Мекнес, 2 апреля 1832

Дорогой Арман, спешу послать Вам весточку из страны львов и сафьяна. Вы так энергично и любезно содействовали моему путешествию в эти края, что я и впрямь обязан поделиться с Вами приятными и неприятными сторонами своей поездки. <...> Здесь все очень живописно. На каждом шагу — готовые картины, которые могли бы принести богатство и славу двадцати поколениям художников. Вы словно попали в Рим или в Афины, лишенные аттицизма, но зато кругом плащи, тоги и тысячи подробностей в античном духе. Негодяй, который чинит башмак ради нескольких су, одет и держится как какой-нибудь Брут или Катон Утический

Ἅπαντα τίκτει χθὼν πάλιν τε λαμβάνει.
Всё порождает земля, вновь же всё забирает

Alas, our frailty is the cause, not we,
For such as we are made of, such we be.

«Тогда его миссия будет окончена, и полагаю, что дело наше весьма затянется, ибо, дорогой мой, как же мы сумеем узнать о вашей смерти? Ваше усердие не может простираться до того, чтобы самому сообщить нам о ней.»

Видя, какъ мало на свѣтѣ распространено этихъ излюбленныхъ имъ добродѣтелей, Клингеръ часто впадалъ въ угрюмое настроеніе, которое выражалось въ его сочиненіяхъ порой жолчностью и презрѣніемъ къ людямъ.