Сегодня поговорим о целостности, как о непрерывном переживании себя.

Что такое целостность?

Это слово часто звучит, когда дело касается нашего психического и духовного состояния. Часто под ним подразумевается некая устойчивая структура, состоящая из гармонично взаимодействующих друг с другом внутренних частей человека, а также непротиворечивость самому себе и своим ценностям.

Целостность как будто подразумевает некую завершенность? Обращение к некоему “целому”. Но можем ли мы быть окончательно завершены, пока мы живы? Пока мы живем, меняемся, находимся в движении?

Давайте поразмышляем. И подумаем о целостности, как о свойстве динамической системы - живой личности.

В таком случае, давайте предположим, что целостность - это непрерывность переживания себя в мире. Это - поддержание некоей внутренней стабильности, но осуществляется она посредством качества изменчивости, а не категоричного стремления к постоянству.

Но почему?

Именно изменчивость, гибкость, позволяет нам, встречаясь с таким разным миром и собой, не разбиваться вдребезги. К тому же, обращаясь к концепции: “духовного роста”, “саморазвития” или “выздоровления” - то есть, процесса постоянного обучения и роста, поиска новых форм взаимодействия с собой и с миром, обретения опыта, и развития, в принципе, - мы часто говорим о непрерывном поиске этой самой целостности.

Вместо условно "гомеостатической цели" - постоянства и внутренней неизменности, (так как часто наше устойчивое состояние может быть негативно), мы условно предполагаем "аллостатическую цель" - адаптивную, гибкую, ищущую и находящую баланс, равновесие в той или иной ситуации.

То есть, целостность - это непрерывность переживания себя, когда, несмотря на изменения, различные события во внешнем мире, перемены, стрессовые ситуации - я всё ещё остаюсь с собой.

Что значит, быть прерывистым?

Под прерывистостью подразумевается потеря связи. Это происходит тогда, когда в нашем “переживании себя” фигурируют чувства, контакт с которыми кажется нам непереносимым. Речь идет о вытесненных, игнорируемых, непереносимых, избегаемых нами чувствах. Если приблизиться к этим чувствам и восстановить с ними связь так и не удается, то на их местах образуются пустоты - результат нашего дистанцирования от них.

Пример: нас кто-то хвалит, и на внутреннее ликование сразу наслаивается стыд, и вместе с тем приходит тревога за вынесенное за скобки чувство, которое отрезает все связи.

“Переживание себя” искажается, и перестает быть подлинно целостным. Возникает конфликт, происходит “разрыв”, и далее, чтобы “восстановить себя” (то есть, обрести ясность в том, что с нами происходит и почему), нам приходится пройти целый цикл: развернуться лицом к стыду, выдержать его, через него обнаружить вытесненное ликование; увидеть значимость, в положительной оценки себя другими; признать, что нам приятно, когда нас хвалят и разрешить себе радоваться и принимать похвалу, как что-то нормальное, без стыда за это. Это пример некоей проделанной психотерапевтической работы.

Тогда да, целостность восстановлена и в дальнейшем, когда у нас возникает внутри ликование за то, что нас похвалили - мы можем остаться в "здесь-и-сейчас", не “прерываться”, не “убегать” из момента, не обрезать связи с чувствами - с собой - ведь стыд нас больше не погонит прочь. Мы останемся целостным в своем переживании.

Но что, если мы сильно травмированные люди и содержим в себе огромное количество паттернов и установок, не позволяющих чувствовать то или иное? Чтобы не потерять ощущение целостности, нам приходится каждый раз проходить этот путь, который часто оказывается для нас слишком длинным и тяжелым, что мы попросту опускаем руки или падаем без сил, так и не соединившись с собою вновь.

Стыд, тревога и любые другие сильные чувства часто не дают нам восстановить связь, буквально, рвут нас на части. Переживание себя прерывается, теряется чувство связности происходящего внутри, из-за этого нет возможности понять, что со мной происходит и, как следствие, сделать что-то с этим самостоятельно оказывается невозможно.

Когда отсутствуешь, временно уходя в изоляцию от остального мира, пропадаешь из поля зрения других людей, символически "умираешь" для них.

Потом так странно возвращаться. Всё чуждое и непривычное. Не "вписываешься".

Неудобно как-то вновь заявить о себе после своего отсутствия. Шагнуть в наполненную людьми залу, на миг замершую, а затем живо расползающуюся перешептываниями и обращенными к тебе взглядами.

Кто-то без раздумий бросится на шею. Но осталась ли связь между нами? Или приключение, в котором каждому из нас приходилось пребывать по-отдельности, сильно изменило обоих? И вновь приходится присматриваться друг к другу, осторожничать, словно едва знакомы?

И это оправдано.

Тот ли ты, что был раньше?

Жду ли я того самого, который покидал меня? Потерплю ли обновление? Смогу ли примириться с обнаруженным «незнакомцем» в тебе? Попытаюсь ли истребовать того, кого помню?

А возможно ли вернуть?

В этом незамысловатом течении жизни, которое в иной момент и не заметишь вовсе, так плавно и изящно себя являет смерть.

Уносит течением реки коряги. Размываются и зарастают берега. Что уже и не найти того спуска, по которому привык, помогая себе руками, вбираться мокрым и счастливым обратно на сушу.

И память указывает на знакомые рельефы, на места, где пролегали некогда существующие тропинки. Но поле дышит уже совсем не тем знакомым ритмом, с которым когда-то становился «одним» и растворялся, но как-то своеобразно и неузнаваемо.

Где ты, то, что я знал?

Претендуя на прерогативу собственного воспоминания определять подлинность того, что наблюдаешь, и то, что выходит за рамки когда-то запечатленного и горячо любимого, клеймишь предательским или отступническим? Возможно, будучи неспособным примириться с тем, что всё, что живо - со временем меняется и умирает?

Но, не позволяя изменениям случаться, можешь ли позволить случиться жизни?

Невыносимо наблюдать умирание того, что было нам дорого. Но углядывая в смерти отступничество и предательство, мы возводим на пьедестал другой порядок, вводящий нас в заблуждение и отдаляющий нас от реальности и бытия-в-мире - то, что нам дорого, будет жить вечно.

Идея бессмертия может затрагивать не только наблюдаемые нами объекты, подвергающиеся изменениям, но изначально относиться к нашему личному качеству - я навсегда останусь прежним = я никогда не умру.

Это обман.

И как же быть? Не так то просто столкнуться с (несомненно) одним из самых устрашающих фактов нашего бытия - конечностью существования, и жить дальше.

С другой стороны, ошибкой будет полагать, что избегая мыслей о смерти, мы избегаем саму смерть. Напротив, пытаясь отрицать и вытеснять оные, мы обрекаем себя на нескончаемую тревогу, которая ввергает нас в состояние «вечного» страдания.

Это ли не «Ад на Земле»?

Чем меньше человек подлинно живет, тем больше он боится. Его неустанно преследует чувство упущенной жизни.

Напротив, чем больше человек включен в свою жизнь, чем более искренне он открывается своему бытию и открывает его для себя, принимая его со всеми сопутствующими данностями, тем меньше он переживает о смерти - тем больше живет.

Когда поезд начнет отбывать, и в сердце, окутанное печалью, ворвется тревожащий гудок тифона, я верю, случится чудо! Замерший силуэт вдруг сорвется с места! Тело инстинктивно бросится вперед, охваченное жаждой жизни и приступом свободы! Ловко и уверенно схватится за поручни последнего вагона, найдет в себе силы взобраться, и не упустит жизни!

Больше - никогда!