Ты просвещением свой разум осветил,
Ты правды чистый лик увидел,
И нежно чуждые народы возлюбил,
И мудро свой возненавидел.

Когда безмолвная Варшава поднялась,
И ярым бунтом опьянела,
И смертная борьба меж нами началась,
При клике «Польска не згинела!» —

Ты руки потирал от наших неудач,
С лукавым смехом слушал вести,
Когда разбитые полки бежали вскачь,
И гибло знамя нашей чести.

Когда Варшавы бунт раздавленный лежал,
Во прахе, пламени и дыме,
Поникнул ты главой и горько возрыдал,
Как жид о Иерусалиме.

А.С.Пушкин. 1836 год.

У бурмистра Власа бабушка Ненила
Починить избенку лесу попросила.
Отвечал: нет лесу, и не жди — не будет!
«Вот приедет барин — барин нас рассудит,
Барин сам увидит, что плоха избушка,
И велит дать лесу», — думает старушка.

Кто-то по соседству, лихоимец жадный,
У крестьян землицы косячок изрядный
Оттягал, отрезал плутовским манером.
«Вот приедет барин: будет землемерам! —
Думают крестьяне. — Скажет барин слово —
И землицу нашу отдадут нам снова».

Полюбил Наташу хлебопашец вольный,
Да перечит девке немец сердобольный,
Главный управитель. «Погодим, Игнаша,
Вот приедет барин!» — говорит Наташа.
Малые, большие — дело чуть за спором —
«Вот приедет барин!» — повторяют хором...

Умерла Ненила; на чужой землице
У соседа-плута — урожай сторицей;
Прежние парнишки ходят бородаты;
Хлебопашец вольный угодил в солдаты,
И сама Наташа свадьбой уж не бредит...
Барина всё нету... барин всё не едет!

Наконец однажды середи дороги
Шестернею цугом показались дроги:
На дрогах высоких гроб стоит дубовый,
А в гробу-то барин; а за гробом — новый.
Старого отпели, новый слезы вытер,
Сел в свою карету — и уехал в Питер.

Некрасов. 2 сентября 1855 года.

Единственное различие, которое я когда-либо находил между руководством демократов и руководством республиканцев, заключается в том, что одно из них сдирает с вас кожу от лодыжки и выше, а другое - от уха и ниже.

Хьюи Лонг

Воистину мы можем судить о стиле и наклонностях цивилизации по ее отношению к собакам и котам. Вот горделивый Египет, где фараон был фараоном, и несравненные пирамиды воздвигались по воле человека, что мечтал о них, склоняясь пред котом, и храмы Бубастиса строились в честь их богини. В имперском Риме яркий и грациозный леопард украшал собой большинство домов знати, праздно возлежа в атриуме на золотой цепи; а после эпохи Антонинов и обычный кот был вывезен из Египта и холим и лелеем как редкостная драгоценность. Так было с просвещенными и властными народами.

Гаврила Филиппович Любодел

Однажды Николай I совершенно внезапно появился в Пулковской обсерватории. Вместе с ним вошло множество придворных и генералов, усыпанных орденами.

Директор обсерватории, академик В.Я. Струве, настолько растерялся, что непроизвольным первым его движением было то, что он отступил и спрятался за телескоп.

- Что же это он? - удивился царь, обращаясь к свите.

А.С. Меншиков тут же ответил:

- Ваше Величество, он испугался, увидев такую огромную россыпь звезд не на своих местах.

После окончания военно-инженерного училища, 22-летний Фёдор Михайлович Достоевский получил должность в отделе Петербургского инженерного корпуса.

Однако долго он там не продержался. Мечтая стать писателем, разгадывающим тайны человеческой души, юноша работал спустя рукава и однажды представил проект крепости без ворот. Рисунок этот, на беду Достоевского, увидел император Николай I, который спросил:

«Какой идиот это нарисовал?».

Так закончилась карьера Достоевского-чертежника.

Письмо 9-летнего Николая Первого.

«Прелюбезный Николай Исаевич! Простите мне что я дурно учился, буду стараться вам делать удовольствие моими будущими уроками и этим письмом.»

Ваш все-покорнейшей слуга Николай Романов.

На земле—война... А в тучах
Три валькирии летучих
День и ночь поют над ней.
Взмылив облачных коней:

«Власти — спорят, люди — страждут.
Короли господства жаждут.
Власть — первейшее из благ.
Добродетель — в звоне шпаг.

Хэй, несчастные, поверьте:
Не спасёт броня от смерти.
Пал герой, глаза смежив.
Лучший мёртв, а худший — жив.

Флаги. Арки. Стол накрытый.
Завтра явится со свитой
Тот, кто лучших одолел
И на всех ярмо надел.

Вот въезжает триумфатор.
Бургомистр или сенатор
Подлецу своей рукой
Ключ подносят городской.

Хэй! Венцы, гирлянды, лавры!
Пушки бьют, гремят литавры.
Колокольный звон с утра.
Чернь беснуется: «Ура!»

Дамы нежные с балкона
Сыплют розы восхищённо.
И, уже высокочтим,
Новый князь кивает им».

Генрих Гейне, перевод Л. Гинзбурга

Шла по городу кошка,
Медленно, по проспекту,
Грациозно ступала,
Гордо вокруг смотрела.
Люди шептали: "Кошка!
Вы посмотрите - кошка!
Надо же, ну и чудо!",
Долго ей вслед глядели,
И восхищённо вздыхали,
А пожилой профессор
Снял аккуратно шляпу
И поклонился кошке.

Солнце слепило окна,
Солнце дробилось в лужах,
Шла, прищурившись, кошка,
Королева проспекта -

Выжившая в блокаду.

Татьяна Луговская. Из сборника "Питерские рассказки".

И когда я увидел Его, то пал к ногам Его, как мертвый. И Он положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся; Я есмь Первый и Последний.

Откровение 1:17

Мой черный человек в костюме сером!..
Он был министром, домуправом, офицером,
Как злобный клоун он менял личины
И бил под дых, внезапно, без причины.

И, улыбаясь, мне ломали крылья,
Мой хрип порой похожим был на вой,
И я немел от боли и бессилья
И лишь шептал: "Спасибо, что живой".

Я суеверен был, искал приметы,
Что мол, пройдет, терпи, все ерунда…
Я даже прорывался в кабинеты
И зарекался: "Больше — никогда!"

Вокруг меня кликуши голосили:
"В Париж мотает, словно мы в Тюмень, -
Пора такого выгнать из России!
Давно пора, — видать, начальству лень".

Судачили про дачу и зарплату:
Мол, денег прорва, по ночам кую.
Я все отдам — берите без доплаты
Трехкомнатную камеру мою.

И мне давали добрые советы,
Чуть свысока похлопав по плечу,
Мои друзья — известные поэты:
Не стоит рифмовать "кричу — торчу".

И лопнула во мне терпенья жила -
И я со смертью перешел на ты,
Она давно возле меня кружила,
Побаивалась только хрипоты.

Я от суда скрываться не намерен:
Коль призовут — отвечу на вопрос.
Я до секунд всю жизнь свою измерил
И худо-бедно, но тащил свой воз.

Но знаю я, что лживо, а что свято, -
Я это понял все-таки давно.
Мой путь один, всего один, ребята, -
Мне выбора, по счастью, не дано.

Высоцкий, 1979 г.

Серые глаза – рассвет,
Пароходная сирена,
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены.

Чёрные глаза – жара,
В море сонных звёзд скольженье,
И у борта до утра
Поцелуев отраженье.

Синие глаза – луна,
Вальса белое молчанье,
Ежедневная стена
Неизбежного прощанья.

Карие глаза – песок,
Осень, волчья степь, охота,
Скачка, вся на волосок
От паденья и полёта.

Нет, я не судья для них,
Просто без суждений вздорных
Я четырежды должник
Синих, серых, карих, чёрных.

Как четыре стороны
Одного того же цвета,
Я люблю – в том нет вины –
Все четыре этих цвета.

К.Симонов. Пересказ Киплинга, "Четыре цвета глаз".

Друзья, снова наши фирменные реакции исчезли. Чтобы вернуть, попросил бы обладателей премиума проголосовать по ссылке.

https://t.me/boost/steerboard

Стыдливо затираются кресты на изображениях храмов и даже в государственной символике. Хотя стыдиться нужно не креста, а своего безродства и беспамятства.
Как заклинание повторяют мысль о том, что Россия — многонациональная и многоконфессиональная страна. И кто бы с этим спорил, если бы на практике эта формула не превращалась в попытку переформатировать наше государство в безнациональное и бесконфессиональное.

Патриарх Кирилл, 2025 год.

Христиане не боятся так называемого «конца света». Мы ждем Господа Иисуса, Который придет в великой славе, уничтожит зло и будет судить все народы.

Но такое упование вовсе не означает, что мы должны сидеть сложа руки и молча наблюдать за происходящим, попуская злу торжествовать. Напротив, наше земное призвание — быть воинами Господа и вести, по слову апостола, брань против духов злобы поднебесных (Еф. 6:12) и противостоять злу.

Патриарх Кирилл, из выступления на на пленарном заседании XXVI Всемирного русского народного собора, 28 ноября 2024 года.