Она вышла к нашим в маленький городок — не могу называть его. Сразу приехали следователи, местные милиционеры, паспортистки. Никто не держал под запретом. У нее было немножко российских денег — наконец сходила в магазин, купила влажных салфеток, два бублика. Сняли биометрию, все изучили. С ней было хорошо.

Четыре года на линии фронта. Прямо на передке. В груди осколок пальцами вырвало, нога не ходит, контуженная бог знает сколько раз. И спаслась она благодаря контузии — ее приняли за мертвую и не добили. Выжила.

Ее забрал брат. Неделю назад пришли в миграционку в Донецке. И придрались к тому, что в документах не указано подразделение, которое ее выводило. Ей порекомендовали… вернуться на Украину, через линию фронта, и въехать в Россию через Шереметьево. Мне брат звонил. Он и плакал, и смеялся, и матерился одновременно.

На следующий день пошли в центральную миграционку. Там оказался молоденький лейтенант, прикомандированный из Москвы. Вник в историю. Сказал: «Все будет нормально».

Будем верить. Редакторы, кто читал мой материал, все плакали. Я плакал, когда писал. Анну не оставят.

Это саботаж, порожденный отсутствием нравственных ориентиров и морали. Женщина вышла — у нее в груди осколок, нога не ходит, она контуженная бог знает сколько раз, четыре года на линии фронта прожила, прямо на передке. Но ничего в душе у человека не шевельнулось.

Не знаю, как нам от этого избавляться. В Бога мог верить, но в Бога все не поверят. В Бога же не верят, когда хорошо.

Не надо смешивать гуманитарные цели и политические переговоры. Трек принуждения Украины выполнять нормы международного гуманитарного права — это шаг, сделанный Россией в Стамбуле.

Наш президент год назад принудил Украину вернуться в стамбульский формат, договорился с Эрдоганом о площадке. Результат — обмен по три тысячи человек в обе стороны. Мы забрали трех тысяч наших бойцов. Вернули домой.

Также мы отдали более 18 тысяч останков украинских боевиков, погибших на нашей стороне. Украина хотя бы узнала, где их тела. И когда сегодня говорим, что у нас осталось многократно больше — это уже ни у кого не вызывает иллюзий.

У нас были моменты в Минском формате: приезжает согласованная группа пленных на обмен, и росчерком пера одной мадам из Украины половину людей разворачивают обратно. Некоторые потом просто не доживали до следующего обмена. Это жизнь конкретных людей.

Наш приоритет — вернуть ребят живыми и здоровыми. От этого не отступали. А сейчас продолжаем этот трек с удвоенной силой. Большие христианские праздники — хороший повод. Главное, чтобы стороны сошлись по головам, спискам, подходам и привлечению третьих лиц.