После окончания военно-инженерного училища, 22-летний Фёдор Михайлович Достоевский получил должность в отделе Петербургского инженерного корпуса.

Однако долго он там не продержался. Мечтая стать писателем, разгадывающим тайны человеческой души, юноша работал спустя рукава и однажды представил проект крепости без ворот. Рисунок этот, на беду Достоевского, увидел император Николай I, который спросил:

«Какой идиот это нарисовал?».

Так закончилась карьера Достоевского-чертежника.

Письмо 9-летнего Николая Первого.

«Прелюбезный Николай Исаевич! Простите мне что я дурно учился, буду стараться вам делать удовольствие моими будущими уроками и этим письмом.»

Ваш все-покорнейшей слуга Николай Романов.

На земле—война... А в тучах
Три валькирии летучих
День и ночь поют над ней.
Взмылив облачных коней:

«Власти — спорят, люди — страждут.
Короли господства жаждут.
Власть — первейшее из благ.
Добродетель — в звоне шпаг.

Хэй, несчастные, поверьте:
Не спасёт броня от смерти.
Пал герой, глаза смежив.
Лучший мёртв, а худший — жив.

Флаги. Арки. Стол накрытый.
Завтра явится со свитой
Тот, кто лучших одолел
И на всех ярмо надел.

Вот въезжает триумфатор.
Бургомистр или сенатор
Подлецу своей рукой
Ключ подносят городской.

Хэй! Венцы, гирлянды, лавры!
Пушки бьют, гремят литавры.
Колокольный звон с утра.
Чернь беснуется: «Ура!»

Дамы нежные с балкона
Сыплют розы восхищённо.
И, уже высокочтим,
Новый князь кивает им».

Генрих Гейне, перевод Л. Гинзбурга

Шла по городу кошка,
Медленно, по проспекту,
Грациозно ступала,
Гордо вокруг смотрела.
Люди шептали: "Кошка!
Вы посмотрите - кошка!
Надо же, ну и чудо!",
Долго ей вслед глядели,
И восхищённо вздыхали,
А пожилой профессор
Снял аккуратно шляпу
И поклонился кошке.

Солнце слепило окна,
Солнце дробилось в лужах,
Шла, прищурившись, кошка,
Королева проспекта -

Выжившая в блокаду.

Татьяна Луговская. Из сборника "Питерские рассказки".

И когда я увидел Его, то пал к ногам Его, как мертвый. И Он положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся; Я есмь Первый и Последний.

Откровение 1:17

Мой черный человек в костюме сером!..
Он был министром, домуправом, офицером,
Как злобный клоун он менял личины
И бил под дых, внезапно, без причины.

И, улыбаясь, мне ломали крылья,
Мой хрип порой похожим был на вой,
И я немел от боли и бессилья
И лишь шептал: "Спасибо, что живой".

Я суеверен был, искал приметы,
Что мол, пройдет, терпи, все ерунда…
Я даже прорывался в кабинеты
И зарекался: "Больше — никогда!"

Вокруг меня кликуши голосили:
"В Париж мотает, словно мы в Тюмень, -
Пора такого выгнать из России!
Давно пора, — видать, начальству лень".

Судачили про дачу и зарплату:
Мол, денег прорва, по ночам кую.
Я все отдам — берите без доплаты
Трехкомнатную камеру мою.

И мне давали добрые советы,
Чуть свысока похлопав по плечу,
Мои друзья — известные поэты:
Не стоит рифмовать "кричу — торчу".

И лопнула во мне терпенья жила -
И я со смертью перешел на ты,
Она давно возле меня кружила,
Побаивалась только хрипоты.

Я от суда скрываться не намерен:
Коль призовут — отвечу на вопрос.
Я до секунд всю жизнь свою измерил
И худо-бедно, но тащил свой воз.

Но знаю я, что лживо, а что свято, -
Я это понял все-таки давно.
Мой путь один, всего один, ребята, -
Мне выбора, по счастью, не дано.

Высоцкий, 1979 г.

Серые глаза – рассвет,
Пароходная сирена,
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены.

Чёрные глаза – жара,
В море сонных звёзд скольженье,
И у борта до утра
Поцелуев отраженье.

Синие глаза – луна,
Вальса белое молчанье,
Ежедневная стена
Неизбежного прощанья.

Карие глаза – песок,
Осень, волчья степь, охота,
Скачка, вся на волосок
От паденья и полёта.

Нет, я не судья для них,
Просто без суждений вздорных
Я четырежды должник
Синих, серых, карих, чёрных.

Как четыре стороны
Одного того же цвета,
Я люблю – в том нет вины –
Все четыре этих цвета.

К.Симонов. Пересказ Киплинга, "Четыре цвета глаз".

Друзья, снова наши фирменные реакции исчезли. Чтобы вернуть, попросил бы обладателей премиума проголосовать по ссылке.

https://t.me/boost/steerboard

Стыдливо затираются кресты на изображениях храмов и даже в государственной символике. Хотя стыдиться нужно не креста, а своего безродства и беспамятства.
Как заклинание повторяют мысль о том, что Россия — многонациональная и многоконфессиональная страна. И кто бы с этим спорил, если бы на практике эта формула не превращалась в попытку переформатировать наше государство в безнациональное и бесконфессиональное.

Патриарх Кирилл, 2025 год.

Христиане не боятся так называемого «конца света». Мы ждем Господа Иисуса, Который придет в великой славе, уничтожит зло и будет судить все народы.

Но такое упование вовсе не означает, что мы должны сидеть сложа руки и молча наблюдать за происходящим, попуская злу торжествовать. Напротив, наше земное призвание — быть воинами Господа и вести, по слову апостола, брань против духов злобы поднебесных (Еф. 6:12) и противостоять злу.

Патриарх Кирилл, из выступления на на пленарном заседании XXVI Всемирного русского народного собора, 28 ноября 2024 года.

Тогда сказал Гораций,
Отважный Страж Ворот:
«К любому из живущих
Смерть всё равно придёт.

Но смерти нет почётней
Той, что ты принять готов,
За славных пращуров своих,
За храм своих Богов.

И чести лишь тот достоин,
Кто смерть принять готов
За пепел пращуров своих,
За храмы своих Богов».

Томас Маколей. "Подражание Горацию". Из цикла "Песни Древнего Рима".

У Гальяни иль Кольони
Закажи себе в Твери
С пармазаном макарони,
Да яичницу свари.

На досуге отобедай
У Пожарского в Торжке.
Жареных котлет отведай (именно котлет)
И отправься налегке.

Как до Яжельбиц дотащит
Колымагу мужичок,
То-то друг мой растаращит
Сладострастный свой глазок!

Поднесут тебе форели!
Тотчас их варить вели,
Как увидишь: посинели,
Влей в уху стакан шабли.

Чтоб уха была по сердцу,
Можно будет в кипяток
Положить немного перцу,
Луку маленькой кусок.

Яжельбицы — первая станция после Валдая.
— В Валдае спроси, есть ли свежие сельди? если же нет,
У податливых крестьянок
(Чем и славится Валдай)
К чаю накупи баранок
И скорее поезжай.

Пушкин. 1826 г.

"Когда я еще начинал лепетать,
Ушла навсегда моя бедная мать.
Отец меня продал, я сажу скребу
И черную вам прочищаю трубу".

Заплакал обстриженный наголо Том,
Его я утешил: "Не плачь, ведь зато,
Покуда кудрями опять не оброс,
Не сможет и сажа испачкать волос".

Затих и уснул он, приткнувшись к стене,
И ночью привиделись Тому во сне:
Гробы на поляне — и их миллион,
А в них трубочисты — такие, как он.

Но Ангел явился в сиянии крыл
И лучиком света гробы отворил.
И к речке помчалась ватага детей,
Чтоб сажу в воде оттереть поскорей.

Мешки побросав и резвясь на ветру,
Затеяли в облаке белом игру.
Сказал Тому Ангел: “Будь чистым душой!
И Бог, как отец, встанет рядом с тобой”.

Со всеми во тьме пробудился наш Том,
Со всеми за щетку с тяжелым мешком...
Но утром промозглым согрет трубочист:

Трудящийся честно - пред Господом чист.

Уильям Блейк. Перевод Сергея Степанова.

Два чувство диво близки нам;
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.

А.С. Пушкин.