Надо следить за своим лицом, чтоб никто не застал врасплох, чтоб не понял никто, как плох, чтоб никто не узнал о том. Стыдно с таким лицом весной. Грешно, когда небеса сини, белые ночи стоят стеной — белые ночи, черные дни. Скошенное (виноват!), мрачное (не уследил!), я бы другое взял напрокат, я не снимая его б носил, я никогда не смотрел бы вниз, скинул бы переживаний груз. Вы оптимисты? И я оптимист. Вы веселитесь? И я веселюсь.

А. Володин

в греческих полях было необходимо менять ощущения от момента на переполнявшую любовь, к моменту не относящуюся - было необходимо писать со всей страстью и со всей живостью, в надежде дослать хотя бы буквами, единицами, нулями и порывами ветра

потому сейчас здесь так тихо

(андрей белый, симфония 2-я драматическая)

… целую крепко, не надеясь,
Что утром в сонмище пуховом,
Ты вспомнишь, как, склонясь над ними,
Я расплетала нить иного.

Теперь с доверием до гроба
Ты враг себе - судьбы вершитель.
Ведь струны те, что я вязала,
Теперь покрыты узелками.
И три сестры за них едва ли
Своей рукой смогли бы взяться -
Похищу ножницы и иглы
И возложу в ногах кровати.

Я нарушаю без боязни
И без нее же - в спор с богами
Вступаю. Мыслю по-иному:
Я дорожу тобой до дрожи,
Так пусть не им решать загадку,
А всё твоё тебе отдастся.

И буду знать, что отреченье
Это не рок, пришедший свыше,
А выбор, действие, стечение,
Когда блеск лезвия прерывист
И дышит тот, кто его держит,
Кто водит им у тонких нитей -
Одна оплошность и - прощанье.

Я отдала бы больше, правда,
Едва найдется в нашем склепе
Вещь, не посыпанная прахом
И не укрытая под сожаление.

Поэтому я выкрала у высших
Благую милость на элевтерию.

И обрекаюсь на забвенье:
Тебя покинув, потеряю имя.
Мне все равно. И нет спасения.
И только путь от вёсен к зимам.

ЕАК

сегодня К.С. огорошил меня с утра, прислав в девять альбом САКЭ

и, знаете, я не думала, что будет настолько хорошо (да, каюсь), но сегодня весь вечер вперемешку с латынью, мыслями о Дельфине, весне,цветущей во дворе черемухе и любви

Там в грудь целуют стрелы огня,
И девочка влюбляется.

бессонница без Гомера

проснувшись от всенощного бреда
в котором пересеклись все возможные полюса и топосы,
темы люди и локусы
ощущаешь себя более одиноким чем когда засыпал

это вахта моряка на подводной лодке
вкупе с должностью смотрителя маяка -
бессмысленность бдения перед раскрывшимся зевом смерти и
Ταρτάρου βάθη - своеобразной воронкой без дна.

моя античность доводит меня до исступления:
не та, которая про культ женщины и Элевсинские мистерии,
а пантеизм, атеизм и общая мифологема:
надо быть страшной дурой,
чтобы перепутать стены Венеции и берега Карфагена.

delenda est. destruam et aedificabo. detur digniori.
доколе, спрашивается, можно?
жить, закапываясь книгами,
можно долго.
рискните.

а я сызнова.
думаете, буду хвастать, что от бессонницы мысию бросаюсь в сон?
не верьте ведомости:
я гораздо больше, чем простой верлибровый моветон.

ЕАК

добавила до универсального набора реакции

а то как-то непонятно

«я не изобретатель эстетики»

«Ни одной секунды не ощутила тебя с е к у н д н о.»

Bellevue, 27 февраля 1927 г.

Встретились как-то два одиночества.

- Который час?
- А который вам хочется?
Можно сподобиться,
Чуть накренить Луну
и -
Если позволите, мы вместе
Утром, вечером или ночью
Все поголовно пойдем ко дну.

- Минуточку, стойте,
Bis wann haben sie geöffnet?
- Работаем до полуночи,
Лампочки всё выкручиваем.
Понимаете, σκληρή δουλειά?
- Как не понять.
Вы такой же, как я.

И вот оно: великое множество,
Ничего на ноль поделённое,
Бесконечность на него приложенная.

Будут бежать ли,
Сменяя денно следы на песке,
Протаскивая лодку по небу
И мёртвой земле.
Или останутся при себе:
Один фонарщик,
Другой - опоздавший,
Думается, что везде.
Первый каждый день не вовремя взводит часы и дает маршевый бой.
А второй успел и вовремя (в ногу)
Ушел бередить на покой.

И утром смотришься в зеркало:
На этой щеке шрам,
На другой - следы от помады.
Так и случается:
Куда-то я опоздал,
А где-то мне быть еще рано.

ЕАК

http://www.lib.ru/RUSSLIT/IWANOWG/raspad.txt

мы все тут достаточно взрослые

…и летишь на восток, и только вперед,
и справа вся ночь, а слева - восход.

Не страшно прощаться, ужасно - не видеть,
Как стать человеком, а не попыткой?
Любить - невозможно,
Попытка убога.
Из завтра в сегодня, от родного к родному.

Становиться сильнее, влачить переезды,
Быть столь же счастливой, как померкшие звезды.
Идеал - мир до точки и плотность до ужаса:
И к взрыву, как кошки лишь поутру щурятся.

Интереснее, ярче, и дальше - всё лучше:
Для того меня в детстве кутали в тучи,
В руки давали поводья от речек,
Учили меж крон бытовому наречью.

И я вся - любовь, как «Дельфин» и как море,
Как из минора в мажор переходят,
Как солнце лучами ложится на крылья.
Самой не спастись, но тебя - дайте силы!

И ты, если можешь, вытяни руки,
Дай мне свернуться змею под грудью.

И, словно привязанность, но осторожность,
Яд Панакеи проникает под кожу.

ЕАК

застелить комнату татами,
убить свою мать,
вернувшись из горного Китая домой.
разбить чайник.
восполнить трещины искусством кинцуги.
смешать золото и толстокожую глину.

решить, кому принадлежит синтоистский храм на Сахалине.

вырасти.
выйти замуж.
посадить сосну искусства бонсай в горшок.
прождать пять лет.
от мужа отгородиться книгами и картинами.
воспитывать детей.

забыть, почему в латинском языке половина согласных сменилась на «эр».

вспомнить, почему жители так торопились покинуть город
в книге «Эдем».
яблоко и грехопадение как доверие,
высшая степень любви.
две мифологемы по общему знаменателю:
будто деление на ноль.

помнишь, перевод Иванова «Артемиде…» Сапфо?

я - лирическая сказка, тоника на легато,
жидкий кислород и волдыри от него.
половинка граната и стихи Данте -
нужно выучить еще порядочно языков,
чтобы стать человеком.

зубы болят.
ложиться спать головою к рассвету.

ЕАК