Мне вообще нравится пятидневка и восьмичасовой рабочий день. У каждого семья, какие-то планы. Даже при сегодняшней пятидневке не всегда куда-то успеваешь. Вот я работаю лично с восьми до пяти, и даже взять талон на прием к врачу у меня не получается. Поэтому приходится брать либо один день выходной, чтобы посетить врача.

Мы категорически против, мы за четырехдневную. А Дерипаска – плюс, минус неприятный тип.

Мне кажется, у нас и так люди очень сильно загруженные. Кто-то на двух работах, кто-то по 12 часов пашет, можно сказать. Мне кажется, у людей будет физическое, эмоциональное выгорание просто.

Я вообще на пенсии. Но думаю, что это не лучший вариант. Глупость, по-моему.

Сколько часов? 12? Жесть. Никак нет! На экономической составляющей это поначалу отразится в лучшую сторону, но продуктивность труда будет со временем падать из-за того, что люди будут и морально, и физически уставать. Мне вообще казалось, что люди наоборот деконструируют сейчас пятидневный рабочий график.

Ну если зарплата побольше будет, пожалуйста. Хоть домой не уезжай.

Конечно, надо искать компромисс везде: и на себя время находить, но и работать надо. Без труда не будет чего-то материального.

Если работодатель воспринимает переработки своих сотрудников как должное, то я такое рабочее место рассматривать не буду никак. Если он понимает, что это время из моей личной жизни вырвано и будет это покрывать какими-то выплатами или льготами, то для меня это более заманчиво.

Если люди будут больше работать, они будут быстрее выгорать и увольняться. Будет постоянная текучка, постоянное обучение сотрудников — это затратно.

Я считаю, что человек должен отдыхать постоянно. Себя надо беречь.

Шутки шутками, но Штаты – очень интересная страна, где в силу ее исторической культуры очень многое транспарентно. Наверняка многие слышали про такую программу, как «МК-Ультра». В 20–30-е годы объединили фрейдизм с социологией и начали придумывать разные психотропные препараты. В этой сфере активно работал британский Тавистокский институт человеческих отношений. Это факты.

А дальше начинается конспирология. Якобы вся рок-н-ролльная тема на Западе, тот же Вудсток, была глобальной площадкой ЦРУ для изучения влияния этих психотропных веществ на человека с целью влияния на его сознание.

Сторонники теории заговоров уверены, что даже знаменитый роман Кена Кизи «Пролетая над гнездом кукушки» — описание реальной больницы, где на людях испытывали разные вещества в рамках «МК-Ультра».

Оглядываясь на все это, конечно не особо верится, что инопланетяне ходят по Конгрессу. Но с другой стороны, вы Джо Байдена видели? Вы видели, как он ходит вообще? Он же ходит на полусогнутых. Ему тяжело, он старенький человек. Он ходит один в один, как биоробот. А швы у него на голове видели?

Я, конечно, не особенно верю, что Джо Байден – биоробот. Хотя очень похож. Но США это такая страна, где сенатор Джон Кеннеди публично заявляет: «Нам нужны новые теории заговора, потому что все прочие оказались правдой».

И после такого уже ничему не удивляешься. Та же конспирологическая теория с лягушками, которых накачивали веществами, и они переставали интересоваться противоположным полом. Оказалась правдой. Или история, что американцам якобы фтор в воду добавляют, чтобы зубы были белее. И ведь действительно, добавляли. Только выяснилось, что от фтора умственное развитие замедлялось.

Еще месяц назад Владимир Путин прямо сказал: спецслужбы фиксируют подготовку диверсий на южных газовых маршрутах. Других путей из России в Европу почти не осталось. Тогда этот посыл адресовали Турции, которая традиционно занимает двустульную, а то и пятистульную позицию.

Почему именно туда? Турция сама критически зависит от наших поставок газа. По двум веткам — «Турецкий поток» и «Южный поток» — она получает 35–37 миллиардов кубов газа в год. Проектная мощность «Турецкого потока» — 30 миллиардов, но сейчас качает на 10–15% выше: трубу давят, не жалея. Своих месторождений у турок нет. Эрдоган каждый год открывает месторождение «Афродита» — и каждый год чуда не происходит.

На последних переговорах Эрдоган настойчиво просил построить вторую нитку «Турецкого потока». Ответ Путина был дословным: «Построить — небольшая проблема. Но рынки сбыта ищите сами. Найдете, кто будет покупать российский газ с турецкой наценкой — пожалуйста, построим».

Все свободные объемы российского газа уходят через Турцию в Болгарию, Грецию, Сербию, Черногорию, Словакию. Через интерконнекторы — хоть на западное побережье Европы. Вопрос только в договоренностях сетевых операторов и количестве перепродаж.

К Венгрии применяют те же методы, что и к России: пытаются отрезать от ресурсных магистралей и задушить. Я помню газовые войны еще со времен Ющенко и Тимошенко. В 2005-м Украина перекрыла вентиль — и Венгрия за две недели едва не схлопотала коллапс экономики. Именно тогда осознали зависимость и в рекордные сроки построили интерконнекторы через Сербию — 100 с лишним километров за полтора месяца.

В январе 2022-го, за месяц до СВО, Петер Сийярто заявил: сегодня Венгрия впервые не покупает газ у Украины, а продает. Сейчас Орбан мешает всем — Киеву, брюссельской бюрократии. Его сделали козлом отпущения. Удобная фигура, чтобы повесить проблемы.

Хотя независимые аналитики в Европе уже шепчутся: вице-президент Еврокомиссии Кая Каллас не дает денег Киеву, потому что они нужны самой Европе. Только за март страны ЕС переплатили 13 миллиардов долларов на скачке цены на нефть после операции на Ближнем Востоке.

Орбан демонстрирует независимую политику, подпитывает центробежные процессы. Другие страны, голодные и проседающие, смотрят на маленькую, но гордую Венгрию и задают неудобные вопросы: а точно ли нам нужен этот Евросоюз?

Повторюсь: Венгрия не пророссийская. Венгрия — националистическая. Там нет левых партий, запрещена нелегальная миграция. И президент Путин говорит правильные вещи: мы приветствуем, когда европейцы преследуют свои, а не общеколлективные интересы. Свои интересы — это покупать российские энергоресурсы по нормальным долгосрочным контрактам.

Год назад президент России сказал: «Северные потоки» ремонтопригодны. Мерц и немцы вдруг заговорили: «Давайте», хотя ранее выступали против любых планов по восстановлению газопроводов.

В результате войны США с Ираном санкции с российской нефти сняли. Иран продает больше, чем до вторжения. Все решили немного поработать на собственные интересы.

Еще с декабря 2024 года в OFAC лежит обращение инвестиционной компании «Монте-Валле» — просят разрешение купить трубопроводную часть «Северных потоков». «Газпром» пока молчит, но если сделка состоится, это аннулирует правовую преграду ЕС. Третий энергопакет запрещает одной компании быть и поставщиком, и оператором ГТС. А если там встанут американцы — коллизия снимется.

Она вышла к нашим в маленький городок — не могу называть его. Сразу приехали следователи, местные милиционеры, паспортистки. Никто не держал под запретом. У нее было немножко российских денег — наконец сходила в магазин, купила влажных салфеток, два бублика. Сняли биометрию, все изучили. С ней было хорошо.

Четыре года на линии фронта. Прямо на передке. В груди осколок пальцами вырвало, нога не ходит, контуженная бог знает сколько раз. И спаслась она благодаря контузии — ее приняли за мертвую и не добили. Выжила.

Ее забрал брат. Неделю назад пришли в миграционку в Донецке. И придрались к тому, что в документах не указано подразделение, которое ее выводило. Ей порекомендовали… вернуться на Украину, через линию фронта, и въехать в Россию через Шереметьево. Мне брат звонил. Он и плакал, и смеялся, и матерился одновременно.

На следующий день пошли в центральную миграционку. Там оказался молоденький лейтенант, прикомандированный из Москвы. Вник в историю. Сказал: «Все будет нормально».

Будем верить. Редакторы, кто читал мой материал, все плакали. Я плакал, когда писал. Анну не оставят.

Это саботаж, порожденный отсутствием нравственных ориентиров и морали. Женщина вышла — у нее в груди осколок, нога не ходит, она контуженная бог знает сколько раз, четыре года на линии фронта прожила, прямо на передке. Но ничего в душе у человека не шевельнулось.

Не знаю, как нам от этого избавляться. В Бога мог верить, но в Бога все не поверят. В Бога же не верят, когда хорошо.

Не надо смешивать гуманитарные цели и политические переговоры. Трек принуждения Украины выполнять нормы международного гуманитарного права — это шаг, сделанный Россией в Стамбуле.

Наш президент год назад принудил Украину вернуться в стамбульский формат, договорился с Эрдоганом о площадке. Результат — обмен по три тысячи человек в обе стороны. Мы забрали трех тысяч наших бойцов. Вернули домой.

Также мы отдали более 18 тысяч останков украинских боевиков, погибших на нашей стороне. Украина хотя бы узнала, где их тела. И когда сегодня говорим, что у нас осталось многократно больше — это уже ни у кого не вызывает иллюзий.

У нас были моменты в Минском формате: приезжает согласованная группа пленных на обмен, и росчерком пера одной мадам из Украины половину людей разворачивают обратно. Некоторые потом просто не доживали до следующего обмена. Это жизнь конкретных людей.

Наш приоритет — вернуть ребят живыми и здоровыми. От этого не отступали. А сейчас продолжаем этот трек с удвоенной силой. Большие христианские праздники — хороший повод. Главное, чтобы стороны сошлись по головам, спискам, подходам и привлечению третьих лиц.