Замдиректор ВПП ООН Виктор Скау:

«Ещё 45 миллионов человек, как ожидается, будут ввергнуты в состояние острого голода к июню, если конфликт на Ближнем Востоке не закончится, из-за роста цен на продукты питания, нефть и транспортные услуги, что поднимет глобальный показатель выше нынешнего рекордного уровня в 319 миллионов».

Израиль с февраля 2026 года вместе с США методично выбивает верхушку иранского режима, начиная с верховного лидера Али Хаменеи, убитого 28 февраля в первом же массированном ударе по Тегерану.

Потом погибли Али Шамхани, секретарь Совбеза и ближайший советник, Мохаммад Пакпур, новый главком КСИР, Абдолрахим Мусави, начальник генштаба армии, Азиз Насирзаде, министр обороны, и другие генералы вроде Мохаммада Ширази и Салеха Асади.

Сейчас устранен Али Лариджани, фактически второй человек после смерти Хаменеи и секретаря Высшего совета нацбезопасности, плюс был устранен командующий Басидж.

Это означает, что режим теряет всю цепочку принятия решений и координации. Никто из новых назначенцев не обладает тем же авторитетом, опытом и связями, что у старой гвардии.

Ядерная программа пострадала ещё сильнее. После ударов 2025 года Иран прятал остатки в новых подземных объектах вроде Минзадехей, но теперь и их разбомбили. Уникальные специалисты по оружейной части, взрывателям и детонации уничтожены, а без мозгов даже имеющийся высокообогащённый уран не превращается в бомбу. Во всяком случае, если верить имеющейся информации.

Помогает это Израилю и Западу сильно. Иран не может сейчас запустить масштабную атаку прокси. Окно для давления и новых ударов открыто.

Победить режим окончательно этими убийствами, конечно, не получится. Система в Иране достаточно живучая, ее удерживает идеология, активизируются новые жёсткие кадры из второго эшелона КСИР, сын Хаменеи Моджтаба теперь верховный лидер, хоть и слабый, но окружён старыми генералами вроде Вахиди и Джафари. Режим может протянуть ещё долго на репрессиях и нефтедолларах, если не вспыхнет массовый бунт внутри или не придёт полномасштабное вторжение. Пока это не крах, но уже тяжёлое кровотечение, которое делает Иран гораздо более уязвимым.

#иранвойна #аналитика #ближнийвосток

Почему иранский народ не возьмет процесс демонтажа существующей власти в свои руки?

Можно порассуждать, насколько это возможно в условиях отключенного интернета, а значит, свежих честных новостей из страны.

Иранское общество в условиях войны и хронической репрессии представляет собой сложный и многогранный феномен, где патриотические импульсы, накопленная усталость от авторитарного правления и страх перед хаосом переплетаются в причудливой конфигурации.

Классический эффект «сплочения вокруг флага», хорошо изученный в политологии на примерах внешних угроз для демократий, в иранском случае проявился лишь частично и весьма избирательно. Во время «Двенадцатидневной войны» в июне 2025 года, когда Израиль нанёс удары по ядерным и военным объектам, многие наблюдатели фиксировали всплеск националистических настроений. Люди, даже критиковавшие режим, выражали солидарность с «защитой родины», а не с теократией как таковой. Историческая память о сопротивлении иностранному вмешательству, глубоко укоренённая в иранской идентичности со времён шахского периода и революции 1979 года, сыграла здесь ключевую роль, временно отодвинув внутренние противоречия на второй план.

Однако опросы, проведённые независимым институтом GAMAAN осенью 2025 года, рисуют более трезвую картину. Поддержка Исламской Республики осталась на стабильно низком уровне ~11%, реформисты без требования смены режима - около 12,5 %, а вот доля тех, кто считает смену режима необходимым условием любых перемен, выросла с 35% до 41 %. Более 60% опрошенных воспринимали конфликт как войну именно Исламской Республики с Израилем, а не как «патриотическую войну иранского народа», 70% выступали за отказ от лозунга уничтожения Израиля. Ведущей эмоцией оказалась злость именно на собственный режим. Таким образом, кратковременный националистический подъём быстро сменился разочарованием и обвинениями в том, что Тегеран сам спровоцировал катастрофу.

Дальнейшие массовые казни, внесудебные расправы и регулярные отключения интернета также (если можно выразиться так мягко) действуют как мощный демобилизующий фактор. Amnesty International и Human Rights Activists News Agency документируют тысячи убитых, десятки тысяч арестованных, использование огнестрельного оружия против мирных толп и полное отключение связи, которое скрывает масштабы насилия. Такой уровень репрессий, сочетающийся с экономической удушающей аустеритетной политикой, не столько консолидирует общество вокруг центра, сколько парализует открытое сопротивление. Люди боятся за жизнь близких, за доступ к информации, за минимальное выживание.

Исследования, в том числе от INSS, Chatham House, OSW, показывают, что Исламская Республика переживает кризис… идеологическая усталость молодёжи, раскол внутри элит, зависимость от ослабленной «оси сопротивления» и отсутствие экономического горизонта делают консолидацию вокруг центра хрупкой. Краткий «патриотический рефлекс» может вспыхивать при новых ударах извне, но он не перекрывает глубокого отчуждения большинства от теократического аппарата.

Иранцы сегодня - это не монолитный народ, сплотившийся в осаждённой крепости, и не полностью сломленное репрессиями общество. Это скорее нация, балансирующая между инстинктивной защитой родины, гневом на правителей, которые эту родину подставили, и парализующим страхом перед ценой любого бунта. Эта амбивалентность, подкреплённая десятилетиями научных наблюдений за авторитарными режимами в условиях внешнего давления, делает будущее Ирана столь непредсказуемым.

#иранвойна #иранизраиль #ирансейчас

Министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи подтвердил то, о чем все догадывались. Что Иран тему Ормузского пролива будет дожимать до последнего, и теперь вряд ли от нее отстанут.

• «С нашей точки зрения, это водный путь, расположенный рядом с Ираном. Естественно, мы не позволим нашим врагам использовать этот водный путь. Нам необходимо разработать новые механизмы регулирования для Ормузского пролива и порядка прохода судов через него после окончания войны. Я считаю, что первым шагом после войны должна стать разработка нового протокола по Ормузскому проливу.»


• "Американцы были втянуты в эту войну Израилем, точнее, Биньямином Нетаньяху. Я думаю, что они даже сами не понимают своей конечной цели. Каждый день звучат разные заявления: смена режима, раздел Ирана, крах правительства или безоговорочная капитуляция. Всё это было основано на ошибочном расчёте. Теперь они это осознали и оказались в сложной ситуации".

• "Те, кто требовал безоговорочной капитуляции, теперь вынуждены искать помощь у других стран, чтобы вновь открыть Ормузский пролив, обращаясь с просьбами: «Пожалуйста, помогите». Соединённые Штаты начали эту войну и должны признать свою ошибку и прекратить агрессию". (Пока что с этим проблемы)

• "Мы не верим в прекращение огня, мы верим в окончание войны (и репарации). А окончание войны означает именно прекращение боевых действий на всех фронтах. Чтобы раз и навсегда закрыть вопрос войны и увидеть мир во всём регионе — в Ливане, Йемене, Ираке, Иране и других странах".

Нетаниягу сделал заявление о том, что Иран больше не может обогащать уран и выпускать баллистические ракеты.

Добавил, что Иран в результате войны стал «слабее, чем когда-либо».

По его словам, Тегеран «больше не может обогащать уран» и «больше не способен производить баллистические ракеты».

«После 20 дней боевых действий мы побеждаем, а Иран терпит сокрушительное поражение».

Он добавил, что арсеналы ракет и дронов Ирана «значительно истощаются» и «будут уничтожены».

Главное понять, насколько вообще в Тегеране контролируется ситуация? Кто сейчас на самом деле принимает решения? Ведь Ирану достаточно раз в месяц запускать ракету по направлению стран Персидского залива, или мешать танкерам в Ормузском проливе, чтобы дестабилизировать ситуацию. Когда будет достаточно, чтобы объявили об окончании войны? Достаточно ли добиться прихода в Иране «адекватного» к переговорам правительства? Или только полная смена режима?

#аналитика #ирансейчас #иранвойна #иранизраиль

❗️ США начали крупномасштабную операцию в Ормузском проливе, нанося удары по иранским целям с помощью вертолетов Apache и штурмовиков A10, передает The Telegraph.

Хотя Трамп заявляет, что "уничтожил 100% военной мощи Ирана", оставшиеся 0% уже нарушают поставки 10–15% мировой нефти и потрясли глобальную экономику — The Economist

Как мы и писали до этого. Ирану не нужно много, чтобы дестабилизировать ситуацию в энергетическом секторе. Следовательно, расшатывать экономики множества стран. Страдают поставки нефти, страдает репутация стран Персидского залива как колыбели безопасности.

#ирансейчас #иранизраиль #иранвойна

Иран намеренно провоцируют на неосторожные действия?

Министр обороны Израиля Исраэль Кац заявил, что на этой неделе удары по Ирану значительно усилятся. По его словам «на этой неделе интенсивность ударов, которые Армия обороны Израиля и американские военные будут наносить по Ирану и его критической инфраструктуре, значительно возрастет».
Кац подчеркнул решимость Израиля «продолжать возглавлять наступление против Ирана, обезглавливать его командиров и срывать его стратегические возможности до тех пор, пока не будут устранены все угрозы безопасности Израиля и интересам США в регионе».

А теперь мысли по поводу того, почему же Израиль и США в который раз открыто объявляют о своих планах, конкретных целях и сроках?

Это уже не первый и не второй случай, когда такие заявления звучат публично, часто за часы до эскалации.

Вот несколько вероятных причин, почему:

• Психологическая война и давление на режим в Тегеране
Это классический способ посеять панику внутри иранского руководства и силовиков. Они начинают подозревать утечки, чистки, предательства, и это ослабляет управление страной в моменте.

•Сигнал внутреннему обществу Израиля и сторонникам
После многолетней «стратегии неопределённости» по Ирану, сейчас идёт открытая война. Такие громкие заявления от руководства все-таки успокаивают тыл
Демонстрация силы и координации с США Упоминание «американские военные» в одном предложении с ЦАХАЛ — не случайность. Звучит как бы «мы действуем вместе, у нас единый фронт»

•Создание оправдания и легитимации заранее
Это снимает часть критики со стороны международного сообщества, особенно если удар придётся по гражданским объектам или будет масштабным.

•Провокация на ответ Ирана
Иногда такие заявления - это способ спровоцировать Иран на поспешный, плохо подготовленный ответ, который Израиль потом использует как повод для ещё более жёстких ударов.

#иранизраиль #ирансейчас #аналитика #геополитика

Роберт Кочарян вышел на старт. Его блок «Армения» уже назвал его кандидатом в премьеры с лозунгом «Вместе мы можем!».

Риторика выстроена вокруг одного стержня, то есть вернуть утраченное достоинство, силу, территории. Словом, реванш. Устаревшая, но педалируемая в его кругах тема.

Но именно этот реваншистский нерв, который так греет часть аудитории, одновременно подрезает ему крылья. Общество, пережившее 2020-й, вряд ли жаждет реванша в чистом виде. Оно хочет безопасности без новых могил.

Опросы рисуют холодную картину того, что доверие к нему колеблется где-то около 4–5 %, а его старый блок теряет голоса новым игрокам вроде «Сильной Армении» Самвела Карапетяна. Антипашиняновский электорат дробится, и это дробление работает против Кочаряна.
Пашинян, несмотря на трудности последних лет, всё ещё держит административный ресурс, медийное поле и, главное, нарратив «мира любой ценой». Он выглядит меньшим злом, чем возврат к старым элитам с их багажом коррупции и мартовских событий 2008-го. Кочарян пытается играть на страхе перед «окончательной сдачей», но страх перед новой войной сильнее. А реваншизм, красиво упакованный в слова о национальном достоинстве, в 2026-м воспринимается скорее как билет в неизвестность, чем как какой-то план.

Сейчас его потолок - второй результат, который позволит войти в парламент крупным отрядом и торговаться за влияние.

А где же демократы?
Лидер демократов в Палате представителей Конгресса Хаким Джеффрис призвал к «смене режима» в США, написав в своей соцсети следующее:

«Дональд Трамп и республиканские экстремисты развязали безрассудную войну по собственному желанию на Ближнем Востоке. Цены на бензин резко выросли, миллиарды тратятся впустую, и наша страна стала менее безопасной. Нам нужна смена режима в Америке».

Ответ Трампа не заставил себя ждать:

«После гибели Ирана, величайшим врагом Америки стала крайне некомпетентная левая демократическая партия!», заявил президент США.

Сейчас Трамп находится в точке максимального риска, ведь он уже нарушил главное предвыборное обещание “не начинать новые войны” и ввязался в прямой конфликт с Ираном. Это может стать его главным наследием либо как “человек, который сломал режим аятол”, либо как “президент, который втянул США в новую долгую войну на Ближнем Востоке”.
В дальнейшем наиболее вероятный сценарий - продолжение жёсткой линии республиканцев, при условии, что война закончится приемлемо для США. Но если Иран выстоит или война сильно ударит по экономике Штатов, республиканцы могут потерять Белый дом, и тогда курс резко сменится на примирительный.

#сшаиран #демократысша #дональдтрамп

Страны Персидского залива давно страдают от отсутствия единства. Эта разобщённость, укоренившаяся ещё со времён создания Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива в 1981 году как реакции на иранскую революцию и ирано-иракскую войну, мешает им выработать общую жёсткую позицию по отношению к США, которая могла бы заставить Вашингтон более последовательно сдерживать иранскую угрозу (не подставлять их под удар в войне, которую они не просили).

Хотя в марте, после иранских ударов, государства неожиданно сплотились, осудив Иран в ООН, это единство оказалось скорее вынужденным, чем стратегическим.

Разногласия проявляются постоянно. Саудовская Аравия под руководством наследного принца Мухаммеда бин Салмана после 2023 нормализовала отношения с Тегераном через посредничество Китая, стремясь избежать эскалации, тогда как ОАЭ под руководством Мухаммеда бин Заида сохраняют куда более жёсткую антииранскую линию, тесно сотрудничая с Израилем и США, что иногда вызывает раздражение в Эр-Рияде, особенно на фоне старых споров по Йемену и Судану.

Катар же, традиционно играющий роль посредника и поддерживающий диалог с Ираном, вместе с Оманом (министр иностранных дел Сайид Бадр Альбусаиди неоднократно летал в Вашингтон в феврале 2026-го, пытаясь предотвратить войну) продолжает настаивать на дипломатии. Даже после того как иранские удары нанесли серьёзный ущерб газовой инфраструктуре и вынудили QatarEnergy объявить форс мажор.

Такое положение вещей делает невозможным настоящее коллективное оказание давление на США. Каждая столица ведет собственные переговоры с Белым домом, не доверяя соседям достаточно, чтобы делегировать им часть суверенитета в обороне.

В результате, несмотря на огромные инвестиции в американскую экономику и несмотря на размещение десятков тысяч американских военнослужащих, включая штаб CENTCOM в Катаре, лидеры залива не смогли убедить администрацию Трампа отказаться от эскалации, которая в итоге сделала их мишенями. Иранские удары по аэропортам, отелям, нефтегазовым объектам и даже жилым кварталам парализовали авиацию, туризм и экспорт через Ормузский пролив, вызвав глобальный энергетический шок.

Этот кризис, возможно, станет поворотным. Уже звучат предложения о создании НАТО-подобного альянса. Война подтолкнула к переосмыслению зависимости от американских гарантий, которые оказались скорее приманкой для иранских ракет, чем надёжным щитом. И все же… пока отсутствие глубокого институционального единства внутри продолжает оставлять эти богатые, но разобщённые монархии уязвимыми перед Тегераном и неспособными по-настоящему прогибать свои интересы.

#иранвойна #ормуз #сшаиран

Когда страны Персидского залива, включая Саудовскую Аравию и ОАЭ, поделились с администрацией Трампа своими «опасениями» по поводу возможных ударов по иранским электростанциям и нефтяной инфраструктуре, они акцентировали внимание на том, что такой шаг может обернуться катастрофой для всего региона.

Эти предупреждения, по всей видимости, сыграли роль в том, что президент США решил отложить на пять дней планировавшиеся атаки, которые он ранее увязывал с требованием быстро открыть Ормузский пролив.

При этом Трамп упомянул «продуктивные разговоры» с иранской стороной и даже «основные точки согласия», хотя Тегеран почти сразу опроверг наличие прямых контактов, что добавляет неопределённости в оценку реального прогресса.

Отсрочка, судя по реакции рынков, отчасти объясняется желанием снизить напряжение вокруг энергопоставок. После объявления цены на нефть заметно снизились, Brent потерял более 10 процентов, а американская WTI падала ещё сильнее, что позволило немного успокоить глобальных трейдеров, опасавшихся дальнейшего роста волатильности.

Что это? Понимание последствий? Или опасение, что чрезмерный ущерб энергетической системе может создать вакуум власти, последствия которого трудно предсказать и которые вряд ли останутся локальными.

Союзники в Заливе, чьи собственные объекты уже подвергались ответным ударам, видимо, предпочли подчеркнуть именно эти долгосрочные риски, а не сиюминутную военную выгоду.
Пока остаётся открытым вопрос, перерастёт ли эта пятидневная передышка в настоящий канал для переговоров или станет лишь временной мерой, позволяющей сторонам перегруппироваться, при этом сохраняя возможность вернуться к жёстким сценариям, если диалог не принесёт ощутимых результатов.

#трамп #ирансша

Спикер парламента Армении Симонян задал интересный вопрос: «Карабах принадлежит Азербайджану, почему вы называете его Арцахом?»

«В таком случае, почему вы расстраиваетесь, когда каким-то территориям Республики Армения дают азербайджанские названия?»

-заявил на брифинге Симонян.

В сети активно обсуждают перепалку в метро между премьер-министром Пашиняном и случайной девушкой. Камнем преткновения стал как раз карабахский вопрос.

Иранские власти не скрывают глубокого скепсиса в отношении публичных заявлений президента США Дональда Трампа о готовности к мирным переговорам с Тегераном.

Для иранской стороны это выглядит как классическая уловка, призванная выиграть время и нанести максимальный ущерб при сохранении дипломатического фасада. Подозрения подкрепляются не абстрактной паранойей, а опытом предыдущих раундов взаимодействия и текущими действиями американской администрации.

Тегеран уже дважды сталкивался с подобной тактикой в ходе нынешней эскалации. В обоих случаях, когда через посредников Пакистан шли сигналы о возможном диалоге, за кулисами продолжались или даже усиливались удары по иранским объектам. Передвижения крупных американских подкреплений, включая тысячи морских пехотинцев, подразделения 82-й воздушно-десантной дивизии и дополнительные авианосные группы, только усиливают эти опасения. В Тегеране видят в этом подготовку к более жёсткой фазе войны, будь то блокада ключевых объектов или операции по захвату высокообогащённого урана и острова Харг, главного нефтяного терминала Ирана.

Ключевым подтверждением таких подозрений стала фраза министра обороны Пита Хегсета, произнесённая в Овальном кабинете: «Мы ведём переговоры с помощью бомб».

Израильские удары также не прекращаются.
Продление активной фазы конфликта ещё на две-три недели, даже при параллельных контактах, даёт Вашингтону и его союзникам ощутимые преимущества. Во-первых, дополнительное время на уничтожение оставшихся запасов баллистических ракет, дронов и систем ПВО Ирана, что существенно ослабит его способность к ответным асимметричным ударам в будущем. Во-вторых, чем больше ущерба нанесено до выхода за стол переговоров, тем слабее позиция Тегерана и тем легче будет диктовать условия.

При этом Вашингтон старается минимизировать глобальные риски, частично ослабляя давление на иранский нефтяной экспорт, чтобы не допустить обвала мировых цен.

История первого срока Трампа, а это выход из ядерной сделки, ликвидация Сулеймани, политика максимального давления, учит Тегеран, что слова о «хорошей сделке» часто сопровождаются жёсткими силовыми действиями.

#ирансша #иранвойна #геополитика

Что стоит за заявлениями Д. Трампа «о продуктивных переговорах» с Ираном, если сам Тегеран грозится продолжать противостояние месяцами?

Это не просто дипломатический спектакль, а попытка американского президента переломить ход затянувшегося конфликта и превратить военное давление в политический выигрыш. Иран же категорически отрицает любые прямые контакты, угрожает затянуть противостояние на месяцы и обвиненяет в «фейковых новостях», которые якобы манипулируют нефтяными рынками. Полная противоположность позиций:) На деле за этим стоит взаимная нужда в выходе из эскалации, но рассчитанная на разные аудитории.

Трамп говорит то, что ему выгодно говорить дома и на глобальных рынках. Он объявляет о «больших точках согласия» по 15-пунктному плану, который якобы передан через Пакистан. Президент США подчеркивает, что общается с «правильными людьми» в Иране и даже продлевает дедлайны по ударам по энергетической инфраструктуре Ирана, чтобы «дать шанс дипломатии». Он рисует картину, где Иран прогибается, а Америка великодушно предлагает мир. Это успокаивает цены на нефть и укрепляет его образ переговорщика, а также дает время на перегруппировку сил в Персидском заливе. Плюс, Трамп явно намекает, что часть иранской элиты боится признаться в переговорах, потому что это выглядит как капитуляция после ударов, которые уничтожили немало высокопоставленных командиров и ядерных объектов.

Иран, естественно, всё это отрицает. Режим аятолл выстроен на идеологии сопротивления «Великому Сатане». Признать прямые переговоры с Вашингтоном под угрозой бомбардировок электростанций и блокады Ормузского пролива означало бы публичное унижение. Поэтому спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф называет всё «фейком», предназначенным для манипуляции рынками, а военные заявляют, что Трамп отступил под давлением иранских угроз ударить по инфраструктуре стран Залива. Тегеран готов «рассматривать» предложения через посредников, но публично грозит месяцами затяжной войны. Иран действительно потерял много в этой кампании , экономика в руинах, но у него всё ещё остаются ракеты, прокси и способность создавать хаос в регионе, который критически важен для мировой энергетики.

#иранвойна #ирансша #геополитика #трамп #ирансейчас

Быть или не быть наземной операции США в Иране? Что стоит за словами и насколько это реально

Пентагон готовит ограниченные наземные рейды. В регион уже отправляют около двух тысяч десантников из 82-й воздушно-десантной дивизии вместе с несколькими тысячами морских пехотинцев на десантных кораблях. Общее число американских войск в зоне Персидского залива приближается к шестидесяти тысячам и продолжает расти.

Такие подразделения как раз предназначены для быстрых захватов ключевых объектов и аэродромов.
Трамп повторяет, что цели можно достичь без больших наземных сил и что всё идёт быстрее графика. Он говорит о переговорах через Пакистан и о том, что Иран якобы ищет выход. Но одновременно войска двигаются, а Пентагон прорабатывает конкретные варианты. Среди них - рейд на Исфахан для захвата остатков высокообогащённого урана, который сложно полностью уничтожить авиаударами, захват острова Харг как главного нефтяного терминала Ирана и подавление береговых позиций у Ормузского пролива, чтобы разблокировать судоходство.

Трамп пытается заставить Иран принять тяжёлые условия пятнадцатипунктового плана. Иран же отверг этот план и выдвинул свои требования - репарации, гарантии безопасности и подтверждение контроля над Ормузом. Переговоры пока буксуют, хотя Белый дом уверяет, что прогресс есть. Наземные войска в этом контексте выглядят как рычаг, чтобы подтолкнуть Тегеран к уступкам или подготовить план Б, если блокада пролива продолжится.

Реально ли добиться результата? Для коротких рейдов это технически возможно. 82-я и морпехи умеют быстро брать и удерживать точки на побережье или островах. Но дальше всё упирается в масштабы Ирана. Страна огромная, в четыре раза больше Ирака 2003 года, с горным рельефом, девяноста миллионами населения и хорошо подготовленными силами Корпуса стражей исламской революции.

Полноценная оккупация превратилась бы в затяжную войну с партизанскими атаками, высокими потерями и огромными деньгами. Даже удерживать Харг долго будет рискованно - иранцы уже стягивают туда войска и готовят ответ.

Воздушные удары уже нанесли серьёзный ущерб. Недавно Израиль бил по тяжеловодному комплексу в Араке и заводу по производству жёлтого кека в Ардакане, до этого пострадали другие ядерные объекты. Запасы урана частично уцелели в подземных хранилищах, где их трудно добить только с воздуха. Здесь наземный рейд мог бы дать более точный и окончательный результат. Ну и конечно контроль над проливом помог бы снизить экономическое давление на мир. Сейчас трафик танкеров резко упал, цены на нефть скачут, а Иран выборочно пропускает некоторые суда.

Но Иран, несмотря на заявления США, не сломлен. Режим сохраняет контроль внутри страны, несмотря на удары по структурам КСИР.

Давление на Трампа идёт с нескольких сторон. Нетаньяху всячески намекает на то, что с воздуха революцию не провернуть. Саудовская Аравия и другие страны Залива тоже толкают в спину - публично они осторожны, но просят не останавливаться на полпути, пока Иран ослаблен. Саудовцы даже открыли свои базы для американских операций. Они боятся, что если сейчас дать передышку, угроза вернётся через пару лет.

Для Трампа наземная операция все-таки остаётся рискованным шагом. Он предпочитает быструю победу или сделку, а не затяжной конфликт. Если Иран не пойдёт на серьёзные уступки в ближайшие недели, вероятность ограниченных рейдов вырастет. Полноценного вторжения почти никто не ждёт, это слишком дорого и опасно даже для США.

Но заставить Иран полностью капитулировать без риска затяжной войны и больших политических издержек очень сложно.
Следующие дни покажут, блеф это или реальный следующий шаг.

Саудовская Аравия вышла на максимальную мощность трубопровода, обходя Ормуз

Саудовская Аравия полностью задействовала свой главный альтернативный маршрут и вывела нефтепровод Восток–Запад на предельную мощность — около 7 млн баррелей в сутки. Это произошло на фоне фактической блокировки Ормузского пролива.

Как сообщает Bloomberg, стратегический трубопровод протяжённостью примерно 1200 км соединяет восточные нефтяные месторождения королевства с портом Янбу на побережье Красного моря. Он позволяет экспортировать нефть, полностью минуя Персидский залив и одно из самых уязвимых мест мировой энергетики.

Из общего объёма прокачки около 5 млн баррелей в сутки идут на экспорт через Янбу, а оставшийся объём направляется на внутренние нефтеперерабатывающие заводы.

Однако даже при максимальной загрузке этот маршрут не способен полностью заменить потоки через Ормуз. До кризиса через пролив проходило около 20% всей мировой нефти, и существующие альтернативы покрывают лишь часть этих объёмов.

Кроме того, сохраняются серьёзные уязвимости, ведь инфраструктура уже неоднократно становилась объектом атак, а порт Янбу сам по себе превращается в новое «узкое место», замедляя отгрузку и создавая дополнительную нагрузку на логистику.

Администрация президента США Дональда Трампа оценивает возможность передачи Саудовской Аравии технологий обогащения урана.

Об этом сообщает агентство Bloomberg со ссылкой на документацию.

Итак, США выразили желание легализовать наличие ядерного орудия у Саудовской Аравии. У той самой, которая просит у США «не останавливаться» и не увлекаться переговорами с Ираном.

Пока весь мир отвлекается на политические скандалы, экономические потрясения и повседневные новости, стоит остановиться и задуматься о том, как изменится облик войны, пока искусственный интеллект каждый день становится умнее и глубже проникает в военные структуры ведущих держав?

Этот процесс идёт тихо, но неумолимо, превращая традиционные армии в системы, где скорость решений измеряется секундами, и главное, человеческий фактор постепенно отходит на второй план.

Исследования и данные с поля боя в Украине уже обрисовывают чёткую картину. Дроны теперь отвечают за 70–80 процентов потерь на линии фронта, а внедрение ИИ-модулей для автоматического распознавания целей и наведения на финальном участке полёта поднимает точность ударов FPV-дронов с прежних 30–50 процентов до 70–80 процентов. Украинские силы в 2025 году произвели и получили около 3–4 миллионов дронов, а на 2026-й поставлена цель выйти на 7 миллионов единиц. Это значит, что ежедневно в дело может уходить до 19 тысяч систем.

Автономные функции позволяют дронам самостоятельно преследовать цель даже при потере связи из-за глушения, и это превращает одиночные удары в роевые атаки, снижает нагрузку на операторов.

Аналитические отчёты, такие как исследования CSIS и данные с фронта говорят там, что автономная навигация и распознавание целей на расстоянии до 1–2 километров делают миссии в три-четыре раза успешнее. Ну и конечно, стоимость поражения одной цели падает, потому что вместо восьми-девяти дронов часто хватает одного-двух. Украина уже закупает тысячи дронов с AI-enhanced автономией, тестирует системы, которые после захвата цели действуют полностью самостоятельно, делится боевыми датасетами с партнёрами. Сейчас это настоящий полигон для отработки моделей будущего.

Пентагон в бюджете на 2026 год запросил 13,4 миллиарда долларов именно на автономные системы и связанное с ними оружие, включая беспилотники разных сред и программное обеспечение для их координации. Глобальные военные расходы на искусственный интеллект продолжают расти. Китай активно инвестирует в «интеллектуализированную войну», а Россия наращивает производство и антидроновые алгоритмы. По оценкам аналитиков, таких как в отчётах Atlantic Council и RAND, война всё больше превращается в состязание вычислительных мощностей и алгоритмов. Иначе говоря, кто быстрее обработает данные, предскажет манёвры противника и организует рой, тот и получит преимущество.

Безусловно, ИИ фундаментально меняет нормы войны. С одной стороны, автономные системы обещают точность ударов, снижение потерь среди своих солдат и возможность вести высокотехнологичную войну меньшими силами. С другой идут отчёты Brennan Center и экспертные оценки, которые предупреждают о рисках. Например, ошибки в распознавании, уязвимость к электронному противодействию, сложность контроля над полностью автономным оружием и потенциал быстрой эскалации, когда машины реагируют быстрее человеческого решения (вспомним фильм Матрица).

Мир меняется незаметно для большинства. Мы спорим о текущих событиях, а ИИ переписывает правила конфликтов будущего. Интеллект машин определяет не только исход отдельной битвы, но и сам характер современной войны.