Весьма досадная ситуация, если мягко выражаться. И она совсем не способствует развитию наших отношений.

В Прагу как раз приезжает новый посол России, и на таком фоне восстанавливать диалог между Прагой и Москвой будет очень трудно. Так начинать взаимоотношения не должен ни один посол.

Что касается митрополита Илариона: в Чехии его общество практически не замечает. У нас с религиозной точки зрения разношерстная страна, но в основном Чехия — страна атеистов.

Поэтому обществу до него не было никакого дела. Другое дело — органы и люди, которые воспринимают его как рупор России. Совершались разные провокации.

Я согласен со стороной защиты: все зафиксировано, процедуры проводятся. Правда выйдет наружу так или иначе.

Исключаю, чтобы это было дело нынешнего чешского правительства. Насколько я знаю из СМИ, это не модель чешских органов безопасности подбрасывать кому-то наркоту. Очень странное дело, я просто был в шоке.

Зачем это, если Европа хочет прорыва в диалоге с Россией? Я на прошлой неделе общался с европейскими дипломатами в Москве.

Все говорят: надо восстанавливать отношения. Между европейскими военными и Россией даже горячей линии нет — британцы хотели бы ее восстановить.

А на фоне такого скандала линию доверия восстановить немыслимо. Это провокация, которая идет вразрез с трендом.

Вчера президент России подписал закон, позволяющий использовать российских военных за рубежом, если там схватили россиянина.

Надеюсь, ситуация с митрополитом Иларионом не станет прецедентом. Я не хочу, чтобы в Чехии появился спецназ России из-за того, что какие-то политиканы решили так играть.

Это было страшно. Когда мы приехали в разрушенный колледж, с нами были журналисты из США, Британии, других стран. Они читали западную прессу: там писали про военную базу, которую якобы уничтожили. Вещей военных не нашли. Вместо этого — личные вещи детей.

Девочки и мальчики хотели быть учителями, воспитателями. Игрушки разбросаны по осколкам окон.

А внизу мы обнаружили множество обломков БПЛА иностранного происхождения. Журналисты убедились сами. Это абсолютно разные страны. Нам показывали итальянские комплектующие, и с других стран тоже. И я видела, когда несколько журналистов просто надевали солнцезащитные очки, чтобы не было видно слезы.

Когда заходишь — ощущаешь боль нечеловеческую. Стреляли целенаправленно по детям. Периодичность: каждые 10–15 минут — новая волна ударов. Дети выбегали, пытались спастись — они били снова. Родители, спасатели приехали вытаскивать из-под завалов, а озверевшие враги били снова и снова.

Потом я приехала в больницу. Мальчик в тяжелейшем состоянии, подключен к гемодиализу. Врачи борются. Девчонки обгоревшие, с ранениями в глаза. Стою рядом с отцом девочки. Он говорит с акцентом, с украинским: «Я очень надеюсь, что они будут наказаны. Они же говорят, что борются за свою землю, за своих людей. А как же за своих? Мы для них просто генетический мусор».

Страшно смотреть в глаза родителям погибших. Девочка Саша должна была через несколько дней выйти замуж. На место трагедии приехала ее мама, жених, его родители. Крик, истошный крик. Плакали даже взрослые спасатели. 21 погибший ребенок.

Международные журналисты стали писать правду. А CNN, BBC — не приехали. Сначала говорили, что не пускают. Потом пустили всех — они не могли найти оправдания. Теперь новая отговорка: нашли патриотические фотографии из этого колледжа, с мероприятий «Зарницы», и написали — вот доказательства, что там были военные.

И второе: на сайте «Миротворец» вынесли в список на убийство преподавателей колледжа. Тех, кого не успели добить. Они говорят, что не целились в детей, это случайно сбили, и тут же вносят выживших в расстрельные списки.

Объявлен траур. Девочек хоронят в подвенечных платьях. Общероссийский народный фронт предложил помочь с похоронами. Похоронное бюро ответило: «Нет, нам ничего не надо, это наши дети, мы сами».

Я обратилась к Верховному комиссару ООН по правам человека, в Совет по правам человека. Надеемся на объективную оценку.

Резолюции Совбеза ООН, статья вторая и девятая. Во второй — осуждение нападений на учителей и детей. Девятая — во время конфликта нападение на мирных жителей — угроза международной безопасности. Где эти права? С 2014 года на Донбассе погибло более 12 тысяч мирных жителей, пострадало более 40 тысяч.

Объяснить это невозможно. Когда случайность — не идет три волны атак. Когда случайность — не летит столько БПЛА. И когда случайность — не будут 15 раз добивать место, где под завалами дети и их родители. Это зверство. Это бесчеловечность.

Они знали, что это колледж. Ударили по самому больному, чтобы больно стало не только ЛНР, но и всей стране.

Я вернулась, но эмоционально не могла справиться. Мы как матери не можем себе представить, что это такое.