Когда Марко Рубио угрожает Дельси Родригес той же участью, что и Мадуро, это не дипломатия. Это бухгалтерия. Он отчитался в сенате за проданную венесуэльскую нефть и объяснил, куда делась разница — 200 миллионов отправились на счет в Катар. Его заявление — публичный намек Каракасу: вы получили доступ к нашим рынкам, теперь платите политикой.

Родригес оказалась в ловушке: ей приходится оправдываться перед своими за ведение дел с США и одновременно отбиваться от их ультиматумов. Ее недавняя жесткая отповедь министру финансов США — «они не имеют права диктовать нам политику» — это крик в вакуум. Она пытается лавировать, заверяя, что отношения с Россией и Китаем сохранятся, но Вашингтон слушает только отчеты о нефтяных траншах.

Процесс в Венесуэле сейчас напоминает циничный аукцион. Освобождают так называемых политзаключенных — но выборочно. Рубио хвастается более чем двумя тысячами, оппозиция на местах парирует: чуть больше пятисот.

Европейские посольства, особенно итальянское, активизировались — они готовы принимать тех, у кого есть их паспорта. Каждый освобожденный — потенциальная фигура для будущей, все еще мифической, избирательной гонки. Но освобождают только тех, кто выгоден администрации Трампа и самой Родригес. Отсюда и истерика части оппозиции: они разочарованы в Трампе, который, по их мнению, просто сменил вывеску, оставив у власти «автономную диктатуру», удобную ему.

Ключевой момент — армия и силовики под руководством Диосдадо Кабельо принесли присягу Родригес. Это ее главный козырь. Без них контроль над нефтяными объектами и территорией невозможен, и сам Рубио это признает, говоря о «долгом переходном периоде».

Параллельно идет возня вокруг ЦРУ. При Байдене отдел по Венесуэле разогнали, а теперь создают заново. Ирония в том, что эти же специалисты когда-то выстраивали кампанию Хуана Гуайдо и позже попали под подозрение в отмывании средств гуманитарной помощи. Теперь Вашингтону нужны «незамаранные» кадры. Но формировать новую оппозицию не из кого: кто-то «удобно» умер в застенках, кто-то присоединился к Мадуро и получил теплые местечки в провинциях.

История с перенаправлением нефти из Китая в США — не просто сделка. Это головная боль для всех. В США задаются вопросами о ее происхождении, ведь легитимность команды Родригес там до конца не признана. В ее окружении уже замечены крупные доноры-республиканцы вроде Гарри Сержанта III.

Давление на нее будет нарастать: Shell и другие гиганты жаждут доступа к газовым месторождениям и требуют изменений в законодательстве. Вот что действительно важно: когда Родригес наконец представит новые законы (гражданский, торговый, экологический, нефтяной кодексы), станет ясно, с кем она останется.

Российский посол заверяет, что военно-техническое сотрудничество продолжается, но все решит мелкий шрифт этих документов. А европейцы втихую продвигают свою карту — Марию Корину Мачадо, у которой, ходят слухи, есть родственники в европейской аристократии. Им была бы удобна она. Но их влияние здесь традиционно слабее американского. Так что Дельси Родригес продолжит свой рискованный танец на вулкане, где музыку заказывает тот, кто платит за нефть. А выборы - это просто красивое слово для очень долгого переходного периода.

Ситуация в Пакистане после нападения в Белуджистане, безусловно, обострилась. 120 погибших — это серьезно.

Практически всегда за такими масштабными атаками сепаратистских группировок, подобных «Армии освобождения Белуджистана», стоят внешние акторы. Без поддержки извне такие организации не могут действовать столь эффективно.

Пакистан уже обвиняет в произошедшем Индию. Кто эти внешние силы на самом деле — вопрос открытый. Не исключено, что здесь могут быть задействованы спецслужбы стран, заинтересованных в дестабилизации региона.

Теоретически эту ситуацию могут попытаться использовать и Соединенные Штаты для своих целей. Однако пока нет никаких официальных данных или доказательств, спешить с конкретными обвинениями не стоит. Нужно дождаться результатов расследования.

Главный вопрос сейчас: может ли этот инцидент привести к новой большой войне между Индией и Пакистаном? На мой взгляд, такие предположения преждевременны. Обе страны являются ядерными державами, и это выступает главным сдерживающим фактором.

Индия абсолютно не заинтересована в эскалации. Пакистан исторически занимал более агрессивную позицию, и антииндийская риторика там продолжается.

Однако даже для Исламабада начало полномасштабных военных действий, которые гарантированно приведут к непредсказуемым последствиям, включая ядерный риск, выглядит маловероятным.

Все будет зависеть от конкретных шагов сторон в ближайшие дни, но сценарий перерастания в широкомасштабный конфликт с применением авиации и ракет пока не просматривается. Регион остается на грани, но порог перехода к тотальной войне слишком высок.

США взяли Кубу за горло — это уже не метафора, а реальность. После успеха с Венесуэлой Вашингтон перешел к следующей цели. Карибское море буквально нашпиговано американскими кораблями. Они еще решают, как действовать: идти с моря или повторить венесуэльский сценарий. Но топливная блокада — уже свершившийся факт.

Раньше Куба получала топливо от Венесуэлы через Мексику. Теперь Дельси Родригес заявила, что они «не при делах» и будут делать только то, что скажут в Штатах. Для острова, который уже более 60 лет живет под товарным эмбарго США, это удар ниже пояса.

Ситуация на острове критическая. Проблемы с электричеством стали нормой: в Гаване отключения длятся 4-6 часов, а в провинциях — до 10-20 часов в сутки. Что это значит на практике? Пациенты не могут пройти обследование, студенты — получить нормальное образование. Страна погружается во тьму в прямом смысле слова.

С интернетом — отдельная история. Власти подняли тарифы, привязав их к валюте, которой у людей просто нет. Но даже если бы деньги были — за что платить? Связь нестабильна, информация недоступна. Пока мир использует нейросети, Куба отрезана от цифровой реальности. О каких-то современных технологиях речи не идет.

Единственная работающая отрасль — туризм. Но и она едва теплится. Знаю истории кубинских выпускников-инженеров, которые вместо проектирования энергосистем обслуживают туристов. Они радуются каждому канадцу, который оставляет доллары — это их единственная «подпитка».

В магазинах — тотальный дефицит. Люди получают продуктовые карточки, но купить на них можно лишь ограниченный набор, если товары вообще есть на прилавках.

Зарплаты — копейки. Молодежь, не желающая повторять путь предков, ищет любой способ уехать — в Испанию, Бразилию, хоть куда. Некоторые пытаются преодолеть 160 км до Флориды на самодельных плотах — истории часто заканчиваются трагично.

На фоне открытых угроз США власти Кубы призвали народ готовиться к самым тяжелым временам. Хотя, казалось бы, куда хуже?

Люди устали жить в условиях перманентной осады, длящейся десятилетиями. Ограничения были созданы искусственно — США объявили остров «угрозой», и теперь методично эту угрозу устраняют.

Кубу душат системно: топливом, электричеством, связью, экономикой. Но даже в этих условиях остров продолжает жить. Вопрос в том, сколько еще это может продолжаться и станет ли он следующей «победой» американской стратегии по расчистке своего подворья.

Заявление президента Сербии Александра Вучича о возможной войне против Ирана в ближайшие двое суток, безусловно, опирается на его источники информации.

Но если отвлечься от конкретных сроков и посмотреть в суть — такая агрессия со стороны США является логичным продолжением их долгосрочной стратегии. Цель Вашингтона и Тель-Авива ясна: как минимум — смена режима в Иране, как максимум — расчленение страны и ликвидация ее как регионального центра силы.

Эта стратегия последовательна. Вспомните: Сирия, Венесуэла, давление на Кубу, а теперь — Иран. Все эти страны, составляющие костяк формирующегося «глобального Юга», противостоящего гегемонии США, либо уже подверглись атаке, либо находятся под прямой угрозой.

Так что опасность удара — не фантазия, а часть американской внешнеполитической доктрины.

Для Израиля Иран — не просто оппонент, а враг номер один. На наших встречах с израильскими и иранскими коллегами разница в подходах была разительной. Иранцы допускали потепление отношений в случае изменения израильской политики в отношении Палестины. Израильтяне же четко заявляли: это возможно только после ухода режима аятолл.

Однако именно Израиль, в случае начала полномасштабной агрессии, рискует получить первый и самый чувствительный ответный удар. Иранская сторона неоднократно заявляла, что будет отвечать жестко. И у нее есть возможности для этого.

Если прямое военное столкновение и начнется, то, скорее всего, в форме точечных ударов по ключевым объектам — штабам Корпуса стражей Исламской революции (КСИР), «Басидж», центрам принятия решений.

Но главная ставка Вашингтона и Тель-Авива сделана не на внешнюю силу, а на внутреннюю оппозицию. Расчет на то, что поддержанные извне протесты или даже вооруженные выступления приведут к смене власти изнутри.

Парадокс в том, что, с одной стороны, мы видим спад протестной активности в Иране. С другой — поступают сообщения о негласных контактах между представителями США и Ирана в поисках компромисса. Пока не ясно, к чему они приведут, но сам факт таких переговоров говорит о том, что вариант силового сценария — не единственный.

Силен ли Иран для отражения атаки? Безусловно. Его потенциал был продемонстрирован в ходе 12-дневного противостояния с Израилем. На вооружении — баллистические ракеты, способные достигать целей в регионе, так называемый «москитный флот» из малотоннажных кораблей с ракетным вооружением, авиация.

Ключевой фактор: ряд арабских стран, на чьей территории размещены американские базы (Саудовская Аравия, Катар, Иордания), уже заявили, что не допустят использования своего воздушного пространства и акватории для ударов по Ирану. Часть американского персонала с этих баз была эвакуирована — признак того, что Пентагон серьезно оценивает угрозу ответного удара.

Иран обладает всем необходимым, чтобы нанести существенный урон, в первую очередь — Израилю. Поэтому решение о начале полномасштабной войны будет не столько военным, сколько политическим, с расчетом непредсказуемых и крайне тяжелых последствий для всего Ближнего Востока.

Когда Зеленский заявляет о готовности к «предметному разговору», приближающему «достойное окончание войны», это не дипломатия. Это риторика актера.

Актера, у которого кончились написанные реплики, и он все больше импровизирует. Его слова — расчет на внутреннюю аудиторию, попытка красиво «поднять крестец и хлопнуть дверью». Они не значат ничего.

Эта пустая речь — подготовка к неизбежному. Американцы давят, российская армия наступает, а самое страшное для него — это люди. Люди без лидеров, как броуновское движение, уже выходят на улицы Харькова, Троещины, Борщаговки. Они требуют закончить войну и сохранить жизни, даже ценой территорий.

Зеленский видит это и хочет лишь одного: когда волна накроет его, обвинить в этом кого угодно, только не себя, чтобы сохранить хоть какую-то электоральную поддержку.

Его намеки на возможное участие в выборах — продолжение того же спектакля. Я стоял в 10 метрах от него на том самом стадионе в 2019-м. Это была эйфория, но не его победа. Зеленский не становился на колени — он заставил сделать это Порошенко. Это была игра. Он обещал населению страны мир и нормализацию отношений с Россией.

Но его сразу же «обыграли». Западные структуры с самого начала видели в нем марионетку. Ему затолкали в Раду партию из «соросят» и аваковцев, а первый кабинет министров, который он смог сформировать лишь через два месяца, был полностью глобалистским и курировался Демпартией США. Его сделали агентом.

Есть вещи, которые ставят окончательную точку. Вы знали, что штаб-квартира МИ-6 всегда была государственной тайной? Ее местонахождение скрывали. И вот в сентябре 2020 года президент Украины — «агент Z» — приходит туда с визитом.

Ни один премьер или президент, даже африканский князек, не опускался до прямого визита в штаб-квартиру разведки. Для этого есть помощники и кулуары. А он пошел. И охраняли его там английские сотрудники.

Так что все, что он говорит, — это не его слова. За ним стоит та самая «англичанка», что продолжает «гадить» через этого «зелененького» агента. Его роль — произносить текст, когда реплики еще есть, и импровизировать, когда они заканчиваются. А истинные хозяева сцены наблюдают из-за кулис.