Вчера написала, что понемногу возвращаюсь в активную Москву. Москва ответила быстро.
Сегодня оказалась на разговоре про искусство, бизнес и человекоцентричность.
Было несколько мыслей, которые хочется унести с собой.
У Марка Кукушкина — про искусство как способность нарушать правила, раздражать, иногда хулиганить.
У Яны Кудрявцевой — про человекоцентричность после хайпа. И про то, что в её центре должен находиться не человек, которого все должны сделать счастливым, а человек, способный брать ответственность за самого себя.
У Ильи Девина — совсем короткая фраза: искусство — это тоже медиа.
А потом Илья включил несколько секунд фильма, который мы снимали в августе в Карелии.
И на экране появился Семён.
Я совершенно не была к этому готова.
Потом Илья сказал, что мама Семёна сидит в зале, все обернулись на меня — и на этом моя способность спокойно рассуждать об искусстве и человекоцентричности закончилась.
Забавно. Иногда идёшь куда-то за новыми мыслями, а встречаешь там собственную жизнь.

Сегодня была на CJF.
Ходила по выставке, смотрела не столько на коллекции, сколько на то, где вокруг бренда вообще происходит жизнь: где люди, разговоры, движение, клиентская активность.
Попался на глаза свежий номер PROfashion. Уже дома стала его листать — и неожиданно зависла. Потому что несколько материалов там довольно точно складываются в одну картину.
В исследовании Lamoda — интересный сдвиг: рационализация покупки одновременно с потребностью в дофамине. Покупатель становится рациональнее. Меньше импульсивных покупок, больше универсальных вещей, которые легко встроить в гардероб. Отсюда рост кардиганов, жакетов, брюк, базовых цветов.
Но желание удовольствия никуда не исчезло. Просто дофамин перемещается в другое место — в обувь, аксессуары, принты, небольшие эмоциональные акценты.
И я вдруг посмотрела на собственный сегодняшний образ: серое пальто + совершенно рациональная база + этот почти неприлично синий цвет.
Вот, собственно, вся теория на мне.
А дальше у Андрея Бурматикова встретилась мысль, которая мне кажется ещё важнее: заканчивается время, когда бренду достаточно было быть красивым.
Покупателю нужны доказательства — почему именно этот продукт, почему этот бренд, почему он стоит своих денег. Не просто картинка, а система ценностей, продукт, коммуникация, каналы продаж и финансовая модель, которые не противоречат друг другу.
И вот здесь две темы неожиданно соединяются.
Покупатель не перестал хотеть. Он перестал хотеть без причины.
Эмоция осталась. Но теперь ей требуется основание.
Наверное, это и есть одна из самых интересных вещей, происходящих сейчас с fashion: рациональность не убивает желание. Она заставляет бренды гораздо точнее понимать, за что именно их должны захотеть.
А журнал я вообще-то просто взяла сегодня на стенде MiniDino.
Очень люблю такие случайные продолжения разговора.

Неделя моды — всегда повод смотреть и видеть.
Не столько тренды и не для того, чтобы решить, что теперь «нужно такое носить». Скорее — чтобы изучить себя, на чём вдруг остановился взгляд.
В этот раз у Prada я сначала остановилась на первом образе. Цвет, пропорции, ощущение почти случайно собранной на теле одежды. Очень простые вещи, но соединены они так, что возникает что-то невообразимо знакомое и новое одновременно.
А второй образ я просто захотела примерить на себя.
И примерила — пока таким способом.
Забавно, насколько иначе одежда начинает восприниматься, когда вместо модели видишь в ней себя. Красный, который мог показаться слишком громким. Холодный голубой атлас. Открытые руки. Странная роза на юбке. И вдруг оказывается — всё моё.
Наверное, поэтому я и люблю смотреть показы. Ради этого момента узнавания: я бы так не придумала — но теперь хочу с этой мыслью что-то сделать.

ÓNOMA: отделиться, не разрывая связь
На Московской неделе моды я довольно долго простояла у рейла ÓNOMA. Сначала просто потому, что хотелось рассматривать вещи — конструкцию, прозрачность, графику, детали. А потом выяснилось, что история бренда мне не менее интересна, чем сама коллекция.
До 2019 года Сандра Гуцати работала вместе с мамой, Инной Бодровой. Их совместный бренд так и назывался — «Инна Бодрова». Причём мода для Сандры с детства была буквально домашней средой: в небольшом интервью, которое я нашла уже после показа, она рассказывает, что мама была её проводником в этот мир, а вместо игрушек у неё были манекены, крой и любимые мамины пуговицы.
В 2020 году их профессиональные траектории разошлись: Инна ушла в искусство, а Сандра продолжила работать с одеждой и создала уже собственный бренд — ÓNOMA.
И вот здесь мне особенно понравилось то, что произошло с этой коллекцией.
Сандра придумала для показа аромат. Инна сделала часть аксессуаров. При этом целиком коллекцию до показа мама не видела.
То есть это уже не совместный бренд и не работа «мамы и дочери». У каждой своя территория. Но между ними остался диалог — иногда буквально через отдельный предмет.
Мне вообще интересны такие истории в моде. Когда преемственность — это не повторение и не необходимость продолжать чьё-то дело, а возможность взять из общего прошлого что-то своё и дальше говорить уже собственным языком.
И ещё — маски.
Они у ÓNOMA не придуманы специально для этого показа, а существуют как постоянная часть бренда. Одну я, конечно, примерила. И вот тут случилось то редкое совпадение, когда вещь, которая на рейле кажется почти арт-объектом, на человеке внезапно становится совершенно естественной.
Кажется, мне нужна маска.