Недавно я посмотрел большой материал Ирины Шихман про аборты. Тема сложная, эмоционально заряженная, поэтому попробую поделиться мыслями прямо и по существу в #лонгрид формате.

Я пишу это не как абстрактный комментатор. Я пишу как врач, психотерапевт, мужчина и человек.

Я был на выскабливаниях. Был на родах: протекающих естественным путём и при кесаревом сечении. Сопровождал десятки беременных женщин. Помогал переживать утраты на разных сроках.

И иногда помогал принимать решения об абортах.

Первая базовая позиция

С гуманистической точки зрения

медицинские аборты должны быть разрешены во всех странах и на любых сроках.

Гуманизм здесь означает приоритет конкретного живого человека — матери: её здоровья, автономии и качества жизни над абстрактными конструкциями.

Беременность — это не нейтральное состояние и не «естественный фон», а серьёзная биологическая и психологическая нагрузка с реальными рисками.

Прерывание беременности по медицинским показаниям почти всегда тяжёлое решение. Часто женщины не хотят его принимать. И ещё чаще именно врачи настаивают, когда видят тяжёлые пороки развития, несовместимые с жизнью или резко снижающие её качество. Это отдельная, крайне тяжёлая реальность.

Именно поэтому никаких исключений из медицинских показаний быть не должно. Никогда.

Единственное, о чём здесь можно спорить, — формат медицинской экспертизы: один врач, два врача, консилиум, протоколы.
Но всё это — предмет профессиональной дискуссии, а не идеологического торга.

Как психотерапевт я вижу и другую сторону: страх, вину, давление партнёров, семьи, религиозных взглядов и общества в целом. Также  важно понимать: переживание не заканчивается в момент принятия решения. Оно продолжается после, и иногда весьма долго.

Втора часть — про «шкуру на кону»

Женщина, принимающая решение об аборте, изначально рискует.

Как минимум — здоровьем. Иногда — собственной жизнью. Всегда — будущим качеством жизни.

Человек, выступающий против абортов, чаще всего ничем не рискует.

Лайк, комментарий, петиция — это не риск.  Поэтому право на жёсткую позицию, на мой взгляд, возникает только тогда, когда есть реальная ставка.

Хочешь быть против аборта конкретной женщины?
Тогда возьми на себя реальную ответственность:
➡️год финансовой поддержки,
➡️помощь с жильём,
➡️специалист по грудному вскармливанию или сну,
➡️питание и базовые расходы на ребёнка,
➡️психологическая поддержка,
➡️няня при отсутствии помощи родственников.

Это и есть ответственность. Всё остальное — декларация.

Если человек готов вложиться в сохранение жизни таким образом — это позиция. Без этого — безопасное морализаторство.

Мужчина, к слову, не может поставить в этой ситуации на кон своё тело. Единственное, чем он может реально рисковать — деньгами, временем и ответственностью.

Третий тезис — философский. Это не доказательство, а контраргумент

Разговор о «святости жизни с момента зачатия» — это вопрос веры. Не науки и не логики, у которых другие критерии истинности.

Существует и другой, редко учитываемый контраргумент, хорошо описанный антинаталистами*:

порождение жизни неизбежно порождает страдание.

Это тоже позиция веры. Но логически она не слабее религиозной.

Даже исходя из благополучной позиции — наличие здоровья, ресурсов, образования — жизнь по умолчанию не является подарком. Она требует усилий, включает стресс, утраты и боль. Для людей с менее удачными стартовыми условиями эта нагрузка кратно выше.

Поэтому тезис «жизнь = святость»  как минимум обязан соседствовать с тезисом «жизнь = страдание». Игнорировать его — интеллектуально нечестно.

И если женщина выбирает аборт, она может выбирать не увеличивать количество страдания: ни своего, ни потенциального. Это этическая позиция, а не отсутствие морали.

Именно поэтому любые запреты абортов без медицинской, социальной и финансовой ответственности со стороны общества для меня не про ценности, а про перекладывание риска на того, кто и так находится в уязвимой позиции.

Вот такая у меня оптика.
Не универсальная.
Не удобная.
Но честная.

P.S. *Про антинатализм и асимметрию Бенатара при желании можно почитать отдельно.

#упражненияДока: «Смерть автора»

Этот пост родился из наблюдения за живой, местами болезненной дискуссии о творчестве: когда позиция автора по какому-то вопросу начинает ранить, злить или разделять людей.

Поэтому хочу предложить вам оптику, которая помогает развести переживание о произведении и отношение к его автору.
Речь пойдёт о концепции «смерти автора».

В классическом смысле её применяют к литературе, краткий смысл примерно такой:

...после создания произведения автор «перестаёт существовать» как живой человек со своей биографией, взглядами, особенностями психики, здоровья и пристрастиями.
Остаётся только текст — как самостоятельный объект для восприятия.

Эту оптику вполне корректно расширять и на другие формы искусства: музыку, кино, театр, да хоть компьютерные игры.

Важно: здесь и далее мы не разбираем академическую версию из Википедии.
Я предлагаю практическое применение этой идеи в повседневной жизни — там, где творчество начинает конфликтовать с вашими моральными взглядами.

💡В чём суть идеи

Вы можете воспринимать произведение отдельно от реального человека, который его создал.

Если вам нравится песня, фильм или книга, это не означает, что вы:
➡️разделяете мировоззрение автора;
➡️одобряете его поступки;
➡️поддерживаете его позицию.

Вы не вступаете в диалог с автором. Вы взаимодействуете с произведением, с мыслями в вашей голове, а не с реальным человеком.

Особенно это важно в искусстве, где:
➡️у произведения может быть несколько авторов;
➡️исполнитель ≠ автор;
➡️режиссёр ≠ сценарист;
➡️автора уже нет в живых.

😶‍🌫️ На примере Майкла Джексона

В моей системе координат есть несколько примеров абсолютного зла, один из них — педофилия.

Если бы я был знаком с человеком, в отношении которого есть значимые для меня подозрения или подтверждённые факты об этом — дальнейшее общение было бы невозможно, и никакого морального оправдания в таких случаях не вижу.

При этом я могу слушать музыку Джексона без вины или отвращения.

Да, я держу в голове информацию об обвинениях и дискуссиях вокруг него. Всё это формирует моё отношение к нему как к реальному человеку — болезненное и противоречивое.

Но его произведения я воспринимаю отдельно. Без чувства вины. Без попытки оправдаться.

🖍️Само упражнение

6️⃣Возьмите произведение (песня, фильм, книга), которое вам нравилось, но из-за отношения к автору со временем стало травмировать или вызывать сильное отторжение.

2️⃣Ответьте себе на вопрос:

«Как мне это произведение, если я ничего не знаю об авторе?»

3️⃣ Затем ответьте на второй вопрос:

«Как мне это же произведение, если я знаю позицию автора, и она мне глубоко отвратительна или неприемлема?»

🌟Если оценка радикально меняется — значит, ваше восприятие сильно зависит от фигуры автора.

🌟Если оценка остаётся примерно такой же — поздравляю, вы естественным образом отделяете произведение от создателя и придерживаетесь концепции «смерти автора» по умолчанию.

Замечу, здесь нет дихотомии «хороший» или «плохой». Это просто диагностика собственной оптики.

💖 Зачем это нужно

Эта концепция помогает:
❣️снизить чувство вины за собственные эстетические предпочтения;
❣️не разрушать отношения с друзьями из-за разных взглядов на произведения искусства;
❣️бережно объяснять себе и окружающим разницу взглядов.

Например, в ситуации:

— Как ты можешь слушать это, если он сделал X?

вместо взаимных обвинений появляется возможность сказать:

— Я не одобряю его как человека, но воспринимаю произведение отдельно.

Это снижает накал, убирает чувство небезопасности и даёт инструмент для выстраивания диалога.

❗️Важное уточнение

➡️Концепция смерти автора не оправдывает поступки живых людей.
➡️Она не снимает ответственности, не отменяет моральной оценки и не является «костылём».
➡️Она применима только к произведению, и только в том объёме, в котором вы сами готовы её использовать.
➡️Для некоторых форм искусства разделение может быть почти невозможным.

Эта оптика делает обсуждение искусства более гуманистичным и бережным, особенно в мире, где взгляды всё чаще поляризуются.

Если хотите — попробуйте.
Если нет — это тоже нормальная позиция.

#лонгрид

Не люблю, когда мои прогнозы сбываются

Есть один важный принцип, которым я руководствуюсь в индивидуальной терапии, и он часто остаётся за кадром клиентских ожиданий.
Индивидуальная терапия потому и называется индивидуальной, что в фокусе всегда находится один человек — клиент.

Ни его партнёр, ни родители, ни друзья или коллеги не являются предметом изменений. Все остальные люди, обстоятельства и события — это внешние факторы, которые могут помогать, не мешать или мешать терапевтическому процессу.

У нас есть групповые форматы — для взаимодействия между людьми.
Есть семейная терапия — где объектом работы становится система.
А в индивидуальной терапии объект всегда один. Всё остальное — среда.

Как я смотрю на внешние факторы

Условно я делю их на три категории.

1. Поддерживающие

Если близкие поддерживают клиента, радуются его изменениям, относятся к терапии как к ценности — я искренне за него рад.
Но я практически никогда не опираюсь на этот фактор как на стабильный ресурс. Люди меняются, отношения меняются, поддержка может исчезнуть. Поэтому это приятный бонус, но не фундамент терапии.

2. Нейтральные

Классический вариант:

«Я не очень понимаю, зачем тебе терапия, но если тебе важно — занимайся».

Это тоже нормально.
Здесь нет задачи кого-то «перевоспитывать» или переводить нейтралитет в плюс. Это просто фон.

3. Потенциально враждебные

И вот здесь начинается самое интересное.

Если кто-то из окружения клиента:
➡️обесценивает терапию,
➡️называет её «высасыванием денег»,
➡️предлагает «варианты попроще» — выпить, потерпеть, не выносить мозг,
➡️высмеивает изменения или называет их «странными»,
всё это внутри моей головы становится враждебным по отношению к клиенту.

Потому что психотерапия в результате совместной договоренности с клиентом рассматривается как благо, иначе зачем ей заниматься. А, значит, всё, что активно мешает этому благу, как минимум требует внимания.

Неприятное следствие моей оптики

В начале терапии я по умолчанию отношусь к окружению клиента настороженно. Не параноидально, но аналитически.

Практика показывает, что люди систематически недооценивают токсичность среды. Особенно если речь идёт о привычных отношениях.

Классический пример — абьюзивные отношения, где запрос в индивидуальной терапии часто звучит как:

«Помогите мне стать лучше для партнёра».

А партнёр при этом небезопасен — эмоционально, психологически, иногда физически.

В таких случаях моя задача — не «улучшать адаптацию к плохому», а честно обозначать риски. Иногда вплоть до рекомендаций дистанцироваться или завершать отношения ради сохранения здоровья.

Почему я не люблю быть правым

Мои терапевтические допущения (можно справедливо назвать это риск-менеджментом) почти всегда включают негативные сценарии.
Я их озвучиваю, если считаю значимыми, особенно когда оценки риска у нас с клиентом не совпадают.

Иногда это фрустрирует. Иногда клиент искренне верит в позитивный исход и не готов слышать про ограничения.

Тогда мы калибруемся:
🌟уточняем запрос,
🌟пересматриваем цели,
🌟договариваемся, что именно мы делаем и на что рассчитываем.

Но есть одна ситуация, которую я искренне не люблю.

Когда те риски, которые казались маловероятными или «почти невозможными», реализуются.
И реализуются масштабно.

Это самый грустный момент.

Я никогда не злорадствую. Фраза «я же говорил» для меня бессмысленна и профессионально, и по-человечески.

Моя позиция всегда одна: я сочувствую, поддерживаю и продолжаю работу, но из нас двоих терапевт как минимум должен иметь большую устойчивость и интеллектуальную готовность к плохим исходам.

Если риск значимый — он автоматически становится частью когнитивной работы.
Если риск маловероятен — я могу держать его в голове, не всегда вынося в обсуждение.
Именно поэтому я не люблю, когда мои негативные прогнозы сбываются.

А теперь к вам

Бывало ли у вас что-то подобное в терапии? Как всегда с благодарностью и интересом к в вашему опыту🪐