Forwarded from - будка
Гарри сидел в спальне и читал телеграм. Туда зашел Рон, забрался с ногами на кровать к Гарри и положил голову ему на плечо.
– Что читаешь? – спросил Рон пытаясь заглянуть в экран записной книжки.
– Скроллю хуйню, которую нарепостила Гермиона в свою помойку, – нетерпеливо ответил Гарри и оттолкнул рыжего нахала.
Рон надулся.
– Вы все время друг друга репостите а мне даже самого маленького репостика не достается, – захныкал он.
– Да у тебя в канале только члены эльфов и мандрагоры, кому это говно нужно? – отмахнулся Гарри, достал свой Вейпус-3000 и сделал мощную затяжку. Комната моментально окрасилась в цвет малиновой залупы и начала пахнуть примерно так же.
– Пошел ты на хуй, Гарри! – закричал Рон, вскочил и устремился к двери. – И кстати, то сливочное пиво, которое ты пил, это вовсе не пиво! Это Симус с Дином спускали в твою бутылку всю ночь пока ты бухой спал после сходки ваших каналов!
Рон побежал к выходу из замка, роняя на подол мантии сопли ржавого цвета. Возле ворот он заметил сидящего на на траве журналиста Полоротова, рядом с которым над блокнотом порхал Прытко Пишущий Пенис. Краем глаза Рон успел разобрать строчки: «МЯГКАЯ ПАЛОЧКА АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА – ПРАВДА ИЛИ СЛУХИ ИЗ НИЖНЕГО ТЕЛЕГРАМА?»
Рон пожал плечами и направился к будке Хагрида. Он распахнул дверь и увидел, что лесничий стоит со спущенными штанами и держит перед собой гигантскую тыкву.
– Хагрид, что…
– Рон! – радостно закричал Хагрид, – ты не поверишь! Я купил себе волшебную помпу для пениса и сейчас хочу ее опробовать!
И, прежде чем Рон успел что-то произнести, Хагрид заревел: «НАДУЙСЯ!»
Тыква взорвалась, в Рона полетели ее ошметки и еще что-то очень липкое и неприятное.
«Мир сошел с ума», – в отчаянии подумал Рон, вышел на улицу и уставился в небо. Сверху на него смотрело облако в виде лица Павла Дурова, изо рта которого вторым облачком вылетала надпись «ПОКУПАЙТЕ TELEGRAM PREMIUM».
Начался дождь.
– Что читаешь? – спросил Рон пытаясь заглянуть в экран записной книжки.
– Скроллю хуйню, которую нарепостила Гермиона в свою помойку, – нетерпеливо ответил Гарри и оттолкнул рыжего нахала.
Рон надулся.
– Вы все время друг друга репостите а мне даже самого маленького репостика не достается, – захныкал он.
– Да у тебя в канале только члены эльфов и мандрагоры, кому это говно нужно? – отмахнулся Гарри, достал свой Вейпус-3000 и сделал мощную затяжку. Комната моментально окрасилась в цвет малиновой залупы и начала пахнуть примерно так же.
– Пошел ты на хуй, Гарри! – закричал Рон, вскочил и устремился к двери. – И кстати, то сливочное пиво, которое ты пил, это вовсе не пиво! Это Симус с Дином спускали в твою бутылку всю ночь пока ты бухой спал после сходки ваших каналов!
Рон побежал к выходу из замка, роняя на подол мантии сопли ржавого цвета. Возле ворот он заметил сидящего на на траве журналиста Полоротова, рядом с которым над блокнотом порхал Прытко Пишущий Пенис. Краем глаза Рон успел разобрать строчки: «МЯГКАЯ ПАЛОЧКА АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА – ПРАВДА ИЛИ СЛУХИ ИЗ НИЖНЕГО ТЕЛЕГРАМА?»
Рон пожал плечами и направился к будке Хагрида. Он распахнул дверь и увидел, что лесничий стоит со спущенными штанами и держит перед собой гигантскую тыкву.
– Хагрид, что…
– Рон! – радостно закричал Хагрид, – ты не поверишь! Я купил себе волшебную помпу для пениса и сейчас хочу ее опробовать!
И, прежде чем Рон успел что-то произнести, Хагрид заревел: «НАДУЙСЯ!»
Тыква взорвалась, в Рона полетели ее ошметки и еще что-то очень липкое и неприятное.
«Мир сошел с ума», – в отчаянии подумал Рон, вышел на улицу и уставился в небо. Сверху на него смотрело облако в виде лица Павла Дурова, изо рта которого вторым облачком вылетала надпись «ПОКУПАЙТЕ TELEGRAM PREMIUM».
Начался дождь.
❤🔥10
СОУ АЙМ НЕВА ГОННА ДЕНС ЭГЕН ЗЕ УЭЙ АЙ ДЕНСД ВИЗ ЮЮЮЮЮЮЮЮЮ
😢3
мышмышчеки, вы в тот раз накидали охуенные грустные песни, могу ли вас попросить скинуть ваши любимые песни о ЛЮБВИ?
Мне жалко что я не зверь, бегающий по синей дорожке, говорящий себе поверь, а другому себе подожди немножко, мы выйдем с собой погулять в лес для рассмотрения ничтожных листьев. Мне жалко что я не звезда, бегающая по небосводу, в поисках точного гнезда она находит себя и пустую земную воду, никто не слыхал чтобы звезда издавала скрип, ее назначение ободрять собственным молчанием рыб. Еще есть у меня претензия, что я не ковер, не гортензия. Мне жалко что я не крыша, распадающаяся постепенно, которую дождь размачивает, у которой смерть не мгновенна. Мне не нравится что я смертен, мне жалко что я неточен. Многим многим лучше, поверьте, частица дня единица ночи. Мне жалко что я не орел, перелетающий вершины и вершины, которому на ум взбрел человек, наблюдающий аршины. Мы сядем с тобою ветер на этот камушек смерти. Мне жалко что я не чаша, мне не нравится что я не жалость. Мне жалко что я не роща, которая листьями вооружалась. Мне трудно что я с минутами, меня они страшно запутали. Мне невероятно обидно что меня по-настоящему видно. Еще есть у меня претензия, что я не ковер, не гортензия. Мне страшно что я двигаюсь не так как жуки жуки, как бабочки и коляски и как жуки пауки. Мне страшно что я двигаюсь непохоже на червяка, червяк прорывает в земле норы, заводя с землей разговоры. Земля где твои дела, говорит ей холодный червяк, а земля распоряжаясь покойниками, может быть в ответ молчит, она знает что все не так Мне трудно что я с минутами, они меня страшно запутали. Мне страшно что я не трава трава, мне страшно что я не свеча. Мне страшно что я не свеча трава, на это я отвечал, и мигом качаются дерева. Мне страшно что я при взгляде на две одинаковые вещи не замечаю что они различны, что каждая живет однажды. Мне страшно что я при взгляде на две одинаковые вещи не вижу что они усердно стараются быть похожими. Я вижу искаженный мир, я слышу шепот заглушенных лир, и тут за кончик буквы взяв, я поднимаю слово шкаф, теперь я ставлю шкаф на место, он вещества крутое тесто Мне не нравится что я смертен, мне жалко что я не точен, многим многим лучше, поверьте, частица дня единица ночи Еще есть у меня претензия, что я не ковер, не гортензия. Мы выйдем с собой погулять в лес для рассмотрения ничтожных листьев, мне жалко что на этих листьях я не увижу незаметных слов, называющихся случай, называющихся бессмертие, называющихся вид основ Мне жалко что я не орел, перелетающий вершины и вершины, которому на ум взбрел человек, наблюдающий аршины. Мне страшно что всё приходит в ветхость, и я по сравнению с этим не редкость. Мы сядем с тобою ветер на этот камушек смерти. Кругом как свеча возрастает трава, и мигом качаются дерева. Мне жалко что я семя, мне страшно что я не тучность. Червяк ползет за всеми, он несет однозвучность. Мне страшно что я неизвестность, мне жалко что я не огонь.