Директор аналитического центра STEM Орхан Йолчуев в программе «Специально в субботу» на телеканале СБС прокомментировал ключевые вопросы международной повестки.

Он обсудил:

• Стратегию национальной безопасности США и глубокий раскол внутри американской политической элиты, а также неопределённость позиции Республиканской партии

• Геополитическое соперничество США и Китая, а также отношения США с Европейским союзом, где Европа остаётся одним из последних оплотов леволиберальной идеологии

• Процессы на Южном Кавказе, включая проект TRIPP: открытие логистических и транспортных маршрутов через Азербайджан, Грузию и Армению формирует более прагматичный подход в армянском обществе, при этом Азербайджан во многом задаёт региональную повестку

Полный текст интервью: stem-lab.az/article/direktor-stem–yuzhnyi-kavkaz–ostrovok-stabilnosti-v-mire-2331

А также ссылка на полную версию в youtube:
https://youtu.be/iYQT87O_iFM?feature=shared

📍 Центральная Азия как центр глобальной дипломатии и борьбы за влияние

Центральная Азия - регион между Россией, Китаем, Каспийским морем и Средиземным, становится все более очевидной точкой пересечения интересов крупных держав.

Сегодня за влияние здесь «сражаются» не только соседи, но и крупные мировые игроки, и это не случайно.

🔹 В апреле 2025 года ЕС впервые провёл саммит с Центральной Азией в Самарканде, приняв стратегическую декларацию и объявив о пакете инвестиций более $13 млрд для инфраструктуры, транспортных коридоров и развития общего рынка. Это шаг в попытке «сбалансировать» влияние других игроков и укрепить связи с Казахстаном, Узбекистаном, Туркменией, Кыргызстаном и Таджикистаном.

🔹 В июне 2025 года в Астане прошёл второй саммит «Китай – Центральная Азия» под председательством Си Цзиньпина и президента Казахстана. Лидеры подписали Договор о вечном добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, подтвердили приверженность проектам инфраструктурной взаимосвязи, развитию транспорта, энергетики и торговли в рамках «Одного пояса, одного пути».

🔹 Вашингтон также активизировал контакты с пятью государствами региона в формате C5+1 (США + Центральная Азия), обсуждая инвестиции, безопасность и экономические инициативы. Эта платформа служит инструментом усиления американского присутствия и альтернативы для стран региона.

🔹 Анкара наращивает экономические и культурные связи с Центральной Азией, действуя как мост между тюркскими мирами и предлагая новое видение сотрудничества, особенно в торговле и инфраструктуре, что не осталось незамеченным ни в Вашингтоне, ни в Пекине.

🔹 Россия, традиционный актор региона сохраняет активный диалог с центральноазиатскими столицами, но сталкивается с усилением конкуренции и необходимостью переосмысления роли в условиях растущей активности других игроков.


Центральная Азия обладает стратегическими ресурсами - энергоресурсами, минеральными запасами, транспортными коридорами между Востоком и Западом и географией, которая делает её важным узлом в мировых экономических и политических сетях. На фоне глобальных стратегических перестроек и конкуренции между великими державами регион превращается в арену не только экономических проектов, но и дипломатической игры на будущее.

https://stem-lab.az/article/qlobalnaya-bezopasnost-pod-uqrozoi-dzheffri-saks-o-novoi-strateqii-trampa-2334

В редакцию аналитического центра STEM была напрямую направлена статья известного американского экономиста, директора Центра устойчивого развития Колумбийского университета Джеффри Сакса. Оригинал материала опубликован на портале Common Dreams и передан нашему центру в рамках профессионального взаимодействия и экспертного обмена.
STEM представляет перевод данной статьи, в которой Джеффри Сакс анализирует риски для США и глобального порядка, связанные с новой «Стратегией национальной безопасности Соединённых Штатов Америки».

⬆️ Согласно статье Джеффри Сакса, новая Стратегия национальной безопасности США (NSS-2025) фактически переопределяет само понятие суверенитета - как право принуждать других. По его оценке, это зловещий документ, который при реализации обернётся тяжёлыми последствиями прежде всего для самих Соединённых Штатов.

В своей статье Сакс отмечает, что NSS позиционируется как план восстановления американской мощи, однако концептуально она ошибочна сразу по нескольким направлениям. Во-первых, стратегия укоренена в грандиозности, убеждённости в абсолютном превосходстве США. Во-вторых, она опирается на откровенно макиавеллистское мировоззрение, в котором другие государства рассматриваются не как партнёры, а как объекты давления и манипулирования. В-третьих, NSS основана на наивном национализме, отвергающем международное право и институты как ограничения американского суверенитета.

Как подчёркивает Сакс, эта логика уже перешла от деклараций к практике. Задержание США в открытом море танкера с венесуэльской нефтью (без санкции Совета Безопасности ООН) он рассматривает как незаконный силовой акт, направленный не на оборону, а на принуждение и смену режима.

Особое внимание в статье уделяется Латинской Америке. По словам Сакса, так называемый «королларий Трампа» к доктрине Монро прямо требует от государств региона отказаться от «враждебного внешнего влияния», прежде всего китайского, в обмен на помощь и партнёрство с США. Такая стратегия, считает он, наивна и контрпродуктивна, учитывая масштабы экономического присутствия Китая.

Сакс также указывает на беспрецедентный факт: даже ближайшие союзники США начинают воспринимать Вашингтон как потенциальную угрозу. В частности, Дания — один из ключевых партнёров по НАТО, публично заявляет о необходимости учитывать риск давления со стороны США в контексте Гренландии. По мнению Сакса, это свидетельствует о разрушении доверия к американской системе безопасности изнутри.

В заключение он проводит историческую параллель с Афинами времён Пелопоннесской войны: высокомерие великой державы, подменяющей право силой, в итоге мобилизует против неё коалиции и ведёт к стратегическому ослаблению.
С точки зрения Сакса, NSS-2025 - это не стратегия безопасности, а доктрина принуждения, которая подрывает американскую мощь институционально, морально и стратегически.

🔴 Москва и Тегеран синхронно ужесточают риторику

Заявления, прозвучавшие почти одновременно из Тегерана и Москвы, выглядят как согласованный политический сигнал, прежде всего в адрес США, но задуматься стоит не только им.

Старший советник лидера Исламской революции Али Акбар Велаяти на встрече с послом Армении в Тегеране назвал «план Трампа по Кавказу» угрозой национальной безопасности Ирана.

По его словам, «так называемый план Трампа ничем не отличается от Зангезурского коридора»,
а его реализация создаёт условия для присутствия НАТО у северных границ Ирана.

Велаяти отдельно подчеркнул, что экономическое прикрытие - лишь форма: «американцы сначала проникают под предлогом экономических проектов, но затем расширяют присутствие до военного и силового».

Практически в той же логике, но уже на уровне всей Евразии, выступил министр иностранных дел России Сергей Лавров в интервью иранской гостелерадиокорпорации.

Он заявил, что Запад, «не являясь ни прикаспийским государством, ни страной Центральной Азии или Южного Кавказа, постоянно пытается внедриться в происходящие здесь процессы, подчинить их своим односторонним интересам».

Также, сказал о попытках Запада разорвать каспийскую “пятёрку” и навязать решения, не основанные на консенсусе прикаспийских стран.

Отдельного внимания в интервью Сергея Лаврова заслуживает его формулировка о «нашем общем геоэкономическом пространстве» России и Ирана в Евразии.

Лавров прямо говорит не просто о сотрудничестве, а о борьбе интеграционных моделей, где процессы становятся «всё более интенсивными и всё более конкурентными».

Это принципиально важный момент: Москва рассматривает Каспий, Центральную Азию и Южный Кавказ как единое геоэкономическое поле, за контроль над логикой которого идёт конкуренция.

И именно в эту конкуренцию, по словам Лаврова, «внерегиональные игроки пытаются внедриться, подчинить происходящие процессы своим односторонним интересам и диктовать решения странам региона».

Фактически это прямое указание на то, что любые альтернативные маршруты, коридоры и проекты, продвигаемые Западом, Москва воспринимает не как нейтральную экономику, а как попытку перехвата управления евразийскими связями - от логистики до безопасности.

Эта синхронность - окончательное обозначение своей позиции или что-то большее?

Положение дел в мире меняется столь стремительно, что приходится постоянно держать руку на пульсе.

Еще вчера США и ЕС можно было назвать не только коллективным Западом, но и безусловными союзниками, которые координируют свои действия. Но теперь риторика США сменилась, и вот уже Трамп называет Европу слабой и виноватой во всех бедах, что с ней происходят.

Становится ясно: расчитывать приходится только на себя.

Одновременно с этим мы наблюдаем, как в Европе начинает образовываться новая оборонная ось: Франция, Германия и Великобритания. Эти страны вооружаются комплексно: кибероборона, дроны, ПВО, высокотехнологичное оружие. Но не только это - создаются совместные структуры командования, обмениваются разведданными, тренируются вместе. Идея ясна: не просто накопить оружие, а сделать так, чтобы оно работало синхронно.

Что же это даёт в перспективе? Теоретически, безусловно, стратегическую автономию и возможность влиять на кризисы на континенте. Практически же есть сомнения: координация трёх стран – дело непростое, интересы часто расходятся, а дорогостоящие технологии требуют времени и политической воли (денег).

Так что же, новая ось Европы – амбициозная попытка или гарантированная защита?

🛢 Азербайджан начинает поставки топлива в Армению

18 декабря из Азербайджана в Армению отправлена первая партия нефтепродуктов - 22 цистерны АИ-95 бензина, произведённого SOCAR. Это коммерческая поставка по договорённости, достигнутой 28 ноября на встрече заместителей премьер-министров в Габале, и первая за десятилетия такая поставка железнодорожным маршрутом через Грузию.

💡 По словам экспертов, это не просто коммерческий контракт, а новый этап в армянском топливном рынке, который долгое время был почти полностью ориентирован на Москву. Сейчас Армения импортирует нефтепродукты на сумму порядка $500 млн в год, а её спрос превышает 480 000 тонн топлива в год - около 70 % из которых приходится на бензин, дизель и авиационное топливо.

До сих пор более 70% импорта нефтепродуктов приходилось из России по льготному режиму, остальное частично из Ирана, Турции, Румынии и других источников. Эта зависимость создаёт риски как в ценовой, так и в логистической плоскости, особенно с учётом текущих глобальных и региональных экономических вызовов.

Эксперты отмечают, что поставки из Азербайджана позволяют диверсифицировать источники, сделать рынок более конкурентным и, потенциально, снизить зависимость от одного крупного поставщика. Важный момент: для полноценной устойчивой кооперации нужны не только коммерческие контракты, но и политическое сопровождение - это, по мнению аналитиков, может служить практическим индикатором готовности сторон двигаться к нормализации отношений.

Такая коммерческая активность может оказать влияние на цены, распределение рынка и даже на стратегические энергетические связи в Южном Кавказе.

Гибель таджикского мальчика в России - это человеческая трагедия, в которой невозможно и недопустимо искать оправдания. Соболезнования семье в связи с этой необратимой потерей.
Но именно потому, что речь идёт о ребёнке, этот случай невозможно полностью вынести за скобки политики. Годы жёсткой и всё более ксенофобской риторики, разговоры о «чужих», «избыточных» и «опасных», отсутствие реальных интеграционных механизмов и постоянное легитимирование насилия в отношении мигрантов формируют среду, в которой подобные преступления перестают быть немыслимыми. Российская экономика по-прежнему зависит от миграционного труда, но государственная политика выстраивается так, словно мигранты- это временная и нежелательная масса, а не люди с семьями и детьми. Если эта логика будет воспроизводиться дальше, риск подобных трагедий будет только расти. И тогда речь пойдёт уже не об одном мальчике…

Сегодня внешнеполитическая логика администрации Дональда Трампа по отношению к Венесуэле превращается в самостоятельный фронт стратегического соперничества. И это важно понимать не только как местную эскалацию, но как признак более широкой переориентации американской стратегии в Западном полушарии.

Во-первых, Трамп не скрывает, что Латинская Америка выходит в центр внешнеполитического внимания Белого дома после долгих лет маргинального внимания к региону.

В основу новой политики заложены инструменты экономического давления и силового влияния: от тарифов и санкций до прямых военных операций против наркокартелей, формально прикрываемых борьбой с преступностью и потоками наркотиков.

Во-вторых, именно влияние Венесуэлы на энергетический рынок делает её важным объектом внешнеполитической игры. Каракас обладает одними из крупнейших в мире запасов нефти, и восстановление или уничтожение его экспортных потоков автоматически влияет на глобальные цены и стратегические расчёты - как Вашингтона, так и Пекина. США пошли на прецедент введения высоких тарифов на страны, которые импортируют венесуэльскую нефть, что прямо отражает попытку подорвать экономическую основу режима Мадуро.

Трамп также открыто усилил военное присутствие в Карибском бассейне, включая крупные группировки ВМС и сухопутные планы операций, а его администрация, включая госсекретаря Рубио, последовательно отказывается признавать легитимность Николаса Мадуро, описывая его режим как «наркотеррористический» и опасный для региональной безопасности.

К этому добавилась жёсткая декларация самого Трампа, в которой он не исключает возможность войны с Венесуэлой, а также ряд ударов по судам в регионе, что уже привело к жертвам и активизации военного противостояния.

С точки зрения перспектив мира, текущие тенденции обозначают не стремление к дипломатическому урегулированию, а эскалацию давления и пересмотр стратегических приоритетов США в пользу жёсткого сдерживания авторитарных режимов в регионе. Такая стратегия прямо конфликтует как с попытками нормализации отношений между Венесуэлой и внешними партнёрами, так и с интересами России и Китая, которые поддерживают Каракас в качестве элемента своего влияния в Латинской Америке.

Если этот курс сохранится, мирное разрешение венесуэльского кризиса в классическом дипломатическом формате становится менее вероятным. Скорее вероятны два сценария: либо конфликт будет заморожен на фоне перераспределения интересов великих держав, либо он перерастёт в продолжительную фазу силового давления с региональными последствиями.

Искусственный интеллект выпивает нашу воду?

ИИ-дата-центры всё чаще становятся фактором давления на водные ресурсы. Один из тревожных примеров - регион Великих озёр, одного из крупнейших резервов пресной воды в мире. Уровень воды там опускается ниже средних значений, и среди причин всё чаще называют рост числа дата-центров, в том числе обслуживающих ИИ.

Крупные технологические компании предпочитают размещать такие объекты в небольших городах у источников воды: это дешевле, проще с точки зрения согласований и инфраструктуры. Для местных сообществ последствия оказываются менее удобными - снижение давления в водопроводе, риски для сельского хозяйства, рост конкуренции за ресурс.

Из-за охлаждения серверов и косвенно - через выработку электроэнергии - один крупный ИИ-дата-центр может потреблять воды столько же, сколько сотни тысяч человек.

При этом реальные данные о расходе воды и энергии остаются во многом непрозрачными: бигтех редко раскрывает полную картину.

Регионы с хронической нехваткой воды оказываются в уязвимом положении. В этом контексте страны Ближнего Востока, Иран или Индия рискуют остаться не центрами ИИ-развития, а лишь площадками внешнего контроля, ведь ИИ-инфраструктура там возможна только как часть чужих технологических цепочек.

Использование морской воды частично решает проблему, но создаёт новые риски: повышение температуры сбросов угрожает морским экосистемам. Поэтому даже прибрежные зоны не являются универсальным решением.

С точки зрения ресурсов и климата наиболее благоприятными для размещения ИИ-дата-центров выглядят холодные регионы с избытком пресной воды. Это делает Арктику одним из ключевых пространств будущей конкуренции в сфере ИИ-инфраструктуры.

📌 Казахстан на геоэкономической шахматной доске - Япония активизирует интерес

Президент Токаев завершил официальный визит в Японию: встречи с Императором, премьер-министром и крупным бизнесом дали результат - подписано ≈40 соглашений на ~$3,7 млрд.

Директор аналитического центра STEM, Орхан Йолчуев, отметил, что формат «Центральная Азия - Япония», предложенный ещё в 2004 году, на протяжении двух десятилетий оставался неактивным из-за иных внешнеэкономических приоритетов Токио. Сегодня ситуация изменилась: Центральная Азия превращается в пространство конкуренции крупных держав за ресурсы и логистические маршруты, а для Японии взаимодействие с регионом становится критически важным. В этом контексте Казахстан рассматривается как ключевой партнёр благодаря своей ресурсной базе, транспортной связанности с Европой и центральной роли в евразийских коридорах. Эксперт обращает внимание, что США, ЕС и Китай уже провели саммиты в формате «C5+1», тогда как Япония на время выпала из этой динамики и теперь стремится наверстать упущенное, в том числе с прицелом на выход к Южному Кавказу через сотрудничество с Азербайджаном.

Казахстан, по оценке эксперта, выступает связующим звеном и главным транспортным хабом Евразии: на него уже сегодня приходится около 80% всех наземных грузоперевозок между Азией и Европой. Страна является крупнейшей экономикой Центральной Азии, аккумулируя порядка 80% всех иностранных инвестиций региона, при этом Япония входит в десятку крупнейших инвесторов Казахстана с объёмом вложений около 9 млрд долларов. Стратегическое значение Казахстана для Японии связано и с экономической безопасностью — прежде всего в сфере урана и критически важных минералов. Дополнительный импульс сотрудничеству придают внутренние изменения в Японии: новый премьер-министр Санаэ Такаити последовательно выступает за укрепление связей со странами Центральной Азии, что отражает изменение внешнеполитической логики Токио. При этом президент Токаев подчёркивает, что Казахстан выстраивает сбалансированное стратегическое партнёрство как с Японией, так и с ближайшими соседями - Россией, Китаем и странами региона, сохраняя беспристрастный дипломатический курс.

Экономическое сотрудничество, как отмечает эксперт, выходит за рамки сырьевой повестки. Япония заинтересована в технологическом взаимодействии, включая внедрение искусственного интеллекта в добыче редкоземельных металлов и критически важного сырья, участие в проектах по добыче и переработке традиционных энергоресурсов, а также в модернизации угольной промышленности Казахстана, которая, несмотря на энергопереход, остаётся значимой частью энергобаланса.

Отдельное значение имеет энергетика. Казахстан планирует масштабную модернизацию энергосистемы - реконструкцию около 200 объектов и обновление десятков тысяч километров сетей до 2030 года. Япония, обладая соответствующими технологиями и опытом, может сыграть в этом процессе важную роль. Казахстан производит более 40% мирового урана, что делает его ключевым элементом энергетической стратегии Японии, особенно в контексте декарбонизации и подготовки к строительству первой АЭС.

Транспорт и логистика занимают особое место в двусторонних отношениях на фоне растущих рисков для морских маршрутов, на которые традиционно опирается японская экономика. В этих условиях Казахстан становится опорой альтернативной евразийской логистики. Развитие Среднего коридора требует инвестиций в инфраструктуру, цифровизацию и современные стандарты управления, где участие Японии может существенно повлиять на будущую архитектуру транспортной связанности между Азией и Европой, усилив транзитную роль Казахстана.

Что вообще произошло в мире за эту неделю

— Илон Маск официально стал самым богатым человеком в истории. Его состояние превысило $700 млрд.

— Европа начала готовиться к жизни без американского «зонтика». Франция, Германия и Британия ускоряют оборонные программы, признавая, что безопасность больше не гарантирована автоматически.

— США снова всерьёз взялись за Латинскую Америку. Венесуэла, миграция, нефть… Вашингтон даёт понять: «наш задний двор» снова в фокусе.

— Ближний Восток прожил неделю без взрывных новостей - и это уже новость. Напряжение никуда не делось, но все ждут следующего хода.

— В технологическом мире продолжается гонка за масштабами: компании тратят десятки миллиардов на инфраструктуру, которая пока не приносит прибыли, но без неё они рискуют «выпасть из будущего».

— Учёные зафиксировали редкий межзвёздный объект рядом с Землёй. Напоминание недели: на фоне земных конфликтов Вселенная вообще живёт своей жизнью.

В декабре 2025 года международный телеканал AnewZ представил журналистское расследование The Oligarch’s Design — документальный фильм о Рубене Варданяне, который в 2023 году был задержан на Лачинском пограничном пункте при попытке выехать в Армению после ликвидации непризнанного режима.

Фильм основан на открытых источниках, международных журналистских расследованиях и интервью с экспертами, что подчёркивает жанр расследования, а не художественной биографии.

История Рубена Варданяна - это классический пример того, как крупный капитал, встроенный в российскую финансово-политическую систему, в какой-то момент начал работать не только на деньги, но и на войну.

Варданян десятилетиями был частью российской элиты. Troika Dialog - компания, сооснователем которой он был - один из ключевых элементов финансовой архитектуры Москвы начала 2000-х. Международные журналистские расследования вокруг так называемой Troika Laundromat, где через сотни офшорных компаний проходили миллиарды долларов, напрямую указывают на системную роль этих структур в обслуживании интересов в том числе российской элиты. Заявления Варданяна о том, что он «ничего не знал», в этом контексте выглядят наивно и неправдоподобно. Если крупный финансовый игрок работал через такие структуры, трудно представить, что он не понимал, как они устроены - особенно с учётом его уровня и роли.


Отказ от российского гражданства в 2022 году, после начала войны в Украине, не стал разрывом с системой, а скорее выглядел как тактический ход. Уже через несколько месяцев Варданян оказывается в Карабахе и занимает фактически ключевой пост – так называемого «государственного министра» непризнанного преступного режима. Его роль сводилась не к социальной помощи, а к политической и финансовой организации структуры, которая продолжала раздувать конфликт и противостояние с Азербайджаном. Варданян публично не отрицал своего участия в управлении непризнанным режимом, отрицая лишь уголовную квалификацию своих действий.

Именно эти обстоятельства легли в основу уголовного дела, которое сегодня рассматривается в Баку. Расследование завершено и материалы переданы в суд. Прокуратура настаивает на пожизненном лишении свободы. Обвинения касаются финансирования и поддержки незаконных вооружённых формирований, участия в деятельности непризнанного режима, содействия продолжению вооружённого конфликта, а также ряда особо тяжёлых статей, связанных с терроризмом и военными преступлениями.

Документальный фильм The Oligarch’s Design последовательно показывает, как финансовый капитал, созданный и накопленный в России, был трансформирован в инструмент политического и военного влияния. Прямая связь с российским руководством не представлена как юридически доказанная цепочка команд, однако чётко обозначен контекст – система, внутри которой Варданян сформировался и которая сделала возможным его резкий переход от банкира к политическому оператору в зоне конфликта.

Именно поэтому речь идёт не о мифах и образах, а о роли капитала в воспроизводстве насилия: о деньгах, которые годами обеспечивают инфраструктуру конфликта, поддерживают управляемость незаконных структур и позволяют войне продолжаться даже тогда, когда она исчерпала любые политические оправдания. В таких случаях ответственность лежит не только на тех, кто стреляет, но и на тех, кто создаёт финансовые, организационные и информационные условия для продолжения войны, оставаясь при этом за пределами линии фронта.

Фильм можно посмотреть, перейдя по ссылке:

https://youtu.be/-k7Kj3_8WPQ?si=zEGKxuUiaPfO2Zc5

Президент Азербайджана Ильхам Алиев отказался участвовать в прошедшей 21 декабря 2025 года встрече Высшего Евразийского экономического совета (ЕАЭС) в Санкт‑Петербурге, на которую его приглашал Владимир Путин.

Официальной причиной, озвученной пресс‑службой Азербайджана является то, что страна не является членом Евразийского экономического союза, поэтому участие главы государства в заседании совета, формально объединяющего лидеров стран‑членов ЕАЭС, не предусмотрено. Кроме того, Алиев не смог присутствовать на неформальном саммите глав СНГ, который проходил 22 декабря, из‑за «плотного рабочего графика», как объяснили в Администрации Президента.

При этом Баку подчёркивает, что Азербайджан как член СНГ регулярно участвует в официальных саммитах и придаёт большое значение взаимодействию со странами Содружества и развитию двусторонних отношений с каждым из них.

На фоне этого в российско‑азербайджанских отношениях сохраняется напряжение, главным образом из‑за трагедии с падением пассажирского самолёта AZAL 25 декабря 2024 года, когда лайнер был поражён средствами ПВО в воздушном пространстве России. В Москве долгое время не давали чёткой, юридически значимой версии случившегося, что усилило понятную неудовлетворённость Баку и стало одной из причин охлаждения двустороннего диалога на высшем уровне.

Несмотря на отдельные встречи, в том числе на саммитах в Душанбе и других форматах, никакого значимого прогресса по этому вопросу так и не произошло почти год спустя после обещаний его прояснить.

При этом важно различать: отсутствие участия Алиева в заседании ЕАЭС никак не обозначает разрыв с СНГ и странами пост‑СССР в целом - Азербайджан продолжает взаимодействовать с членами СНГ и участвует в соответствующих официальных встречах, а также поддерживает практическое сотрудничество с рядом соседних государств.

Саммит «Центральная Азия – Япония» в Токио, на котором Казахстан играл центральную роль, стал настоящим шагом к пересмотру японской стратегии в Евразии. Стало ли это шагом, продиктованным собственной внешнеэкономической и экономической безопасностью? Скорее всего.

В условиях обострения глобальных рисков, традиционные морские логистические маршруты, на которых завязана японская экономика, становятся уязвивыми из-за напряженности в Южно-Китайском море, Индийском океане и Красном море. Итого, Токио ищет альтернальтивы, и Центральная Азия, особенно Казахстан, получают новый стратегический импульс.

Через территорию Казахстана сейчас проходит более 80 % наземных грузоперевозок между Азией и Европой.

Совокупность факторов, которые сегодня двигают Токио к Евразии, довольно прямолинейна. Во‑первых, это ресурсная база и критически важные материалы региона: уран, редкоземельные элементы и другие минеральные активы, необходимые для устойчивых энергетических и технологических цепочек. Казахстан, как один из крупнейших поставщиков урана в мире и значительный игрок в поставках сырья, здесь выступает в роли естественного партнёра. Япония заинтересована не просто в сырье, но в технологиях его добычи, переработке и интеграции в производственные цепочки, что отражено в портфеле соглашений, подписанных в Токио.

Во‑вторых, Япония также фиксирует свое присутствие в логистике и инфраструктуре. Министерства и бизнес‑круги Токио прямо озвучили интерес к участию в модернизации транспортных узлов, включая участие в улучшении таможенных процедур в порту Актау и развитии транспортной инфраструктуры вдоль Транс‑Каспийского международного коридора.

Подписано более 60 документов на сумму свыше 3,7 млрд долларов - от инвестиций в транспорт и логистику до энергетических и технологических проектов, включая развитие «умных» технологий добычи, энергетической модернизации и интеграции цифровых решений в ключевые сектора.

Наконец, политический контекст тоже важен: Япония, долго остававшаяся за пределами интенсивной игры великих держав в Центральной Азии, сегодня явно стремится вернуться в регион как активный игрок. Это видно и по уровню представительства на саммите, и по характеру заявлений, и по решению передать председательство следующего форума Казахстану, что усиливает роль Астаны как узловой точки в этом новом формате взаимодействия.

🇹🇷📈🇦🇿 Турция и Азербайджан готовятся к подписанию Соглашения о свободной торговле

Во время II Азербайджано‑Турецкого инвестиционного форума в Баку официальные делегации двух стран подтвердили, что переговоры о подписании полноценного Соглашения о свободной торговле (FTA) активно продолжаются.

Вице‑президент Турции Джевдет Йылмаз сообщил, что этот шаг рассматривается как логичное развитие экономических и торговых связей, которые уже давно выходят за рамки обычных преференций и договоров.

В 2024 году торговый оборот между странами достиг примерно $8 млрд, и стороны стремятся реализовать целевой показатель в $15 млрд, который был озвучен их лидерами ранее. Для этого, по словам Йылмаза, необходимо не только укреплять существующие механизмы преференциальной торговли, но и перейти к полноценной зоне свободной торговли, которая сняла бы большую часть тарифных барьеров и дала новый импульс двустороннему бизнесу.

FTA может дать дополнительный толчок уже существующим шагам:

– углублённый 110‑пунктный план экономического сотрудничества, подписанный на полях форума, охватывает торговлю, инвестиции, энергетику и стратегические инфраструктурные проекты

– обсуждается также совместное инвестирование в третьи страны, что делает партнёрство двух экономик ещё более масштабным

– Турция предлагает Азербайджану свои платформы для выхода на рынки Африки, Ближнего Востока и Евросоюза

– Турция и Азербайджан обсуждают совместные проекты в IT, финтехе и цифровой логистике, что создаёт основу для современного трансграничного бизнеса

⁃ Соглашение также предполагает стимулирование совместных проектов в возобновляемой энергетике и «зелёных» технологиях
Итого, FTA можно назвать очень значимым шагом на пути к трансформации экономических отношений Анкары и Баку из тесного партнёрства в практически безбарьерное и взаимодополняющее сотрудничество. Это усилит конкурентоспособность бизнеса двух стран на глобальных рынках и закрепит их позиции в регионе и за его пределами.

В СМИ распространилась информация о том, что генерал Кузовлёв, награжденный званием "Героя России" за отчет о якобы захвате Купянска, мёртв… И если бы не факт того, что исчез этот человек сразу после того, как информация о взятии города оказалась ложной, она бы, скорее всего, затерялась в новостной сводке.

Ведь в российской военной вертикали ошибки случаются, но не каждая ошибка становится политическим фиаско недоразумением. Купянск стал именно таким случаем - доклад о полном контроле, затем публичный визит Зеленского в “оккупированный” город, и как итог - гробовая тишина вокруг судьбы того, кто этот доклад зачитал. Российские официальные источники ничего не опровергают и ничего не подтверждают, что само по себе уже форма ответа.

На этом фоне трудно не вспомнить и другие события последних месяцев. Взрывы автомобилей, гибель высокопоставленных военных, странные утечки, нервные паузы в официальных сообщениях. Машина генерала, подорванная в Москве... Похоже, граница между фронтом и тылом, между внешним врагом и внутренней ответственностью размывается.

Убийство генерала в Москве и исчезновение другого - это не одна история, но они укладываются в общую тенденцию: внутри российской военной системы резко выросла цена ошибок, дезинформации и провалов.

Война постепенно возвращается внутрь самой российской элиты. Ошибочные доклады, переоценка возможностей накапливаются внутри системы. Внешне это почти незаметно, но каждая потеря, каждый внезапный уход с должности, каждая странная смерть - это уже вряд ли случайность.

В Грозном в сквере им. Гейдара Алиева открыли мемориальную плиту в память о жертвах катастрофы пассажирского самолёта AZAL, летевшего рейсом Баку-Грозный и разбившегося 25 декабря 2024 года под Актау. На церемонии присутствовали посол Азербайджана в России Рахман Мустафаев, президент AZAL Самир Рзаев, руководитель Администрации главы и правительства Чеченской Республики Галас Таймасханов, представители правительства и парламента ЧР и местной азербайджанской общины.

Говорит ли этот жест о попытке сгладить углы, переведя разговор в формат памяти? Возможно, но вряд ли (скорее всего нет) это устроит Азербайджан.

Азербайджан уже год ждет решительных действий по поводу произошедшей трагедии. Мемориальная плита - это не решение вопросов ответственности, расследования или компенсаций, но это признание того, что молчать дальше невозможно.

США де-факто выстраивают нефтяную блокаду Венесуэлы в китайском направлении.

По правде говоря, это уже выглядит как прощупывание границ допустимого в будущем большом конфликте за энергопотоки, где объект давления - не слабое карибское государство, а вторая экономика мира (Китай).

Венесуэльская нефть давно перестала быть самостоятельным фактором. Её значение сегодня можно назвать символическим. По факту - это сырьё, которое идёт в Китай в обход западных рынков, иными словами, обходя доллар. И поэтому удары по этим поставкам важны не объёмами, а прецедентом: США показывают, что готовы переводить санкции из юридической плоскости в реальность, используя береговую охрану и военные корабли.

Ответ Каракаса (идея разместить вооружённых солдат на танкерах) выглядит отчаянно и логично одновременно. Это попытка перевести экономическое давление в зону военного риска, где каждая остановка судна становится потенциальным инцидентом с применением силы. Мадуро, по сути, предлагает Вашингтону выбор: либо вы отступаете, либо официально входите в конфликт с государством, пусть и ослабленным, но формально суверенным.

Проблема в том, что США к такому выбору давно готовы. Наращивание военно-морского присутствия в Карибском бассейне, прикрытое борьбой с наркотрафиком - это по сути демонстрация сценария того, как будет выглядеть морская энергетическая изоляция Китая, если политическое противостояние перейдёт в фазу сдерживания.

Для Пекина эта история, должно быть, тревожная, ведь если сегодня останавливают венесуэльскую нефть, завтра - иранскую, послезавтра - африканскую или ближневосточную под предлогом санкций, серых схем или угроз безопасности. Китайская энергетическая модель, построенная на диверсификации источников, внезапно упирается в контроль морских путей, которые по-прежнему остаются в руках США и их союзников.

В том случае, если Вашингтон без серьёзных последствий сможет физически перекрывать поставки нефти в Китай из третьих стран, это будет означать, что глобальная энергетическая блокада перестаёт быть теоретической угрозой.

Возможно, в Пекине уже стали задумываться об энергетике как о военной проблеме, а не о торговых путях.

В экономическом смысле это ведёт не к «дефициту нефти», а к росту транзакционных издержек и ускоренной милитаризации энергетики. Китай в краткосрочной перспективе будет платить больше за логистику, страховки, посредников, тене­вые схемы и политическую лояльность поставщиков.