Узбекистан и Турция или что значит запуск «4+4» и план на 2026–2027 для региона в долгосрочной перспективе

Недавние встречи в Анкаре, прошедшие 19–21 января, где впервые заработал механизм «4+4» (МИД, Минобороны, МВД и спецслужбы двух стран) и был подписан Совместный план действий на ближайшие два года, заставляют задуматься о том, как далеко может зайти это партнёрство. По сути, произошло создание постоянного канала координации между ключевыми силовыми структурами, который позволяет обсуждать угрозы, разведку и совместные действия без постоянного подъёма на президентский уровень.

В чём здесь смысл? Очевидно, Евразия становится всё более многослойной и нестабильной. Здесь и афганские риски, и водные вопросы в Центральной Азии, и, конечно, глобальная конкуренция между Россией, Китаем, Западом и растущее влиянием Индии. Такие форматы взаимодействия помогают странам вроде Узбекистана и Турции выстраивать собственную «сеть устойчивости».

Узбекистан получает доступ к турецкому опыту в обороне (включая технологии, которые уже доказали эффективность), подготовке кадров и модернизации армии, при этом не входя в жёсткие альянсы вроде НАТО. Турция же укрепляет своё положение как связующее звено в тюркском мире, продвигая Срединный коридор и Транскаспийские проекты на более надёжной основе.

Если сравнить с другими турецкими инициативами, то «4+4» с Узбекистаном видится как логическое продолжение похожих механизмов, которые Анкара уже отрабатывала с Азербайджаном. Узбекистан - не только ключевой игрок Центральной Азии, но и страна с населением свыше 35 млн, огромным потенциалом и позицией, которая позволяет влиять на весь регион. В отличие от более эмоционально окрашенных отношений с Баку, здесь акцент делается именно на прагматизме и институтах. То есть регулярные встречи, синхронизация позиций в ОТГ, ШОС и ООН.

Такое развитие отношений, безусловно, усиливает «тюркский пояс» от Анкары через Баку к Ташкенту, создавая альтернативный полюс притяжения в Центральной Азии в противовес китайскому экономическому доминированию и российскому влиянию. С другой стороны, Узбекистан сохраняет мультивекторность: такие связи не заменяют партнёрство с Китаем (не будем забывать о тех объемах инвестиций, которые Пекин готов предлагать) или Россией (ЕАЭС, трудовая миграция), а дополняют их, давая больше пространства для манёвра.

Возможно, и другие страны региона могут вдохновиться примером Узбекистана. Казахстан уже имеет свои форматы с Турцией, но если Ташкент покажет, что такая институционализация реально повышает устойчивость без потери суверенитета, то мы увидим цепную реакцию в Организации тюркских государств.

В любом случае, Узбекистан демонстрирует интересный баланс, углубляя один вектор без радикального разворота от других.

#Узбекистан #Турция #ЦентральнаяАзия #Политика2026 #ТюркскийМир

📍Совет мира приветствует Азербайджан в качестве учредительного члена

В социальной сети X создана страница Совета мира, учрежденного по инициативе Президента США Дональда Трампа.

Произнося речь к 34-летию армии, Пашинян заявил, что война с Азербайджаном осталась в прошлом.

Граница спокойна уже почти два года, поезда идут через территорию, TRIPP превращается из альтернативного пути во вполне необходимый, пленные возвращаются, а первые экономические эффекты от разблокировки начинают ощущаться уже сейчас.

Армия теперь защищает только признанные границы, без задач за их пределами, а безопасность строится на мире, а не на постоянной мобилизации. Пашинян видит в этом шанс вытащить Армению из изоляции, переориентировать экономику и армию. То, чего в лоб не замечало и не видело предыдущее правительство Армении.

В России за происходящим следят с раздражением и тревогой. Кремль, очевидно, видит в Пашиняне человека, который методично вытесняет российское влияние: заморозка ОДКБ, отказ от взносов, смена поставщиков оружия, публичные упрёки в невыполнении обязательств. Москва уже запустила свою «мягкую силу» через гранты, RT, дезинформацию и поддержку пророссийских фигур, чтобы повлиять на выборы в июне 2026-го. Для Кремля потеря Армении - это ослабление позиций на Кавказе, особенно когда отношения с Баку тоже не идеальны, а Украина отвлекает ресурсы. Тем не менее, прямого разрыва между Кремлем и Ереваном не наблюдается. Страны связывают газ, АЭС и ЕАЭС, база в Гюмри. Кстати, в последние месяцы, несмотря на риторику Пашиняна, в отношениях Армении и России все же наметилось потепление. Выборы, которые ожидают правительство летом, заставляют быть аккуратнее.

Если Пашиняна не переизберут, многое может измениться. Но оппозиция слаба и раздроблена. Кочарян имеет всего 4% доверия, другие ещё меньше, а большое количество населения не хочет возврата к старым элитам.

В армянском обществе настроения усталые, но не безнадёжные. 47% населения, судя по опросам, поддерживают мирный договор с Баку (ещё 10% ждут деталей), а тишина на границе и первые плюсы от TRIPP дают передышку. Многие боятся полного разрыва с Россией из-за зависимости от энергии и торговли, но и реваншистские лозунги уже не находят такого отклика… люди устали от войны.

Если в июне 2026-го Пашинян удержит власть и проведёт нужные изменения, процесс нормализации с Баку ускорится, а TRIPP заработает полным ходом, регион стабилизируется.
Общество, хоть и скептично, начинает привыкать к мысли, что мир - это не слабость, а возможность жить нормально. К слову, это заметно даже по сетевым войнам, проходящим в социальных сетях.

#пашинян #армения #выборывармении

Президент Трамп объявил, что в феврале вице-президент Джей Ди Вэнс отправится в региональный тур по Южному Кавказу. Визиты запланированы в Азербайджан и Армению. Грузия в официальном маршруте не фигурирует.

В Тбилиси это уже вызвало заметную реакцию неодобрения. Оппозиция выражает разочарование, а премьер Ираклий Кобахидзе вынужден давать объяснения.
Поездка Вэнса не похожа на протокольную. Она продолжает линию, которую Вашингтон последовательно ведёт с августа 2025 года после встречи Трампа с президентом Алиевым и премьер-министром Пашиняном. А после январского фреймворка 2026 года по проекту TRIPP (Trump Route for International Peace and Prosperity), американцы переходят к исполнению и ускорению ключевых элементов.

Разделение ролей с Европой прослеживается довольно явно. ЕС сосредоточен на внутренней политике Армении, выборах и «мягкой» нормализации. США же берут на себя самую весомую часть повестки, то есть вопросы безопасности, коридоров, финансов и контроля за реализацией. Видимо, визит Вэнса запланирован именно так, чтобы убедиться, что всё идёт по плану, закрепить импульс TRIPP и показать, что администрация серьёзно вкладывается туда, где видит быстрый и ощутимый результат.

Кобахидзе объясняет отсутствие Грузии в повестке довольно логично: визит посвящён TRIPP, а значит, в приоритете именно Азербайджан и Армения.
Но похоже, что ставка делается на тех, кто способен быстро двигать повестку в формате «сделка - результат - процветание». Грузия в этой картине пока остаётся в стороне.

Представьте себе январь 2021 года. Кабул только что пал, талибы входят в президентский дворец, весь мир смотрит в ужасе как Запад в панике эвакуирует людей вертолётами с крыши посольства, а Россия официально держит Талибан в списке террористических организаций, запрещённых на своей территории. Велись бесконечные разговоры о том, что любые контакты с талибами - это предательство принципов и диалог с террористами.

Никто даже в самых смелых прогнозах не мог представить, что всего через пять лет ситуация перевернётся с ног на голову так радикально.

А сейчас, в конце января 2026-го в Москве, в стенах Министерства обороны России, заместитель министра Василий Осьмаков проводит официальные консультации с генерал-полковником Мохаммадом Касимом Фаридом (он же Мохаммад Фарид), заместителем министра обороны Исламского Эмирата Афганистан по стратегии и политике.

Официальная формулировка сухая и деловая, а именно - обсуждение текущего состояния и перспектив военного сотрудничества по направлениям взаимного интереса, региональная безопасность и предотвращение общих угроз. По итогам встречи стороны заявили о намерении предпринять совместные практические шаги для укрепления регулярного взаимодействия. Иными словами, начало выстраивания реальной, структурированной работы между военными ведомствами двух стран.

Кто бы мог такое вообразить пять лет назад, когда в 2021-м талибы только вернулись к власти, а Россия ещё осторожно вела неофициальные контакты через спецслужбы и посредников, чтобы хотя бы понять, удержат ли они страну от полного развала. Тогда любой намёк на военные переговоры на таком уровне показался бы абсурдом или провокацией. А сегодня это реальность. После того, как в апреле 2025 года Верховный суд РФ исключил движение из списка террористов, в июле того же года Россия стала первой страной в мире, официально признавшей правительство Исламского Эмирата, аккредитовала их посла, подняла флаг над посольством в Москве, и вот теперь мы видим логичное продолжение уже в военной плоскости.

Главный мотив для Москвы очевиден: южный фланг. ИГИЛ-Хорасан остаётся одной из самых активных и опасных ветвей террористической сети, и талибы, несмотря на все свои внутренние проблемы и жёсткость, пока демонстрируют способность наносить им серьёзные удары и не допускать их прорыва на север в полномасштабном масштабе. Для России, которая несёт основную нагрузку по обеспечению безопасности в Центральной Азии через ОДКБ, это критически важно. Да, лучше иметь партнёра, который хотя бы частично сдерживает угрозу, чем вакуум, из которого полезут новые волны радикалов, наркокурьеров и беженцев.

Но на этом не всё. После военных консультаций такого уровня обычно довольно быстро переходят к экономике. Уже сейчас просматриваются контуры того, что стоит ожидать следом: транзит российских энергоносителей через афганскую территорию дальше на юг - в Пакистан, Индию, возможно, даже в Китай по альтернативным маршрутам.

Афганистан сидит на огромных запасах редкоземельных металлов, лития, меди, других полезных ископаемых. Китай уже активно копает концессии, и Россия не захочет остаться в стороне, особенно в условиях, когда западные санкции закрывают многие рынки.

Инфраструктурные проекты под российским или смешанным финансированием, такие как дороги, гидроэлектростанции, линии электропередач… всё это может пойти под флагом «стабилизации региона», без западных ограничений и с минимальными политическими рисками для инвесторов из РФ.

Конечно, есть и риски. Внутренние противоречия в талибском руководстве, экономическая разруха, возможный рост сопротивления, прорыв ИГИЛ могут в любой момент сорвать хрупкую стабильность. Если Кабул потеряет контроль, волна нестабильности неизбежно пойдёт на север.

Через год-два, скорее всего, мы увидим уже не просто встречи, а полноценные рамочные соглашения.

Мир действительно перевернулся за эти пять лет быстрее, чем кто-либо ожидал. И это, похоже, только начало новой главы.

Уже какое-то время все мы наблюдаем за «прогревом», происходящим между Ираном и США. С момента эскалации протестов в Иране, и до сих пор, когда эти протесты уже вроде бы улеглись, Трамп продолжает угрожать Ирану вмешательством. И каждый раз, когда кажется, что «вот уже», этого, к счастью невинных стран-соседей, не происходит.

На данный момент Трамп загнал флот к порогу Ирана, а Тегеран в ответ не стал тянуть время и сразу вышел в море с полной боевой готовностью. Силы КСИР развернули двухдневные боевые стрельбы в Ормузском проливе, которые официально стартуют в воскресенье 1 февраля и продлятся до понедельника, захватывая зону, где ежедневно проходит около ста танкеров и грузовых судов. Сотни быстроходных катеров с противокорабельными ракетами подошли вплотную к авианосной группе «Авраама Линкольна», дрон-авианосец «Шахид Багери» стоит всего в шести километрах от Бандар-Аббаса, а спутниковые снимки фиксируют его позицию прямо у входа в пролив.

Уведомления для мореплавателей разосланы заранее по радио. Координаты зоны огня частично пересекаются с северной полосой схемы разделения движения, где суда идут в Персидский залив. Пентагон предупредил, что не потерпит «небезопасных и непрофессиональных» действий КСИР, то есть близких пролётов авиации, агрессивных манёвров катеров, наведения оружия на американские корабли или угрозы коммерческому судоходству. «Мы имеем самую подготовленную и смертоносную силу в мире», подчеркнули в заявлении, напоминая, что пролив остаётся международным путём.

Иран зеркалит давление Трампа с максимальной демонстративностью. Президент требует полной остановки ядерной программы, отказа от баллистических ракет и прекращения разгона протестов, а Тегеран отвечает асимметрией - флотилией мелких, сверхманёвренных платформ, способных в считаные минуты создать хаос в узком горле. Их давняя доктрина заключается в том, чтобы не пытаться равняться с авианосцем в прямом столкновении, а сделать цену любой атаки запредельной через угрозу глобальному трафику нефти. Через Ормуз проходит пятая часть мировой торговли нефтью - один инцидент, и цены взлетают, а цепочки поставок рвутся по всему миру.

Режим в Тегеране сейчас особенно уязвим. Январские протесты оставили тысячи погибших, улицы ещё не остыли, экономика в глубокой коме, риал обесценивается быстрее, чем появляются надежды на передышку. Но именно в такой момент слабость равносильна самоубийству.

Если во время учений случится инцидент, то цепная реакция запустится мгновенно. Ответные удары, вовлечение Израиля в полном масштабе, возможно, прокси по всему Ближнему Востоку.
Для Кавказа это не далёкая геополитическая шахматная партия, а прямая угроза стабильности.

Это финальный раунд фикции перед вынужденной сделкой или пролог к чему-то гораздо более опасному и разрушительному?

В Ереване завершился официальный визит начальника штаба обороны Индии, генерала Анила Чауана. Это первый полноценный визит такого уровня в Армению.

Делегация тоже была внушительной, помимо самого генерала приехали заместитель по стратегическому планированию, ключевой офицер по международному военному сотрудничеству из штаба ВС Индии, представитель DRDO (организация, отвечающая за разработку всего нового оружия), плюс специалисты из ВВС. Акцент явно был сделан на авиацию, ПВО и интеграцию систем.

В ходе переговоров обсуждались поставки и, главное, локализацию производства индийских систем - Akash (уже поставляется, первая батарея пришла в 2024-м), Pinaka (guided-версии только-только начали отгружать), Pinaka MBRL, возможный BrahMos (суперзвуковой, после его успеха в Operation Sindoor интерес Армении взлетел), радары Swathi, модернизация Су-30МКИ под индийские ракеты и боеприпасы (Astra, возможно), БПЛА, киберзащита, совместные учения в горах и обмен опытом по противодроновым системам.

Армения заявила, что им нужны многоуровневые ПВО/ПРО средней и большой дальности, лёгкие боевые самолёты/БПЛА как альтернатива старым поставщикам, плюс технологии для собственного производства. И не просто купить, а производить в самой же стране.

К тому же, в бюджете Индии на 2026–27 выделили рекордные суммы на оборону, на 15% больше предыдущего года, а капитальные расходы (на закупки и разработки) выросли аж на 22–24%. После Operation Sindoor Нью-Дели рвётся в экспорт. Make in India теперь не лозунг, а политика распространения BrahMos, Akash-NG, Pinaka и всего остального на внешние рынки. Армения уже стала одним из главных покупателей. Pinaka guided пошли в серию, Akash стоит на вооружении, идут переговоры по BrahMos и Akash-NG на миллиарды долларов.

Если такой темп сохранится, через 2–3 года это перерастёт из серии контрактов в настоящее стратегическое партнёрство: совместное производство компонентов BrahMos и ПВО здесь, глубокая интеграция индийских систем в армянскую ПВО, регулярные учения и обмен технологиями.

В Россию привезут афганских трудовых мигрантов!

Посол Гуль Хасан подтвердил в интервью, что переговоры уже состоялись и есть основания рассчитывать на положительное решение. Кабул подчёркивает молодость населения и готовность направлять квалифицированных людей, в первую очередь на сезонные работы в сельском хозяйстве, хотя дверь открыта и для других сфер.

Это происходит именно тогда, когда поток из традиционных источников, в основном из Центральной Азии, заметно сжимается под влиянием новой миграционной концепции и серии ограничений, введённых в 2025-м. Срок безвизового пребывания сокращён до 90 суток в году, усилен контроль через биометрию и экзамены по русскому (включая для детей), запреты на работу в такси, доставке, медицине, торговле алкоголем/табаком (кроме Москвы), квоты в строительстве и транспорте снижены, а выдворение и проверки стали жёстче. В итоге общий приток ощутимо сократился, а дефицит в низкоквалифицированных секторах, а именно - строительстве, ЖКХ, сельском хозяйстве, только углубился.

На место постепенно (хотя нет, довольно-таки ускоренно) приходят альтернативы. Индия уже один из лидеров, ведь к концу 2025-го в России работало 70–80 тысяч индийцев (по словам индийского посла), а на 2026-й квоты и планы предполагают минимум 40 тысяч дополнительных по организованным каналам, с привязкой к работодателю. Достаточно удобно, хоть и выглядит экзотично.

Афганское направление - следующий шаг в той же логике поиска замены. Для талибов это шанс экспортировать избыточную молодёжь и получить валюту, в то время как для России это потенциально дешёвая рабочая сила на тяжёлые работы. Однако здесь картина меняется заметнее.

Центральноазиатские мигранты, при всех противоречиях, были ближе по языку, культуре и устоявшимся маршрутам. Многие ездили годами и частично адаптировались. Индийцы и особенно афганцы - люди из другой среды: другой язык, другие традиции… в случае афганцев часто более строгая религиозная практика. Адаптация будет проходить медленнее, есть риск формирования плотных этнических сообществ.

Даже спецпредставитель по Афганистану Замир Кабулов в конце 2025-го предупреждал, что массовая миграция пока невозможна без надёжных двусторонних механизмов контроля, упоминая риски «разных элементов, включая деструктивные». Но получается, что за неимением альтернативы, выбирать уже не приходится.

Конечно, на короткой дистанции экономика получит подмогу, когда рук не хватает катастрофически. Но в долгосрочной перспективе это сдвиг к другой миграционной реальности: новые языки, новые линии социальной дистанции, дополнительные вызовы для интеграции, контроля и гармонии в обществе.

К чему это приведет и чем закончится это резкое сближение - пока неизвестно. Но весьма интересно… 🤔

#афганистан #рабочиемигранты #россия2026

Сегодня в Абу-Даби прошла расширенная встреча Президента Азербайджана Ильхама Алиева с Премьер-министром Армении Николом Пашиняном.

Она состоялась в рамках церемонии вручения Премии Заида за человеческое братство. Премия была вручена за вклад в достижение и парафирование мирного соглашения между двумя странами в августе 2025 года.

Это уже не первая встреча в таком формате, но сегодняшняя особенно показательна тем, что прямой диалог без посредников продолжается после ключевых этапов нормализации. На повестке стояли, судя по новостным сводкам, практические вопросы, определяющие будущее региона, такие как продвижение делимитации и демаркации государственной границы по уже согласованным картам, конкретные шаги по открытию и полноценному функционированию всех региональных коммуникаций (включая Зангезурский коридор), завершение технических и правовых аспектов мирного договора, а также меры по предотвращению инцидентов и укреплению стабильности на границе.

Такие обсуждения помогают процессу обрести силу и достичь реализации, закрепив новый статус-кво. Азербайджан восстановил свою территориальную целостность, а регион постепенно выходит из многолетней конфронтации к взаимовыгодному сотрудничеству. Встреча в Абу-Даби подчёркивает, что мир на Южном Кавказе реален, ощутим и у него есть все перспективы перерасти во что-то большее. С чёткими механизмами, границами и транспортными коридорами, которые начинают работать на благо всех стран региона.

Баку последовательно отстаивает свои интересы, но демонстрирует готовность к конструктивным решениям, которые делают мир устойчивым и взаимовыгодным. Итоги переговоров подтверждают, что процесс нормализации набирает обороты, меняя карту и перспективы всего Кавказа.

#мирвюжномкавказе #азербайджанармения #абудаби

Вашингтон и Тегеран подошли к очередному раунду подготовки переговоров с позициями, которые выглядят как два параллельных мира.

Госсекретарь Марко Рубио заявил, что без ограничений на дальность иранских баллистических ракет не будет никакого соглашения. Для США это вопрос выживания Израиля и стабильности региона. Ракеты с радиусом 2000+ км, способные нести ядерные боеголовки (даже если пока не несут), превращают иранскую программу в экзистенциальную угрозу для союзников. Рубио, человек с ястребиным бэкграундом, повторяет линию Трампа: максимальное давление и никаких полумер. Без ракетных лимитов нет снятия санкций, нет легитимации переговоров.

Иран отвечает на эти требования фактически зеркально. Через каналы вроде Al Mayadeen и официальных заявлений Тегеран отвечает, что баллистическая программа для них - абсолютная красная линия, не подлежащая обсуждению. Это не торг, а принципиальный вопрос суверенитета и обороны. В условиях, когда Иран пережил израильские удары, потерял часть инфраструктуры и видит, как его прокси-сеть (Хезболла, хуситы, хашд аш-шааби) находятся под ударом, ракеты остаются последним надежным инструментом сдерживания. Обсуждать их с американцами значит открыть дверь для демонтажа всей системы национальной безопасности.

В результате ситуация опять подошла к патовой. Переговоры, запланированные на пятницу (сейчас, похоже, в Омане после споров о Турции), висят на волоске. Пока всё выглядит как попытка примирить непримиримое.

Трамп и Рубио не скрывают, что в случае, если дипломатия провалится, военный вариант у них покоится на столе (Рубио уже упоминал превентивные удары). Иран, в свою очередь, грозится «региональной войной» и «первом ударе по Израилю».

Вопрос теперь в том, хватит ли у обеих сторон рациональности, чтобы не скатиться в конфликт, которого никто не хочет, но к которому обе стороны готовы. Пока что ставки растут, а мосты горят.

#БаллистическиеРакеты #ИранСша #БлижнийВосток

Вернувшись из Пекина, министр иностранных дел Азербайджана, Джейхун Байрамов, дал интервью китайскому Global Times.
Интервью получилось живым, с ощущением реального движения в двусторонних отношениях.

Министр отметил, что углубление всестороннего стратегического партнёрства с Китаем - одно из ключевых направлений внешней политики Азербайджана. Отношения он описал как долгосрочные, многомерные и взаимовыгодные, которые держатся на взаимном уважении, доверии и поддержке в принципиальных вопросах.

Экономика в интервью вышла на первый план. Байрамов указал, что Азербайджан видит в Китае одного из самых важных экономических партнёров и стратегически важно стыковать свои инициативы с «Одним поясом, одним путём». Важные аспекты этой инициативы, транспорт, логистика и инфраструктура - это те моменты, которые уже работают и приносят результат.

Особенно интересно про Средний коридор: грузопоток вырос почти на 90% с 2022 года. Азербайджан активно вкладывается в свою часть маршрута, чтобы он стал настоящим надёжным мостом между Азией и Европой - быстрым, безопасным и всё более востребованным. Такие заявления больше не просто слова, а цифры и проекты в движении.

Визит добавил конкретики, так как была обсуждена торговля, инвестиции, энергетика (в том числе зелёная), инновации, наука, образование и туризм. Байрамов подчеркнул, что такие встречи дают импульс и переводят разговоры в реальные планы на годы вперёд.

Политика тоже не осталась в стороне. Министр обозначил, что нужен постоянный диалог на высоком уровне, а также координация по региональным и глобальным темам. Обе страны ратуют за многосторонность и более справедливый мировой порядок, что звучит последовательно, если понаблюдать за международной политикой обеих стран.
В итоге интервью оставляет впечатление, что партнёрство между странами довольно крепкое, с доверием, проектами и ощутимым прогрессом.
#Азербайджан #Китай #ДжейхунБайрамов #GlobalTimes #ОдинПоясОдинПуть #среднийкоридор

Сегодня в Азербайджане вынесены пожизненные приговоры лидерам армянских сепаратистских структур.

И если вы позволите пофилософствовать, то это означает конец эпохи безнаказанности для Азербайджана.

Тридцать лет люди, ответственные за этнические чистки, убийства мирных жителей и разрушение азербайджанских городов, называли себя «политическими лидерами». Сегодня государство юридически зафиксировало их реальный статус - военные преступники.

Баку придал всему происходящее юридическую силу на основе международных стандартом, не нарушая ни одного закона, абсолютно открыто и последовательно.

На фоне этого Баку продолжает предлагать Еревану мирный договор, открытие коммуникаций и региональную интеграцию.

Жёсткость к преступлениям прошлого + готовность к мирному будущему - это и есть новая логика Южного Кавказа.

Эпоха серых зон закончилась.

Касым-Жомарт Товаев дал эксклюзивное интервью пакистанскому изданию, где затронул внешнюю и внутреннюю политику страны, а также поговорил о том, каким Казахстан себя видит и позиционирует в мире, какую роль собирается играть и на каких принципах строит свою внешнюю и внутреннюю политику.

Прежде всего бросается в глаза попытка соединить внутреннюю повестку с внешней. Когда Токаев вновь говорит о концепции «слышащего государства», он адресует этот тезис не только своим гражданам, но и международным партнёрам. Казахстан стремится выглядеть как предсказуемое, институционально зрелое государство, где реформы выступают фундаментом устойчивости. Это важный сигнал и призыв для инвесторов, для соседей и для крупных держав о том, что страна делает ставку на долгосрочную управляемость, а не на ситуативные решения. То есть на те вещи, которые всегда привлекают инвестиции и бизнес.

Линия Казахстан – Пакистан в интервью подана как недооценённый, но перспективный вектор. Токаев фактически описывает переход от символического партнерства к практическому, говоря о логистике, торговле, промышленносте, агросекторе, медицине и образовании. Особенно показателен акцент на транспортных коридорах через Туркменистан и Афганистан к пакистанским портам. Здесь легко читается акцент на диверсификации внешних маршрутов, снижение зависимости от традиционных транзитных направлений и встраивание Казахстана в архитектуру Юг – Юг.

Отдельного внимания заслуживает тональность в отношении США и Дональда Трампа. Осторожно позитивная оценка его прагматизма служит демонстрацией гибкости казахстанской дипломатии. Казахстан не закрывает двери ни перед одной администрацией в Вашингтоне и старается говорить на языке интересов. Другими словами, многовекторность…

Когда Токаев затрагивает Авраамские соглашения, он фактически предлагает их трактовку как экономико-дипломатического инструмента, а не как идеологического выбора. Это попытка показать, что участие в подобных инициативах для Казахстана является способом расширять пространство диалога, привлекать технологии и инвестиции, укреплять межрелигиозные связи, не становясь «стороной» в ближневосточных конфронтациях. Аналогичная логика прослеживается и в высказываниях по Газе: признание сложности ситуации, осторожный оптимизм и упор на политическое решение, а не на военную победу какой-либо стороны.

По Украине позиция максимально выверенная. Казахстан не претендует на роль главного посредника, но готов предоставить площадку для диалога. Что опять же говорит про сохранение репутации нейтрального пространства.

Интересны и более «нестандартные» размышления Токаева о Гренландии, о возможных форматах долгосрочной аренды, о Совете мира как дополнении к существующим международным механизмам. Здесь Казахстан явно пробует позиционировать себя не только как объект мировой политики, но и как источник идей.

В сумме интервью складывается в довольно цельную картину. Казахстан стремится быть страной-мостом между Востоком и Западом, Севером и Югом, развитыми экономиками и развивающимися рынками, и даже конфликтующими сторонами.

И, пожалуй, главный посыл интервью в том, что Астана больше не хочет просто адаптироваться к мировой турбулентности. Страна хочет научиться извлекать из неё стратегические возможности.

#Токаевинтервью #Казахстан

Сегодняшние переговоры в Маскате (Оман) между США и Ираном завершились без какого-либо прорыва или конкретных договорённостей, но с заметным акцентом на то, что процесс не рухнул и будет продолжен. Это был скорее зондаж позиций после месяцев крайне высокой напряжённости - ударов США по ядерным объектам Ирана в июне 2025-го, последовавших протестов внутри страны и угроз новой эскалации со всеми вытекающими.

Иранская сторона (Аббас Арагчи) говорит о зачатках «хорошего начала» и «положительной атмосферы», аля обменялись аргументами, обсудили рамки для будущих встреч, подчеркнули, что речь шла исключительно о ядерной программе. Тегеран категорически отказывается расширять повестку на баллистические ракеты, поддержку прокси (Хезболла, хуситы и др.) или региональные вопросы. Это их красная линия. Арагчи заявил, что диалог возможен только без угроз и давления, а следующие шаги будут решаться после консультаций в столицах.

США, представленные Виткоффом, Кушнером, плюс неожиданно присутствовавшим главой CENTCOM адмиралом Брэдом Купером, официально почти молчат. Они не дали ни развёрнутого комментария, ни подтверждения какого-либо прорыва.

Американская цель шире, то есть достигнуть успеха не только по ядерным вопросам, но и добиться общего демонтажа оси сопротивления. Однако в этот раунд, похоже, ограничились прощупыванием, насколько Иран готов к уступкам по обогащению урана. Тегеран, судя по утечкам, отказался от полного прекращения или вывоза запасов.

Оман, в свою очередь, сыграл роль классического посредника, назвал консультации «очень серьёзными», подчеркнул обоюдное желание избежать войны и готовность продолжить. Формат остался полностью непрямым, потому что делегации не встречались лично, всё проходило через оманцев.

Аналитически это выглядит как минимально успешный не-провал, когда обе стороны демонстрируют, что боятся прямого военного столкновения больше, чем готовы к компромиссам прямо сейчас.

С другой стороны, время играет против всех. Иран находится под многолетними санкциями и внутренними протестами, в то время как США находится под давлением Израиля и республиканцев, которые требуют жёсткой линии. Впрочем, той самой, которая была обещана Трампом. Если следующий раунд не даст хотя бы частичного сближения по ядерным вопросам, окно для дипломатии быстро закроется, и эскалация станет гораздо вероятнее.
Пока это осторожный шаг назад от края пропасти, но все-таки не прыжок через неё. Всё висит на тонкой нитке взаимного страха.