Призыв — как громовой раскат,
Как звон мечей и волн набат:
«На Рейн, на Рейн, кто встанет в строй
Немецкий Рейн закрыть собой?»
И сотни тысяч встанут в ряд,
У всех глаза огнем горят;
Германец юный рвется в бой:
Границу заслонить собой.
Он взор подъемлет в небеса,
Где душ геройских голоса,
И клятва юноши тверда:
«Немецким будет Рейн всегда!»
Пока последний жив стрелок,
И хоть один взведён курок,
Один с гранатой сжат кулак —
На берег твой не ступит враг.
И пусть я жизнь не сберегу,
Ты не достанешься врагу.
Богат, как твой поток водой,
Геройской кровью край родной.
Слова гремят, волны ревут,
Знамёна реют на ветру,
На Рeйн, на Рeйн, кто встанет в строй
Немецкий Рейн закрыть собой?
Спокойно спи, любимый край,
Спокойно спи, любимый край,
С твердой верой мы храним, храним наш Рeйн!
С твердой верой мы храним, храним наш Рeйн!
Макс Шнекенбургер, 1841 год.
Как звон мечей и волн набат:
«На Рейн, на Рейн, кто встанет в строй
Немецкий Рейн закрыть собой?»
И сотни тысяч встанут в ряд,
У всех глаза огнем горят;
Германец юный рвется в бой:
Границу заслонить собой.
Он взор подъемлет в небеса,
Где душ геройских голоса,
И клятва юноши тверда:
«Немецким будет Рейн всегда!»
Пока последний жив стрелок,
И хоть один взведён курок,
Один с гранатой сжат кулак —
На берег твой не ступит враг.
И пусть я жизнь не сберегу,
Ты не достанешься врагу.
Богат, как твой поток водой,
Геройской кровью край родной.
Слова гремят, волны ревут,
Знамёна реют на ветру,
На Рeйн, на Рeйн, кто встанет в строй
Немецкий Рейн закрыть собой?
Спокойно спи, любимый край,
Спокойно спи, любимый край,
С твердой верой мы храним, храним наш Рeйн!
С твердой верой мы храним, храним наш Рeйн!
Макс Шнекенбургер, 1841 год.
❤🔥27
Казался ты и сумрачным и властным,
Безумной вспышкой непреклонных сил;
Но ты мечтал об ангельски-прекрасном,
Ты демонски-мятежное любил!
Ты никогда не мог быть безучастным,
От гимнов ты к проклятиям спешил,
И в жизни верил всем мечтам напрасным:
Ответа ждал от женщин и могил!
Но не было ответа. И угрюмо
Ты затаил, о чем томилась дума,
И вышел к нам с усмешкой на устах.
И мы тебя, поэт, не разгадали,
Не поняли младенческой печали
В твоих как будто кованых стихах!
Брюсов. 6 - 7 мая 1900 года.
Безумной вспышкой непреклонных сил;
Но ты мечтал об ангельски-прекрасном,
Ты демонски-мятежное любил!
Ты никогда не мог быть безучастным,
От гимнов ты к проклятиям спешил,
И в жизни верил всем мечтам напрасным:
Ответа ждал от женщин и могил!
Но не было ответа. И угрюмо
Ты затаил, о чем томилась дума,
И вышел к нам с усмешкой на устах.
И мы тебя, поэт, не разгадали,
Не поняли младенческой печали
В твоих как будто кованых стихах!
Брюсов. 6 - 7 мая 1900 года.
— Я родом из Ирландии,
Святой Земли Ирландии,
Часы бегут, и жизнь одна,
Пойдем же, друг, — звала она, —
Плясать и петь в Ирландию!
Но лишь единственный из всех
В той разношерстной братии,
Один угрюмый человек
В чудном заморском платье
К ней повернулся от окна:
— Неблизкий путь, тебе, сестра;
Часы бегут, и жизнь одна,
А ночь порой так холодна,
Промозгла и сыра...
— Я родом из Ирландии,
Святой земли Ирландии, —
Часы бегут, и жизнь одна,
Пойдем же, друг, — звала она, —
Плясать и петь в Ирландию!
— Там косоруки скрипачи, —
Он закричал отчаянно, —
Там неучи все трубачи,
И трубы их распаяны!
Там столько пьют всегда вина...
Фальшивят скрипачи,
Часы бегут, а жизнь одна,
И холодно в ночи!
— Я родом из Ирландии,
Святой земли Ирландии, —
Звал голос нежный и шальной,—
Друг дорогой, ведь жизнь одна,
Часы бегут, скорей тогда
Плясать и петь в Ирландию!
Уильям Батлер Йейтс. 1929/1930 гг.
Святой Земли Ирландии,
Часы бегут, и жизнь одна,
Пойдем же, друг, — звала она, —
Плясать и петь в Ирландию!
Но лишь единственный из всех
В той разношерстной братии,
Один угрюмый человек
В чудном заморском платье
К ней повернулся от окна:
— Неблизкий путь, тебе, сестра;
Часы бегут, и жизнь одна,
А ночь порой так холодна,
Промозгла и сыра...
— Я родом из Ирландии,
Святой земли Ирландии, —
Часы бегут, и жизнь одна,
Пойдем же, друг, — звала она, —
Плясать и петь в Ирландию!
— Там косоруки скрипачи, —
Он закричал отчаянно, —
Там неучи все трубачи,
И трубы их распаяны!
Там столько пьют всегда вина...
Фальшивят скрипачи,
Часы бегут, а жизнь одна,
И холодно в ночи!
— Я родом из Ирландии,
Святой земли Ирландии, —
Звал голос нежный и шальной,—
Друг дорогой, ведь жизнь одна,
Часы бегут, скорей тогда
Плясать и петь в Ирландию!
Уильям Батлер Йейтс. 1929/1930 гг.
❤🔥17
Я живу открыто.
Не хитрю с друзьями.
Для чужой обиды
Не бываю занят.
От чужого горя
В вежливость не прячусь.
С дураком не спорю,
В дураках не значусь.
В скольких бедах выжил.
В скольких дружбах умер.
От льстецов да выжиг
Охраняет юмор.
Против всех напастей
Есть одна защита:
Дом и душу настежь…
Я живу открыто.
В дружбе, в буднях быта
Завистью не болен.
Я живу открыто.
Как мишень на поле.
А.Д.Дементьев. 1982 год.
Не хитрю с друзьями.
Для чужой обиды
Не бываю занят.
От чужого горя
В вежливость не прячусь.
С дураком не спорю,
В дураках не значусь.
В скольких бедах выжил.
В скольких дружбах умер.
От льстецов да выжиг
Охраняет юмор.
Против всех напастей
Есть одна защита:
Дом и душу настежь…
Я живу открыто.
В дружбе, в буднях быта
Завистью не болен.
Я живу открыто.
Как мишень на поле.
А.Д.Дементьев. 1982 год.
URBI ET ORBI
Нет никакого Ленинграда,
И не бывало никогда.
Над Петербургом лишь всходила
Пророка ложного звезда.
Их государству был отпущен
Короткий человека век.
В нём опыт Господом попущен
Топить блокадный в кружке снег.
При Государе ж не стояла
Под стенами столиц орда.
А вот в Берлине ели мало…
Он был бы взят ещё тогда.
И только лишь художник средний,
Из Вены прибывший в него,
Ваял б картинки для передней…
А больше? - Больше ничего!
Иван Волхонский, март 2021 г.
#soratnik От подписчика
Нет никакого Ленинграда,
И не бывало никогда.
Над Петербургом лишь всходила
Пророка ложного звезда.
Их государству был отпущен
Короткий человека век.
В нём опыт Господом попущен
Топить блокадный в кружке снег.
При Государе ж не стояла
Под стенами столиц орда.
А вот в Берлине ели мало…
Он был бы взят ещё тогда.
И только лишь художник средний,
Из Вены прибывший в него,
Ваял б картинки для передней…
А больше? - Больше ничего!
Иван Волхонский, март 2021 г.
#soratnik От подписчика
Восьмидесятники
Среди шатания в умах и общей смуты,
Чтобы внимание подростков поотвлечь
И наложить на пагубные мысли путы,
Понадобилась нам классическая речь.
Грамматики народов мертвых изучая,
Недаром тратили вечерние часы
И детство резвое, и юность удалая
В прилежном изученьи стройной их красы.
Хирели груди их, согнутые над книгой,
Слабели зоркие, пытливые глаза,
Слабели мускулы, как будто под веригой,
И гнулся хрупкий стан, как тонкая лоза.
И вышли скромные, смиренные людишки.
Конечно, уж они не будут бунтовать:
Им только бы читать печатные коврижки
Да вкусный пирожок казенный смаковать.
Сологуб. 3 августа 1892 года.
Среди шатания в умах и общей смуты,
Чтобы внимание подростков поотвлечь
И наложить на пагубные мысли путы,
Понадобилась нам классическая речь.
Грамматики народов мертвых изучая,
Недаром тратили вечерние часы
И детство резвое, и юность удалая
В прилежном изученьи стройной их красы.
Хирели груди их, согнутые над книгой,
Слабели зоркие, пытливые глаза,
Слабели мускулы, как будто под веригой,
И гнулся хрупкий стан, как тонкая лоза.
И вышли скромные, смиренные людишки.
Конечно, уж они не будут бунтовать:
Им только бы читать печатные коврижки
Да вкусный пирожок казенный смаковать.
Сологуб. 3 августа 1892 года.