Жизнь окружила меня. Все такое приевшееся. Я снова здесь - там, где я был всегда.

Я вроде бы меняюсь, работаю над собой и даже вижу результаты, но почему же я всё ещё «здесь»?

Мне хочется вырваться куда-то, хочется сделать шаг в сторону, перестать чувствовать себя «здесь», ощутить себя наконец где-то «там».

Но что это за «там»?…

Придет ли оно само? Наткнусь ли я на него внезапно? Смогу ли выработать в конце концов своим усердием?

В «Здесь» никогда не бывает «отлично», бывает «сносно», бывает «не так уж и плохо», но чтобы сказать о нем положительно - чего-то всегда не хватает.

В нем не бывает устойчиво хорошо, но наверняка можно сказать, что «здесь» - существует.

Существует ли «там», однозначно сказать нельзя.

Оно живет либо в воспоминаниях, либо в предчувствиях. Временами оно проступает лишь на мгновение, но никогда не задерживается надолго, словно, только напомнить или намекнуть.

Что если, на самом деле не так уж и важно существует «там» или нет?

Опереться на то, что есть.

Мы знаем наверняка, что ощущаем тяжесть. Что нам хочется чего-то, что мы нуждаемся в чем-то (у нас есть желание и нужда), мы по чему-то страдаем и тоскуем. Есть какая-то потеря внутри нас, какое-то несчастье. И эти переживания действительно и реально существуют, мы обнаруживаем их внутри себя и можем назвать.

Мы не знаем, существует ли то, что утеряно, мы лишь можем сказать, что существует потеря. Существует пустота. И именно она и эти мучающие нас чувства, неудовлетворенность, недовольство, неудобство, несогласие - это то, что есть и с этим можно работать.

Обрести утерянное, не пройдя сквозь потерю - нельзя.

Фокус на утерянном часто ведет нас через дорогу иллюзий. Мы не можем увидеть в реальности, что именно надо сделать, и не понимаем, как именно переместиться туда из состояния «здесь».

Мы не можем следовать указателям, но мы можем отправиться в путешествие.

Если мы постепенно и понемногу начинаем смотреть в свою потерю, в эту дыру внутри нас, мы обретаем ориентиры, с которыми можем согласовать свой дальнейший путь.

Соприкосновение со своей потерей.

Приближаясь к своей потере, мы можем заметить, что она настолько травмирующая для нашей психики, что столкновение с ней по-настоящему шокирует нас. Мы едва ли можем позволить себе подобраться ближе. И все же, если мы можем найти для себя такое пространство, в котором будет достаточно безопасно для того, чтобы потихоньку продвигаться и узнавать эту потерю, (например, с психотерапевтом, который позволит нам просто быть в этом, уважая нашу чувствительность и сочувствуя нашей боли, не торопя нас и не останавливая), то не сразу, но, возможно, со временем, когда наши слезы будут выслушаны, после всех внутренних невзгод, мы сможем нащупать, вначале в контакте, затем и в самих себе, то, что несмотря ни на что, никуда не уходит. То, что открыто этой боли, но не сломлено ею. То, что живо и продолжает жить после всего того, что случилось.

Уже не важно, «здесь» мы или «там», ведь мы внутри себя, в этом ощущении устойчивости перед собственной болью, непредсказуемостью будущего, абсурдностью мира и всегда чем-то бесконечно таинственным, извечно обращенным именно к нам. Но оно больше не поглощает нас и нам нет необходимости бежать. Мы можем быть там, где мы есть, ведь даже в гуще страха находится то спокойствие, которое утешает.

Когда мы можем реализовывать свою свободу прямо сейчас, мы постоянно находимся в процессе преобразования нашего «здесь» в «там».

Мы способны проживать чувства, сталкиваться с реальностью, рисковать, экспериментировать, пробовать, решаться, встречаться с последствиями и двигаться дальше. То есть, можем жить своей подлинной жизнью.

Черно-белое мышление. Следующий шаг.

Очень многим людям известно то страдание, которое генерирует в нас черно-белое мышление. Невозможность остановиться и позволить быть тому, что есть, не спеша с суждениями и выводами относительно того, например, что опять с нами не так, от чего нам теперь следует отказаться, какие меры по отношению к себе необходимо тотчас принять.

Дать себе время бывает очень трудно, как и найти для себя нейтральное психическое пространство, в котором можно просто быть, и при этом не мучиться от вины.

Понаблюдайте за собой, как часто Вы подводите черту – «Я понял – у меня проблемы с дисциплиной, мне надо срочно составить график и придерживаться его» или «У меня возникли эгоистичные желания, я отвратителен и ужасен – мне надо лучше контролировать себя» или «Вот, меня опять отвергли, мне следует принять, что я никогда не буду любимым и учиться быть всегда одному» или «Я опять повел себя странно – я плохой человек и никогда не смогу исправиться» и т. д.

Первый вопрос: и что же, ничего не делать совсем? А как же развитие, духовный рост, самореализация, и то время, что нам дано?

Когда нам кажется, что мы не успеваем жить нормально, когда нам кажется, что мы прикладываем недостаточно усилий, что мы плохие, греховные, отвратительные, мы испытываем боль по этому поводу. Потом злость на себя за то, какие мы «не такие», далее пытаемся избавить себя от этого чувства «плохости», пробуя изжить недостатки. А когда после всех наших усилий, обнаруживаем в себе въевшиеся и не выводящиеся пятна изъянов, встречаемся с очередной волной стыда, тревоги, вины, страха, ненависти и прочего… Продолжаем неумолимо клеймить себя и все вокруг своими суждениями. Что опять заставляет нас вскакивать, прятаться, носиться, перенапрягаться – делать с этим что-то! Срочно делать что-то с "плохим" собой!

Невыносимо быть. Просто быть!

Мы часто бываем слишком зависимы от "хорошо" и "плохо", но не как от состояния своей души, а как от вечной оценки и переоценки себя и своей жизни.

Продолжение следует…

Отношения не могут быть здоровее, чем люди, которые в них участвуют.

Он приходит домой уставший – она весь день скучала и теперь обижена на то, что он не уделяет ей время, но не называет ему причины, и уворачивается от его объятий – он раздражается и обвиняет её в холодности – в ссоре они засыпают.

Утром он убегает на работу, избегая взаимодействия с ней. Она остается со своими переживаниями. К вечеру, когда она измучила себя волнениями, она ждет, когда муж придет и восполнит эту "утечку". Но приходя домой, он на все её хлопоты и заботу, под которой спрятано немое «извини», специально отвечает сухо и безучастно. Не желает под неё "прогибаться". Она устраивает скандал и разоблачает его «нелюбовь» к ней…

Сплошные игры...

Иногда наши отношения - это огромное напряжение и небольшие эпизоды просветов, когда вроде не так и больно, когда получаешь прощение, когда хватаешься за надежду о счастливой любви. Но почему не получается?

Можно выйти из созависимых отношений – но, чтобы созависимость вышла из нас, часто требуется нечто большее.

Постоянное ощущение дефицита любви – это наше неумение обходиться со своими потребностями и чувствами. Подспудно понимая это, мы испытываем страх.

В итоге, страх проявляет себя в чрезмерном контроле партнера.

Мы пользуемся банальными манипуляциями: отнять любовь, не дать любви, ограничить в любви, выдавать любовь только при условии если… Любовь – наш рычаг влияния, который люди активно используют в своих взаимоотношениях. Также, как когда-то при помощи подобных манипуляций, от нас много могли добиться родители в детстве.

Как сделать так, чтобы мужчина не ушел?
Как понравится женщине?

Пикап – это стратегия построения отношений, в которых каждый человек для другого – вещь, закрывающая его потребности: в значимости, достатке, уважении, любви, принятии – не важно…

"Как бы мне так сманипулировать другим человеком, чтобы получить от него то, что мне нужно и по возможности, ничем не пожертвовать?"

То есть – влиять на другого, максимально избегая его влияния на себя.

Но откуда это желание - контролировать, лишить свободы другого?

Паттерны поведения, которые мы используем во взаимоотношениях с другими людьми первоначально мы заимствуем из своего раннего опыта, а именно из отношений с нашими родителями. Эти фигуры инроецируются (помещаются) внутрь нас, где разыгрывают свои баталии. Например, когда одна наша часть, к примеру, Критик - ополчается против другой - Внутреннего Ребенка. И пока мы не осознаем их, пока не начинаем дифференцировать (обнаруживать и различать) их внутри, и наблюдать за их взаимодействием, мы постоянно мучаемся от бесконечных "скандалов" внутри самих себя , пока они не «договорятся».

Также мы проецируем эти конфликты наружу, так говорят, когда мы начинаем «видеть» в других людях - своих маму, папу и т.д. Пытаемся отыгрывать внутреннюю ситуацию вовне, но не находим ей разрешения. Конфликт продолжает нас мучать, а тревога и напряжение – сопутствуют данному состоянию.

Сложно перевести фокус с бытового плана - кто кому чего сказал, что сделал, куда пошел… не думать о том, кто прав, кто виноват, кто справедлив, а кто поступает подло: "Какой же он..." или "Так вот какая она!?", а приподняться над ситуацией, и понять - почему это вообще все в моей жизни происходит?

Ведь без этого вопроса - решение от нас всегда будет ускользать.

Почему это все со мной происходит?

Этим вопросом уже не первый год задаются люди, которые приходят работать в нашу программу Великое Равновесие. Не важно - дело касается отношений или чего-то другого. И ответы часто обнаруживаются в очень непредсказуемых местах.

Чтобы понять, как мы оказались в нашей текущей ситуации, необходимо отмотать назад, наблюдая за последовательностью возникновения причин.

Мы начинаем работу, погружаясь в родовые истории, прослеживаем удивительные закономерности, начинаем осознавать - откуда растут корни. Это первый блок, которому мы посвящаем 3 месяца программы.

Но что если я очень мало знаю о своем роде?

Феноменально, но, когда мы приступаем к исследованию своей семейно-родовой системы и направляем туда свое внимание, необходимая нам информация находит способ быть донесенной до нас. То, что забылось, вдруг вспоминается, то, что умалчивалось, вдруг озвучивается. Находятся на антресолях старые письма, выходит на связь дальний родственник - и пазл начинает складываться.

Отсутствие информации - это тоже информация. Прерванные связи - это тоже часть семейной системы. Это уже диагностические моменты. Так что, в любом случае - нам всегда есть с чем работать.

К тому же построение геносоциограммы - не единственный метод, который мы используем в работе. Важной частью программы являются практики, основанные на эмоционально-образной терапии, которые сейчас нашли широкое подтверждение своей эффективности. А с подключением авторского метода ментальных расстановок, это всё позволяет максимально эффективно использовать информацию о системе, частью которой мы являемся, и через изменения в ней трансформировать свою собственную жизнь.

В открывающихся нам образах и символах находятся ответы, которые напрямую достигают нашего сердца. Когда мы можем сказать: я это вижу. И часто этого более, чем достаточно.

И чем эта информация может быть мне полезна?

Из работы:

Участница одного из потоков программы пришла с жалобой на необоснованную и постоянную тревогу за супруга, которая мешала семейным отношениям и спокойной жизни. Её мучало ощущение, будто внезапно с ним что-то произойдет. Работая до этого с проблемой, ей никак не удавалось выяснить причину, и даже после небольших продвижений и улучшений, переживания всё же возвращались и "засасывали" её обратно в тревогу.

Идем в практику - получаем говорящий образ - темные угрожающие фигуры. Начинаем исследовать - кто, что, зачем? Работая с генограммой, всплывает история - как у троюродной прабабушки ночью в дом семьи проникли грабители. Отца семейства убили и все с трудом пережили такую трагическую утрату. А страх перешел вперед - в любой момент можно потерять любимого - нужно быть всегда начеку.

Это не опыт участницы - лично у неё никогда никого не убивали, это даже не внушенная сознательная установка - история замалчивалась. А страх переходил из поколения в поколение, зарытый глубоко в бессознательном, в теле, невербальных посланиях. Эта семейная травма не была должным образом переработана предком, видимо, её влияние было настолько сильно. А потому оказалась вымещена в общее родовое поле, откуда искала "выход" и нашла его, проявившись через несколько поколений у участницы в необъяснимой тревоге за мужа.

Когда мы поднимаем информацию из глубин, берем с полок альбомы, расспрашиваем своих родных, о тех, кого не знали, исследуем предысторию своей жизни, мы начинаем лучше понимать - Кто мы такие и Почему мы именно такие.

Что "наше", а что перешло к нам "по наследству".

Когда мы знаем и видим причины - мы можем осознанно выбирать - какие истории мы готовы проживать в своей личной жизни и передавать вперед, а какие истории пора завершать.

Добрый день! Спасибо за вопрос!

Наши травмы всегда присутствуют в нас. Если не в виде прямых воспоминаний, то в виде чувств, страхов, повторяющихся сценариев, образов, снов, ассоциаций и много другого.

«Вспомнить» - это не всегда процесс прямого воспоминания. Это проявление психического, воссоздание его. И работа с ним.

Чаще всего воспоминание «всплывает» в ходе работы. Иногда оно приходит феноменом как в расстановках.

Генограмма - это лишь инструмент, помогающий нам понять, что с нами происходит сейчас. В нашем психическом мире.

В психологии есть много способов работы с этим. Поэтому отсутствие воспоминаний - не является проблемой.

Смерть дышит в спину…

Делать из страха?

Но руки дрожат и в себя не веришь.

Всё ломается.

Нет результата.

Ненавидишь себя за то, что не можешь.

И снова страшно, что накажут за бездельничество.

Делаешь из страха.

Всё валится из дрожащих рук.

Что же ты такой?

Совсем ни на что не годишься, что ли?

Совсем никудышный, да?

Либо больной, либо просто лентяй!

С больного не спросят.

Лентяю - так и надо!

Уверен, что все действительно именно так?

Думаешь, нет тех, кто не будет смеяться и причитать?

Ты ведь сам веришь в необходимость этого наказания для себя?

А может, хочешь выяснить, насколько оно справедливо?

Может есть те, кто будут верить в лучшее в тебе?

Возможно, под их теплым и поддерживающим взглядом всё внезапно перестанет сыпаться из рук?

И окажется, что всё ты можешь!

А давай попробуем - https://t.me/kak_byt_s_soboy

Сегодня поговорим о целостности, как о непрерывном переживании себя.

Что такое целостность?

Это слово часто звучит, когда дело касается нашего психического и духовного состояния. Часто под ним подразумевается некая устойчивая структура, состоящая из гармонично взаимодействующих друг с другом внутренних частей человека, а также непротиворечивость самому себе и своим ценностям.

Целостность как будто подразумевает некую завершенность? Обращение к некоему “целому”. Но можем ли мы быть окончательно завершены, пока мы живы? Пока мы живем, меняемся, находимся в движении?

Давайте поразмышляем. И подумаем о целостности, как о свойстве динамической системы - живой личности.

В таком случае, давайте предположим, что целостность - это непрерывность переживания себя в мире. Это - поддержание некоей внутренней стабильности, но осуществляется она посредством качества изменчивости, а не категоричного стремления к постоянству.

Но почему?

Именно изменчивость, гибкость, позволяет нам, встречаясь с таким разным миром и собой, не разбиваться вдребезги. К тому же, обращаясь к концепции: “духовного роста”, “саморазвития” или “выздоровления” - то есть, процесса постоянного обучения и роста, поиска новых форм взаимодействия с собой и с миром, обретения опыта, и развития, в принципе, - мы часто говорим о непрерывном поиске этой самой целостности.

Вместо условно "гомеостатической цели" - постоянства и внутренней неизменности, (так как часто наше устойчивое состояние может быть негативно), мы условно предполагаем "аллостатическую цель" - адаптивную, гибкую, ищущую и находящую баланс, равновесие в той или иной ситуации.

То есть, целостность - это непрерывность переживания себя, когда, несмотря на изменения, различные события во внешнем мире, перемены, стрессовые ситуации - я всё ещё остаюсь с собой.

Что значит, быть прерывистым?

Под прерывистостью подразумевается потеря связи. Это происходит тогда, когда в нашем “переживании себя” фигурируют чувства, контакт с которыми кажется нам непереносимым. Речь идет о вытесненных, игнорируемых, непереносимых, избегаемых нами чувствах. Если приблизиться к этим чувствам и восстановить с ними связь так и не удается, то на их местах образуются пустоты - результат нашего дистанцирования от них.

Пример: нас кто-то хвалит, и на внутреннее ликование сразу наслаивается стыд, и вместе с тем приходит тревога за вынесенное за скобки чувство, которое отрезает все связи.

“Переживание себя” искажается, и перестает быть подлинно целостным. Возникает конфликт, происходит “разрыв”, и далее, чтобы “восстановить себя” (то есть, обрести ясность в том, что с нами происходит и почему), нам приходится пройти целый цикл: развернуться лицом к стыду, выдержать его, через него обнаружить вытесненное ликование; увидеть значимость, в положительной оценки себя другими; признать, что нам приятно, когда нас хвалят и разрешить себе радоваться и принимать похвалу, как что-то нормальное, без стыда за это. Это пример некоей проделанной психотерапевтической работы.

Тогда да, целостность восстановлена и в дальнейшем, когда у нас возникает внутри ликование за то, что нас похвалили - мы можем остаться в "здесь-и-сейчас", не “прерываться”, не “убегать” из момента, не обрезать связи с чувствами - с собой - ведь стыд нас больше не погонит прочь. Мы останемся целостным в своем переживании.

Но что, если мы сильно травмированные люди и содержим в себе огромное количество паттернов и установок, не позволяющих чувствовать то или иное? Чтобы не потерять ощущение целостности, нам приходится каждый раз проходить этот путь, который часто оказывается для нас слишком длинным и тяжелым, что мы попросту опускаем руки или падаем без сил, так и не соединившись с собою вновь.

Стыд, тревога и любые другие сильные чувства часто не дают нам восстановить связь, буквально, рвут нас на части. Переживание себя прерывается, теряется чувство связности происходящего внутри, из-за этого нет возможности понять, что со мной происходит и, как следствие, сделать что-то с этим самостоятельно оказывается невозможно.

Когда отсутствуешь, временно уходя в изоляцию от остального мира, пропадаешь из поля зрения других людей, символически "умираешь" для них.

Потом так странно возвращаться. Всё чуждое и непривычное. Не "вписываешься".

Неудобно как-то вновь заявить о себе после своего отсутствия. Шагнуть в наполненную людьми залу, на миг замершую, а затем живо расползающуюся перешептываниями и обращенными к тебе взглядами.

Кто-то без раздумий бросится на шею. Но осталась ли связь между нами? Или приключение, в котором каждому из нас приходилось пребывать по-отдельности, сильно изменило обоих? И вновь приходится присматриваться друг к другу, осторожничать, словно едва знакомы?

И это оправдано.

Тот ли ты, что был раньше?

Жду ли я того самого, который покидал меня? Потерплю ли обновление? Смогу ли примириться с обнаруженным «незнакомцем» в тебе? Попытаюсь ли истребовать того, кого помню?

А возможно ли вернуть?

В этом незамысловатом течении жизни, которое в иной момент и не заметишь вовсе, так плавно и изящно себя являет смерть.

Уносит течением реки коряги. Размываются и зарастают берега. Что уже и не найти того спуска, по которому привык, помогая себе руками, вбираться мокрым и счастливым обратно на сушу.

И память указывает на знакомые рельефы, на места, где пролегали некогда существующие тропинки. Но поле дышит уже совсем не тем знакомым ритмом, с которым когда-то становился «одним» и растворялся, но как-то своеобразно и неузнаваемо.

Где ты, то, что я знал?

Претендуя на прерогативу собственного воспоминания определять подлинность того, что наблюдаешь, и то, что выходит за рамки когда-то запечатленного и горячо любимого, клеймишь предательским или отступническим? Возможно, будучи неспособным примириться с тем, что всё, что живо - со временем меняется и умирает?

Но, не позволяя изменениям случаться, можешь ли позволить случиться жизни?

Невыносимо наблюдать умирание того, что было нам дорого. Но углядывая в смерти отступничество и предательство, мы возводим на пьедестал другой порядок, вводящий нас в заблуждение и отдаляющий нас от реальности и бытия-в-мире - то, что нам дорого, будет жить вечно.

Идея бессмертия может затрагивать не только наблюдаемые нами объекты, подвергающиеся изменениям, но изначально относиться к нашему личному качеству - я навсегда останусь прежним = я никогда не умру.

Это обман.

И как же быть? Не так то просто столкнуться с (несомненно) одним из самых устрашающих фактов нашего бытия - конечностью существования, и жить дальше.

С другой стороны, ошибкой будет полагать, что избегая мыслей о смерти, мы избегаем саму смерть. Напротив, пытаясь отрицать и вытеснять оные, мы обрекаем себя на нескончаемую тревогу, которая ввергает нас в состояние «вечного» страдания.

Это ли не «Ад на Земле»?

Чем меньше человек подлинно живет, тем больше он боится. Его неустанно преследует чувство упущенной жизни.

Напротив, чем больше человек включен в свою жизнь, чем более искренне он открывается своему бытию и открывает его для себя, принимая его со всеми сопутствующими данностями, тем меньше он переживает о смерти - тем больше живет.

Когда поезд начнет отбывать, и в сердце, окутанное печалью, ворвется тревожащий гудок тифона, я верю, случится чудо! Замерший силуэт вдруг сорвется с места! Тело инстинктивно бросится вперед, охваченное жаждой жизни и приступом свободы! Ловко и уверенно схватится за поручни последнего вагона, найдет в себе силы взобраться, и не упустит жизни!

Больше - никогда!