This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«Мы вернулись на Землю», — так описал грядущий альбом Arctic Monkeys The Car солист группы Алекс Тернер. Да, они и правда улетали, будто на корабле «Дискавери» Кубрика, под песни из пластинки Tranquility Base Hotel & Casino прямиком с этой планеты куда подальше. И вот совершили посадку. Да такую мягкую, филигранную, что NME, одни из самых придирчивых музыкальных критиков, ставят синглу There’d Better Be A Mirroball, вышедшему сегодня, 5 из 5, называя эту работу самой искренней в карьере музыкантов. Признаюсь, я сижу в слезах от услышанного. В треке — и влияние творчества Скотта Уокера, и последствия жизни в Лос-Анджелесе (Тернер и ко уже давно там обосновались). За лето — уже второй релиз от второй горячо любимой мной британской группы из юности, который напоминает, за что же я этих парней много лет назад полюбила. И как они красиво повзрослели!
❤16😍12🤔2👍1
Forwarded from Отдел стиль жизни
У The Cut очередной отличный эксклюзив. На этот раз — по части моды. Кэти Хорин сделала профайл на дорогого моему сердцу Джонатана Андерсона. Скажу сразу: про назначение на пост креативного директора мужской линии Louis Vuitton в нем нет ничего, кроме этой строчки: «Ходили слухи, что Джонатан может занять место Верджила. Louis Vuitton их опроверг». Если это правда так, я рада. Мне кажется, Джонатан в Loewe — максимально в своей тарелке. Ну и цифры подтверждают (хотя для меня они никогда не главное): годовой оборот Loewe сегодня составляет 1 миллиард долларов. И это безусловно заслуга Джонатана Андерсона. Запущенный в середине 19 века испанский бренд такого успеха не имел никогда.
Хорин пишет, что за 16 лет до эры Джонатана Loewe сменили нескольких креативных директоров. «Все они отважно пытались придумать свежий крой для юбки-карандаша или блейзера из кожи и замши». В 2013-м Пьер-Ив Руссель — тогда глава фэшн-группы LVMH — настоял на том, чтобы конгломерат купил миноритарный пакет акций марки JW Anderson, запущенной в 2008-м 24-летним Джонатаном. «Андерсон славился необычным дизайном и нестандартными отсылками. Однажды он создал коллекцию темных шерстяных брюк и свитеров, перевязанных массивными кожаными ожерельями, напоминающими спинной мозг. В голове он держал образ Распутина на горнолыжном курорте».
«Вещи Андерсона были интересными, но «еще более интересным был сам Джонатан, — говорит Руссель. — Он думал не только об одежде (как большинство дизайнеров), он обсуждал историю и положение бренда. Он искал референсы за рамками моды — в архитектуре, искусстве и ремеслах». Однажды Пьер-Ив упомянул, что ищет нового дизайнера для Loewe — чуть ли не самой упадочной марки LVMH. Тот взглянул на босса и ответил: «Я бы с удовольствием за него взялся». Руссель не отнесся к этому предложению всерьез. А через несколько дней Джонатан подготовил презентацию. «У него был интересный взгляд на Испанию, а с этим всегда возникали сложности. Если ты слишком про Испанию — про паэлью и лошадей — это скучно. А у Джонатана был семидесятнический Ибица-вайб».
The rest, как говорится, is history. Джонатан взялся за работу и в пять раз увеличил прибыль Loewe. Андерсон выбрал к себе в сообщники французского стилиста Бенжамина Бруно (он же, кстати, помогал делать ту счастливую презентацию для Русселя) и тот быстро стал его правой рукой во всех важных вопросах. К 2021-му Джонатан устал от всего того, за что его хвалили критики — от всего «земного и совершенного», как писали в 2019-м NYTimes. От всего «ностальгического». Андерсону хотелось чего-то «настолько острого и сильного, чтобы руководители LVMH, сидящие в первом ряду на показе, возмутились: «Что ты творишь?»»
Кэти Хорин считает, что подобное желание в дизайнере, возможно, пробудило положение Андерсона относительно его коллег в системе модных координат. «Демна взрывал Balenciaga; Prada обновилась благодаря комбинации Миуччи и Рафа. Джонатан сказал мне: «Я должен быть уверен, что у меня будет работа на следующие десять лет. И единственный способ добиться этого — делать шоу, которое попадает в пятерку самых обсуждаемых». Он не знал, получится ли это у него. До первого октября прошлого года — дня, когда он показал в Париже коллекцию Loewe весна-лето 2022. На Неделе моды все только о ней и говорили.
Тем осенним парижским утром он стоял на бэкстейдже конной арены Garde Républicaine и смотрел на лица гостей через маленький видеомонитор. Он увидел их восторженные и слегка растерянные лица и понял: шалость удалась. «Я думаю, люди настолько привыкли к тому, что мы делали раньше, что эта коллекция прошлась по ним как лезвие ножа, — говорит Джонатан. — Я сказал Бену тем вечером: «Теперь мы можем двигаться в другом направлении»».
Та коллекция сильно отличалась от всего, что Андресон показывал раньше. Я переваривала ее несколько дней. Она была глотком свежего воздуха, редким моментом, когда мода почти вплотную приблизилась к искусству. Под ударом чистого вдохновения я написала о Джонатане свой любимый текст на сайте Vogue. Предлагаю вам почитать и этот прекрасный профайл на The Cut, и мой материал.
Хорин пишет, что за 16 лет до эры Джонатана Loewe сменили нескольких креативных директоров. «Все они отважно пытались придумать свежий крой для юбки-карандаша или блейзера из кожи и замши». В 2013-м Пьер-Ив Руссель — тогда глава фэшн-группы LVMH — настоял на том, чтобы конгломерат купил миноритарный пакет акций марки JW Anderson, запущенной в 2008-м 24-летним Джонатаном. «Андерсон славился необычным дизайном и нестандартными отсылками. Однажды он создал коллекцию темных шерстяных брюк и свитеров, перевязанных массивными кожаными ожерельями, напоминающими спинной мозг. В голове он держал образ Распутина на горнолыжном курорте».
«Вещи Андерсона были интересными, но «еще более интересным был сам Джонатан, — говорит Руссель. — Он думал не только об одежде (как большинство дизайнеров), он обсуждал историю и положение бренда. Он искал референсы за рамками моды — в архитектуре, искусстве и ремеслах». Однажды Пьер-Ив упомянул, что ищет нового дизайнера для Loewe — чуть ли не самой упадочной марки LVMH. Тот взглянул на босса и ответил: «Я бы с удовольствием за него взялся». Руссель не отнесся к этому предложению всерьез. А через несколько дней Джонатан подготовил презентацию. «У него был интересный взгляд на Испанию, а с этим всегда возникали сложности. Если ты слишком про Испанию — про паэлью и лошадей — это скучно. А у Джонатана был семидесятнический Ибица-вайб».
The rest, как говорится, is history. Джонатан взялся за работу и в пять раз увеличил прибыль Loewe. Андерсон выбрал к себе в сообщники французского стилиста Бенжамина Бруно (он же, кстати, помогал делать ту счастливую презентацию для Русселя) и тот быстро стал его правой рукой во всех важных вопросах. К 2021-му Джонатан устал от всего того, за что его хвалили критики — от всего «земного и совершенного», как писали в 2019-м NYTimes. От всего «ностальгического». Андерсону хотелось чего-то «настолько острого и сильного, чтобы руководители LVMH, сидящие в первом ряду на показе, возмутились: «Что ты творишь?»»
Кэти Хорин считает, что подобное желание в дизайнере, возможно, пробудило положение Андерсона относительно его коллег в системе модных координат. «Демна взрывал Balenciaga; Prada обновилась благодаря комбинации Миуччи и Рафа. Джонатан сказал мне: «Я должен быть уверен, что у меня будет работа на следующие десять лет. И единственный способ добиться этого — делать шоу, которое попадает в пятерку самых обсуждаемых». Он не знал, получится ли это у него. До первого октября прошлого года — дня, когда он показал в Париже коллекцию Loewe весна-лето 2022. На Неделе моды все только о ней и говорили.
Тем осенним парижским утром он стоял на бэкстейдже конной арены Garde Républicaine и смотрел на лица гостей через маленький видеомонитор. Он увидел их восторженные и слегка растерянные лица и понял: шалость удалась. «Я думаю, люди настолько привыкли к тому, что мы делали раньше, что эта коллекция прошлась по ним как лезвие ножа, — говорит Джонатан. — Я сказал Бену тем вечером: «Теперь мы можем двигаться в другом направлении»».
Та коллекция сильно отличалась от всего, что Андресон показывал раньше. Я переваривала ее несколько дней. Она была глотком свежего воздуха, редким моментом, когда мода почти вплотную приблизилась к искусству. Под ударом чистого вдохновения я написала о Джонатане свой любимый текст на сайте Vogue. Предлагаю вам почитать и этот прекрасный профайл на The Cut, и мой материал.
The Cut
The Ambition of Jonathan Anderson
Over the past nine years, the designer has transformed Loewe into one of the most successful and oddest brands. Then he decided to scrap it all.
❤8👍6🔥2
Кейт Бланшетт в чудесных образах Maison Margiela Artisanal 2022 для специальных европейских изданий Vanity Fair, приуроченных к Венецианского кинофестивалю.
🔥25❤8🐳1
Тот самый образ Schiaparelli, который появился на дорожке MTV VMA, в деталях и эскизах.
❤65🐳1
Forwarded from Мегастиль
Сумка из новой рекламной кампании Bottega Veneta напомнила мне про культовую Yves Saint Laurent Mombasa авторства Тома Форда, когда тот был креативным директором дома. Впервые Mombasa выпустили в 2001 году, и она моментально стала хитом, а ее главной фишкой была ручка в виде рога, выполненная из дерева или металла.
❤6
Этот Венецианский фестиваль точно не будет скучным по чати нарядов, потому что на красные дорожки не раз выйдут Джулианна Мур (президент жюри этого года) и Тесса Томпсон, участница жюри Luigi de Laurentiis Award.
Джулианна уже примерила Gucci, Alaïa и Celine, а Тесса — Rodarte и Victoria Beckham. За Тессой в последнее время я вообще слежу внимательнее, чем за другими селебрити: благодаря работе стилистов Уэймана Деона и Мики Макдональда ждешь, что же актриса наденет в следующий раз.
Джулианна уже примерила Gucci, Alaïa и Celine, а Тесса — Rodarte и Victoria Beckham. За Тессой в последнее время я вообще слежу внимательнее, чем за другими селебрити: благодаря работе стилистов Уэймана Деона и Мики Макдональда ждешь, что же актриса наденет в следующий раз.
👍14❤5