Трей оглянулся на него с ласковой усмешкой, задержав ненадолго взгляд на его глазах, а после вернул своё внимание к хлебу. К мучению хлеба — так это виделось Роману. Он недолго молчал, наблюдая за действом, и в итоге не смог стерпеть: Державин шагнул к нему ближе, встал за спиной, останавливая любое движение. Немного замешкавшись, будто проверяя границы дозволенного, он положил свои руки поверх его. Стефан весь вытянулся, не ожидая подобной смелости от Ромы — сердце его рухнуло куда-то глубоко и вряд ли бы быстро вернулось на прежнее место.
— Смотри, — он стал водить руками Трея, направлять их, и оттого Стефан, казалось, вовсе перестал дышать. — Надо не давить, не пытаться отгрызть лезвием кусок, а плавно вести ножом.