Цифры, которые озвучил директор департамента небанковского кредитования ЦБ Илья Кочетков, способны вогнать в ступор. С марта 2025 года регулятор выявил 309 тысяч нарушений механизма самозапретов. Речь идет о случаях, когда микрофинансовые организации заключали договор займа, даже не глянув, есть ли у человека ограничение. В их числе более 40 тысяч случаев заключения банками договора без проверки сведений о наличии самозапрета.

Но почему система не работает? Ты приходишь в банк, а он делает запрос в бюро кредитных историй, проверяет зарплату через «Госуслуги» — но почему‑то не видит твоего самозапрета? Доступ есть, галочки стоят. Итог: 309 тысяч случаев, когда банки и МФО плевать хотели на закон.

ЦБ направляет нарушителям предписание: не допускать подобного в будущем. И просит уведомить гражданина, что он может не возвращать взятые деньги. То есть банк сам должен покаяться: «Мы нарушили закон, вы не платите». Вы серьезно? Какой банк это сделает? Никакой. Ни один банк в здравом уме не скажет клиенту: «Держите 16 миллионов, мы ошиблись». Клиент даже не знает, что его кредит выдан незаконно. Он спокойно платит. А банк делает вид, что так и надо.

Наказать бы все эти организации. Пусть те 40 тысяч человек реально не вернут кредиты — тогда банки, глядишь, задумаются, что можно, а что нельзя. А пока они отчитываются о миллиардных прибылях, выходят на форумы и хвастаются, кто больше потратил на рекламу.

С 1 апреля банки перестанут учитывать «серые» доходы. Теперь сумма кредита будет зависеть от уплаченных налогов. Но я боюсь, что через полгода мы услышим от ЦБ новую порцию нарушений: банки просто не будут делать запросы, потому что иначе не смогут выдавать ипотеку.

Давайте посчитаем. Средняя двушка в Москве в районе ТТК — 22 миллиона рублей. Первоначальный взнос сейчас около 30% — это 6,6 миллиона. Средняя зарплата по Москве — 160 тысяч. Берешь ипотеку на 30 лет под 18% годовых. Платёж — 232 543 рубля в месяц. Плюс ежегодная страховка. При этом по кредитному калькулятору твоя зарплата должна быть 390 тысяч. В два с половиной раза выше средней.

Вопрос: какой банк, сделав официальный запрос через госуслуги в налоговую, сможет выдать такую ипотеку? Да никакой. А как он тогда будет зарабатывать? И не приведет ли это к новому витку нарушений?

Я понимаю, что продажи квартир стимулируют рынок, экономику, металлургию, стройку. Но сейчас получается замкнутый круг. С одной стороны — требования ЦБ, которые делают кредиты недоступными для большинства. С другой — банки, которые ради прибыли готовы закрывать глаза на законы. А в середине — человек, который либо не может купить жилье, либо берет кредит, не зная, что он, возможно, незаконный, и не догадывается, что мог бы его не платить.

Надо найти золотую середину. Средняя зарплата по Москве — 160 тысяч. Значит, и средний платеж по ипотеке должен быть таким, чтобы после него у человека еще оставалось хотя бы на еду и коммуналку.

Параллельно с премьерой прошло мероприятие Донецкого управления ФСБ, где показывали работу этого управления. Присутствовали курсанты, глава ДНР, много должностных лиц. В общем, премьера получилась очень серьезной. Меры безопасности — само собой. Но то, что Донецк уже, пусть с нюансами, может принимать такие премьеры, для меня было приятно.

Реакция зрителей… Я не знаю, как это будет в Москве, но я всегда говорил: мы собираем этот симбиоз, чтобы дончане нашли что‑то знакомое. А московские зрители, с «большой земли», находили для себя что‑то новое, познавательное, что открывает им и регион, и нюансы происходящего за последние четыре, а то и все двенадцать лет.

Когда я беседовал с одним из консультантов, понял, как сотруднику тяжело воздействовать на свою супругу, чтобы она всегда, условно, проверяла входную дверь.

Звучит абстрактно, но представьте: помимо работы у тебя постоянный стресс — постоянно думать о безопасности семьи. Был случай с иконами, который показывали по телевизору. В иконы заложили взрывчатку — пытались сделать диверсию.

И еще момент. Даже близкие родственники могут испытывать воздействие: через телефон, соцсети, каким‑то хитрым способом со стороны украинских спецслужб. Элементарно — специфический звонок, каждый из нас такой принимал.

А вот когда эти истории рассказывали непосредственно люди, задерживавшие террористов; или те, кто сам подвергался подобной опасности — это совершенно другое. Мы пытались отобразить это на экране. Там много такого живого, что порой кажется фантастическим, но ты видишь документы и подтверждения, что это происходило.

Наше счастье и одновременно проклятие — кино про спецоперацию во многом стало пристанищем либо кинематографических аутсайдеров, либо условных неформалов. Потому что все большие компании, которые собирали кассу последние десять лет, — они эту тему обходят.

Проект «Малыш» во многом поменял отношение: мы поняли, что фильмы про СВО могут собирать неплохую кассу и рейтинги. Но вся индустрия принять это не может. Это отношение тоже нужно менять.

Я работаю сейчас над проектами, которые не имеют отношения к СВО, и говорю: давайте у нас один из персонажей будет участником СВО. «Ой, нет-нет-нет. Или фильм полностью про СВО, или давайте мы этого касаться не будем».

Если говорить про меня, то знаете: что русский человек не сделает, все равно получится автомат Калашникова. Что я ни напишу — это все равно будет там присутствовать. Одна часть жизни прошла в спортивных реалиях, а вторая — на войне. Если мне скажут: пиши о балете, — я, наверное, подумаю. Но в жизни балерины будут присутствовать события специальной балетной операции. Как минимум, она поедет в Донецк с гастролями, понимаете? Как минимум.

Мы будем менять парадигму. Моя мечта — чтобы самой большой звездой, например, через 10 лет был не артист и не актер, а какой-нибудь полевой командир. Который, например, начал встречаться с известной западной певицей. Увижу их глянцевую фотографию на билборде в аэропорту. Вот тогда я буду понимать, что культурная революция произошла.

Представьте, Зоя Кравиц, у которой украинские корни, приезжает в Киев. И там она встречает красавца-командира, у них зарождается роман. Именно тогда, я считаю, можно сказать, что у нас получилось: мы пробили эту культурную партизанщину.

Почему Пашинян выиграл выборы в 2021-м? Сложился геополитический консенсус крупных игроков. Часть российского истеблишмента тоже поддержала его — потому что думали: лучше Пашинян, который наобещал в три короба, чем «неудобный» Роберт Кочарян, для которого на первом месте интересы Армении, а потом все остальное.

День дурака у нас с 2018 года. Потому что в течение одного дня Пашинян может трижды соврать по одной теме. Мы уже привыкли. Последний случай в метро: он начал оскорблять вынужденную переселенку из Карабаха при ее маленьком сыне. Через час заявил, что не помнит этих фраз. Потом решил извиниться. А на следующей встрече сказал: нет, то, что я говорил, относится и к ним. Живем в состоянии перманентного вранья. Противоядие у нас уже есть.

После каждого неудачного оппозиционного движения говорят: народ разочаровался. Но буквально за час люди выходили на площадь и выдвигали требования. Самое большое движение — «Священная борьба» во главе с архиепископом. Церковь не сдается.

Пашинян испробовал весь арсенал: шантаж, запугивание, подкуп. Католикос не сдался. На данный момент Пашинян свою борьбу с церковью проиграл. Более того, церковь продолжает говорить то, что ему неприятно. Пашиняна это выводит из себя — он решил, что тему закрыл. Вернее, Алиев сказал ему закрыть.

Когда пытались арестовать одного из архиепископов, народ в Эчмиадзине отбил атаку СНБ два раза. Сам архиепископ потом пошел в Следственный комитет, но будьте уверены: третья, четвертая и двадцатая атака были бы отбиты — людей собиралось все больше.

На выборах, если все пойдет не по плану Пашиняна, его ждет неприятный сюрприз. Но это не значит, что он легко сдаст власть и подчинится воле народа. Будет сопротивляться, пытаться удержаться любыми способами.

Он шантажирует население: если меня не будет, начнется война. Даже дату называет — сентябрь. Это его последний козырь. После 2020-го в Армении шок: тысячи молодых ребят убиты, больше десяти тысяч ранены. Потерянное поколение миллениалов. Никто не хочет воевать. И Пашинян этим шантажирует.

Но вопрос: захочет ли Алиев войны, если Пашиняна не будет? Пашинян добровольно отдает все — без демаркации отдает трассы, рудники. Алиев сорвал джекпот.

Если вместо Пашиняна придет кто-то другой, полезет ли Алиев войной на Армению, где исход не будет предсказуем? Нет. Даже минимальный риск получить чувствительную оплеуху не заставит Алиева идти на войну.

Пашинян обвиняет Кочаряна в реваншизме и называет ястребом. Но самые мирные годы в Армении были при Роберте Кочаряне. А при Пашиняне за восемь лет — несколько войн, эскалаций, перманентно взрывоопасная ситуация.

Он продает мир, говорит о мире, но по ощущениям все больше ввергает Армению в вероятность будущей эскалации. Иллюзия мира, создаваемая им, не имеет ничего общего с безопасностью. Люди выходили на площади за безопасностью и доходами. Получили перманентное вранье и шантаж войной.