Дурашливые тиктоки сугю — как всегда, самый мощный серотониновый вброс

Сегодня ровно год, как моё сердце безжалостно испепелили.

И я помню это ужаснейшее, вне сомнений самое болезненное за всю мою жизнь чувство так, словно это было вчера. Помню, как шла по морозу с потрескавшимися от него руками и хрипела в разряжающийся телефон бессмысленные голосовые, как с каменным, мокрым от слёз лицом стояла в магазине, где мне позволили этот предательсий гаджет зарядить, как не слышала из-за кричащих мыслей даже оглушительного грохота трамвая, как выла подстреленным волком на коленях подруги и рыдала, как никогда в жизни, искренне боясь задохнуться от силы плача. Всё помню и всё вижу, как яркую картину, только вот я в ней — уже не герой, а всего-навсего зритель.

И это, если честно, даже осознать трудно, особенно когда довольно долгое время кровоточащая сердечная рана попросту не давала мне здраво мыслить. Но прошёл уже (или всего?) год, и вот я здесь: выстоявшая, кусочек за кусочком собравшая себя заново и кое-как, но всё же залатавшая мотор, умудрившийся снова заработать. Чудо? Как знать, может, и так.

Одно я теперь понимаю точно: я смогла-таки в конце концов всё это принять и без сожалений отпустить. Да, бесследно ничего не проходит, и это, конечно, не прошло. Но, как сказала одна моя дорогая подруга, «ты всегда будешь вспоминать человека, который однажды забрался к тебе в сердце, как бы тебе ни хотелось забыть его», и с этим правда ничего не сделаешь. Но воспоминания на то и воспоминания — можно потерять в жизни буквально всё, а они всегда останутся с тобой, и это, наверное, действительно замечательно, даже когда в них с теплом и счастьем соседствуют боль и отчаяние.

И, снова вспоминая слова всё той же подруги, «любим мы не конкретных людей, а их образы и воспоминания, которые у нас в голове застряли, а чаще всего никакого отношения к этим людям они уже не имеют», я правда чувствую большое, просто огромное облегчение. Как будто с сердца сняли ужасные болезненные кандалы и снова дали биться свободно, ровно и в полную силу, и осознание этого сродни чувству крыльев за спиной и безудержного полёта на них. Без грусти, боли и сожалений.