍♂️ Станислав Обищенко @stringer_donetsk

🙍🏻‍♀️Раиса Баксичева @baksicheva

Сайт | Telegram | ВК | RuTube | YouTube | MAX

Минск готовится к боевым действиям с Украиной? Но... | Всё будет хорошоу | 18:00 | 22.06.26

Сезон 01, Серия 88 Обсуждаем итоги дня

Смотрите эфир в VK Видео
Смотрите эфир на RuTube
Смотрите эфир на YouTube

ГОСТИ:

▫️ Андрей КРИВОШЕЕВ @bel_buj, председатель правления Белорусского союза журналистов, генеральный директор агентства «Минск-Новости»

▫️ Владимир ОЛЕЙНИК, бывший депутат Верховной Рады Украины

▫️Александр КАРГИН @karginizm, эксперт по Ближнему Востоку, политолог


ВЕДУЩИЕ:

Станислав Обищенко @stringer_donetsk


Сайт | Telegram | ВК | RuTube | YouTube | MAX

Крым под ударом

Евгений НОРИН @norinea пишет, что России приходится адаптироваться к новым реалиям войны

Ситуация в Крыму сейчас, без обиняков говоря, скверная. Противник целеустремленно поражает топливную систему полуострова, фактически уже взяв его в осаду.

Что противник делает — вполне понятно: дронами с материка поражаются бензовозы, мосты и вообще транспортная инфраструктура на «сухопутном коридоре», одновременно БПЛА бьют по логистике через Керченский пролив. Корабли и суда поражаются БЭКами, дронами поражаются нефтяные резервуары и инфраструктура на самом полуострове. Наконец, систематически атакуются железные дороги.

В чем состоит план украинской стороны? Вариантов может быть несколько. Во-первых, сама по себе эта кампания заставляет Россию очень активно задействовать силы ПВО, подставляя ЗРК под удары и ослабляя защиту остальной территории страны. Во-вторых, таким способом на полуострове создается крайне сложная ситуация — что по логике авторов плана должно сказаться на психологическом состоянии людей в России.

Кроме того, в идеале постоянные удары по логистике могут облегчить попытки сухопутной атаки — это маловероятно само по себе, но в случае, если успехи у противника продолжатся, попытку прорваться через Днепр на юг тоже не стоит исключать.

Это лето может стать самым тяжелым на полуострове. Меры, которые принимают местные власти, уже напоминают то, что делали в Донецке на пике обстрелов — ограничение времени работы учреждений, отключение уличного освещения, ну, и наконец, прекращение продажи бензина частным лицам. Кроме того, сейчас июнь, но через несколько месяцев наступит осень, а за ней зима и отопительный сезон.

На данный момент поводов для оптимизма не слишком много: инициатива принадлежит противнику. Все, однако, менее плохо, чем можно думать.

Что можно сделать

Во-первых, если эта война что и показала, так это то, что военные ко всему адаптируются. Сейчас мы потерпели в Крыму серьезную неудачу, но сама по себе она не означает перелома.

Очевидные решения, которые могут быть приняты российской стороной, касаются и решения вопроса поставок, и непосредственно обороны от ударов. Первому может служить рассредоточенная доставка топлива — мера, на которую уже идет сама украинская сторона, когда многие вопросы решаются армадой бензовозов.

Другое пассивное решение — это усиление и дооснащение МОГ, эшелонирование ПВО, организационные усовершенствования — короче говоря, в этой серии атак нет ничего, к чему не должны адаптироваться вооруженные силы.

Активные способы противодействия — это, очевидно, искоренение самого источника появления дронов и ракет противника — то есть, поиск и уничтожение самих центров управления неприятельской машинерией, узлов связи и инфраструктуры их разведки.

Здесь мы, само собой, оказываемся перед запертой дверью: чтобы уничтожить основной источник появления у Украины ракет и разведданных, надо бомбить не Киев, а Пало-Альто. Однако конечного пользователя выбивать можно и нужно.

Точно так же можно и нужно создавать такие же «острова уязвимости» у противника. Харьков, конечно, не окружен водой, зато на фоне долгих бомбардировок и благодаря близости к фронту задачи по его отключению от мира решаются теми же способами: дроны, ракеты. Ну, и еще бомбы с УМПК, конечно, а тут у нас покамест огромный перевес.

Война — это та среда, где нужно быстро бежать, чтобы хотя бы остаться на месте. 2023 год серьезно отличался от 2022-го, к 2025-му война изменилась до неузнаваемости, сейчас мы вступаем в новую стадию. Иногда мы выходим вперед, иногда противник.

У нас запас прочности в любом случае больше.

Сайт | Telegram | ВК | RuTube |YouTube | Max

Самый длинный день. 22 июня

Евгений НОРИН @norinea пишет, что для нас этот день навсегда останется черным. Хороших вариантов развития событий тогда не было, но удалось пройти по самому краю пропасти

Читать на сайте

Когда началась война, в нас никто не верил. Буквально, никто. Все тогдашние военные эксперты — без кавычек эксперты, серьезные военные аналитики, которые общались со своей аудиторией не через Telegram-канал, а через аналитические записки — полагали, что Советский Союз ждет крах. И вопрос был только в том, продержится страна реалистичный один или почти невероятные три месяца.

И это не было предубеждением, это не было каким-то шовинизмом. С учетом имевшихся данных о состоянии армий сторон, политической конфигурации, всех вводных — блицкриг должен был удаться, а Советский Союз рухнуть.

Наши готовились к войне долго и сознательно. Этот факт часто вызывает жуткое столкновение в умах — как же так, после 20 лет подготовки мы откатываемся к Москве, Ленинграду и Сталинграду! К сожалению, тут нет ничего удивительного. На 1941 год рейх обладал мощнейшей в мире сухопутной армией, наиболее многочисленной в мире и получившей хороший и разнообразный боевой опыт.

Вермахт находился на пике формы: кампании в Польше, на Западе и на Балканах оказались достаточно крупными, чтобы проверить в боях людей и технику, но не такими кровавыми, чтобы сломать. Победы хорошо сказывались на боевом духе. Все теоретические наработки были проверены в деле, солдаты и офицеры прошли обкатку, промышленность уже вышла на высокий уровень производства.

На нашей стороне ситуация была куда более сложной. Боевой опыт исчерпывался в основном локальными конфликтами на периферии, часто — в очень специфических условиях. Армии недоставало буквально всего: от подготовленных офицерских кадров до техники и вспомогательного оборудования.

Часто вспоминают об огромном количестве танков у РККА, но толпа старых танков (и самолетов) была фактически единственным и не очень мощным козырем. Не говоря о среднем уровне подготовки. Часто поминают 1937 год как причину невысокого уровня офицерского корпуса; беда в том, что за спинами посаженных и расстрелянных в 37-м командиров мало кто стоял. В стране был невысоким средний уровень образования, а это значит, что гораздо тяжелее найти толковых командиров, даже приличных сержантов. Немецкий фельдфебель сплошь и рядом умел больше, чем советский лейтенант. И это не была вина лейтенанта, а беда: ему приходилось учиться на ходу, а еще решать массу хозяйственных задач в собственной части, получать образование и передавать навыки солдатам. Все это происходило при острой нехватке любой матчасти, расходников для обучения. Короче, нашему командиру, чтобы стоять вровень с вражеским, нужен был или огромный талант, или очень удачное стечение обстоятельств (и желательно энтузиазм далеко за рамками обычной добросовестности).

Полный текст на сайте РЕПОРТЁРОВ

Сайт | Telegram | ВК | RuTube |YouTube | Max