Я был в Дублине рожден,
Где британский гарнизон
Сапогом топтал ирландскую свободу.
За ирландский край на бой
Мой отец вел за собой
Всех соседей с этой славной песней:
Черно-пегий, где твой чин?
Выходи на бой мужчин!
Покажи жене своей медальку бриттов,
Расскажи ей как ИРА
Гнали прочь вас, как стада
На полях зеленых славной Киллешандры.
Где британский гарнизон
Сапогом топтал ирландскую свободу.
За ирландский край на бой
Мой отец вел за собой
Всех соседей с этой славной песней:
Черно-пегий, где твой чин?
Выходи на бой мужчин!
Покажи жене своей медальку бриттов,
Расскажи ей как ИРА
Гнали прочь вас, как стада
На полях зеленых славной Киллешандры.
☃19🔥11
Обняв тебя, любовь моя,
Всю красоту обнял вдруг я,
Что канула во тьму времен:
Жар ослепительных корон,
Сокрытых в сумраке озер;
И томных вымыслов узор,
Что девы по канве вели,-
Для пированья гнусной тли;
И нежный, тленный запах роз
Средь волн уложенных волос;
И лилии - у алтарей,
Во мраке длинных галерей,
Где так настоен фимиам,
Что слезы - на глазах у дам.
Как ты бледна и как хрупка!
О, ты пришла издалека,
Из прежних, призрачных эпох!
За каждым поцелуем - вздох…
Как будто красота скорбит,
Что все погибнет, все сгорит,
Лишь в бездне бездн, в огне огней
Чертог останется за ней,
Где стражи тайн её сидят
В железном облаченье лат,
На меч склонившись головой,
В задумчивости вековой.
Уильям Батлер Йейтс.
Всю красоту обнял вдруг я,
Что канула во тьму времен:
Жар ослепительных корон,
Сокрытых в сумраке озер;
И томных вымыслов узор,
Что девы по канве вели,-
Для пированья гнусной тли;
И нежный, тленный запах роз
Средь волн уложенных волос;
И лилии - у алтарей,
Во мраке длинных галерей,
Где так настоен фимиам,
Что слезы - на глазах у дам.
Как ты бледна и как хрупка!
О, ты пришла издалека,
Из прежних, призрачных эпох!
За каждым поцелуем - вздох…
Как будто красота скорбит,
Что все погибнет, все сгорит,
Лишь в бездне бездн, в огне огней
Чертог останется за ней,
Где стражи тайн её сидят
В железном облаченье лат,
На меч склонившись головой,
В задумчивости вековой.
Уильям Батлер Йейтс.
Штирборт
Photo
На фотографии - заседание американских технократов в 1970-е. На карте на заднем плане, собственно, изображён сам Североамериканский Теханат во всём своëм величии.
Технократия — это эклектичная идеология из 1930-х, позиционировавшая себя как противовес и коммунизму, и капитализму.
В своё время главной целью Североамериканского движения технократов было преобразование Северной Америки в новое, единое технократическое общество, создание единого Теханата на всём континенте.
Технократы полагали, что рациональное, построенное на научной основе использование богатых месторождений полезных ископаемых и гидроэлектроэнергии Канады и Гренландии позволит серьезно повысить энергоснабжение США, а это даст толчок местной промышленности и сельскому хозяйству - для страны, тогда с трудом преодолевающей Великую Депрессию, это звучало невероятно заманчиво.
Теханат был бы обществом без денег и финансовой системы, без национальных границ и гражданства. На замену доллару пришла бы условная единица термодинамического учета энергии - углеродный кредит или энергокредит. Да, именно отсюда они распространились по фантастике.
В Канаде в 1930-е жил некто Джошуа Холдеман, который был лидером канадской ячейки Technocracy Incorporated с 1936 по 1941 год, но в конце 40-х эмигрировал в ЮАР, как обычно сейчас пишут его биографы, "разочаровавшись в технократии".
На самом деле всё было далеко не так просто. Прощался Джошуа с Канадой очень тяжело: с началом Второй мировой войны движение технократов в этом британском доминионе признали подрывным и антигосударственным. Джошуа рисковал сесть в тюрьму, но отделывался штрафами.
Не смотря на войну, Джошуа открыто симпатизировал нацистской Германии и до 1945 года метался между разными другими маргинальными политическими силами правого и ультраправого толка.
К сожалению, сейчас сложно найти информацию о его политической карьере в Канаде из-за относительной еë малозначительности, но почти все источники сходятся на том, что в 40-е Джошуа считал, что виновником войны являются сионисты и часто одобрительно отзывался о практиках апартеида. В конечном итоге эти взгляды и постоянные проблемы с властями и привели его к эмиграции в ЮАР, где он достиг немалых успехов: открыл свою клинику, занимал профсоюзные посты и участвовал в местной политической жизни, поддерживая апартеид.
А в июне 1971 года дочь Джошуа Холдемана, Мейв Холдеман, родила ему первого внука. Его назовут Илоном Маском.
Технократия — это эклектичная идеология из 1930-х, позиционировавшая себя как противовес и коммунизму, и капитализму.
В своё время главной целью Североамериканского движения технократов было преобразование Северной Америки в новое, единое технократическое общество, создание единого Теханата на всём континенте.
Технократы полагали, что рациональное, построенное на научной основе использование богатых месторождений полезных ископаемых и гидроэлектроэнергии Канады и Гренландии позволит серьезно повысить энергоснабжение США, а это даст толчок местной промышленности и сельскому хозяйству - для страны, тогда с трудом преодолевающей Великую Депрессию, это звучало невероятно заманчиво.
Теханат был бы обществом без денег и финансовой системы, без национальных границ и гражданства. На замену доллару пришла бы условная единица термодинамического учета энергии - углеродный кредит или энергокредит. Да, именно отсюда они распространились по фантастике.
В Канаде в 1930-е жил некто Джошуа Холдеман, который был лидером канадской ячейки Technocracy Incorporated с 1936 по 1941 год, но в конце 40-х эмигрировал в ЮАР, как обычно сейчас пишут его биографы, "разочаровавшись в технократии".
На самом деле всё было далеко не так просто. Прощался Джошуа с Канадой очень тяжело: с началом Второй мировой войны движение технократов в этом британском доминионе признали подрывным и антигосударственным. Джошуа рисковал сесть в тюрьму, но отделывался штрафами.
Не смотря на войну, Джошуа открыто симпатизировал нацистской Германии и до 1945 года метался между разными другими маргинальными политическими силами правого и ультраправого толка.
К сожалению, сейчас сложно найти информацию о его политической карьере в Канаде из-за относительной еë малозначительности, но почти все источники сходятся на том, что в 40-е Джошуа считал, что виновником войны являются сионисты и часто одобрительно отзывался о практиках апартеида. В конечном итоге эти взгляды и постоянные проблемы с властями и привели его к эмиграции в ЮАР, где он достиг немалых успехов: открыл свою клинику, занимал профсоюзные посты и участвовал в местной политической жизни, поддерживая апартеид.
А в июне 1971 года дочь Джошуа Холдемана, Мейв Холдеман, родила ему первого внука. Его назовут Илоном Маском.
🫡42🔥21☃5❤🔥1🥰1
Штирборт
На фотографии - заседание американских технократов в 1970-е. На карте на заднем плане, собственно, изображён сам Североамериканский Теханат во всём своëм величии. Технократия — это эклектичная идеология из 1930-х, позиционировавшая себя как противовес и…
Keep Your Rifle by Your Side
The Hope County Choir
❤🔥5🥰2
Средь множества скорбей, средь подлости и горя,
Когда разбой и мрак вершат свои дела,
Когда цветёт обман, а правда умерла,
Когда в почёте зло, а доброта — в позоре,
Когда весь мир под стать Содому и Гоморре, —
Как смею я, глупец, не замечая зла,
Не видя, что вокруг лишь пепел, кровь и мгла,
Петь песни о любви, о благосклонном взоре,
Изяществе манер, пленительности уст?!
Сколь холоден мой стих, сколь низок он и пуст,
Для измождённых душ — ненужная обуза!
Так о другом пиши! Пора! А если — нет,
Ты — жалкий рифмоплёт. Ты — больше не поэт.
И пусть тебя тогда навек отвергнет муза!
Мартин Опиц. XVII век. Перевод с немецкого Л. Гинзбурга.
Когда разбой и мрак вершат свои дела,
Когда цветёт обман, а правда умерла,
Когда в почёте зло, а доброта — в позоре,
Когда весь мир под стать Содому и Гоморре, —
Как смею я, глупец, не замечая зла,
Не видя, что вокруг лишь пепел, кровь и мгла,
Петь песни о любви, о благосклонном взоре,
Изяществе манер, пленительности уст?!
Сколь холоден мой стих, сколь низок он и пуст,
Для измождённых душ — ненужная обуза!
Так о другом пиши! Пора! А если — нет,
Ты — жалкий рифмоплёт. Ты — больше не поэт.
И пусть тебя тогда навек отвергнет муза!
Мартин Опиц. XVII век. Перевод с немецкого Л. Гинзбурга.
Так, в жизни есть мгновения —
Их трудно передать,
Они самозабвения
Земного благодать.
Шумят верхи древесные
Высоко надо мной,
И птицы лишь небесные
Беседуют со мной.
Все пошлое и ложное
Ушло так далеко,
Все мило-невозможное
Так близко и легко.
И любо мне, и сладко мне,
И мир в моей груди,
Дремотою обвеян я —
О, время, погоди!
Тютчев. 1855 г.
Их трудно передать,
Они самозабвения
Земного благодать.
Шумят верхи древесные
Высоко надо мной,
И птицы лишь небесные
Беседуют со мной.
Все пошлое и ложное
Ушло так далеко,
Все мило-невозможное
Так близко и легко.
И любо мне, и сладко мне,
И мир в моей груди,
Дремотою обвеян я —
О, время, погоди!
Тютчев. 1855 г.
Репост из солярная цитадель:
«...В пыль обратились цветы, плоды, лона прекрасных женщин, десницы воинов и лики царей. Мертвые города походили на высохшие морские раковины, рассыпавшиеся на берегу. Остались названия, такие, как Троя, Фивы, Кносс, Карфаген, Вавилон. «Дамаск уже не будет больше городом, лишь грудой камней». Потом исчезли и названия, как стираются надписи на могильных камнях.
...Ради чего тогда все битвы, эти неслыханные усилия? Прах побежденных и победителей смешался на покинутых базарах, на площадях перед обгоревшими дворцами, в обезлюдевших увеселительных парках. Создатель уже оплакал это. Для чьих очей предназначалось это зрелище? Если бы линии жизни не пересекались где-то очень далеко, не имели бы продолжения в вечности, торжество смерти казалось бы конечной целью. И тогда не было бы иного смысла, кроме как попытаться извлечь до того для себя пользу — вкусить немного сладости, прежде чем увянут цветы, испить немного нектара, добытого себе в награду.»
- Эрнст Юнгер
«...В пыль обратились цветы, плоды, лона прекрасных женщин, десницы воинов и лики царей. Мертвые города походили на высохшие морские раковины, рассыпавшиеся на берегу. Остались названия, такие, как Троя, Фивы, Кносс, Карфаген, Вавилон. «Дамаск уже не будет больше городом, лишь грудой камней». Потом исчезли и названия, как стираются надписи на могильных камнях.
...Ради чего тогда все битвы, эти неслыханные усилия? Прах побежденных и победителей смешался на покинутых базарах, на площадях перед обгоревшими дворцами, в обезлюдевших увеселительных парках. Создатель уже оплакал это. Для чьих очей предназначалось это зрелище? Если бы линии жизни не пересекались где-то очень далеко, не имели бы продолжения в вечности, торжество смерти казалось бы конечной целью. И тогда не было бы иного смысла, кроме как попытаться извлечь до того для себя пользу — вкусить немного сладости, прежде чем увянут цветы, испить немного нектара, добытого себе в награду.»
- Эрнст Юнгер
В недобрый час я взял жену,
В начале мая-месяца,
И, много лет живя в плену,
Не раз мечтал повеситься.
Я был во всём покорен ей
И нёс безмолвно бремя,
Но наконец жене моей
Пришло скончаться время.
Не двадцать дней, а двадцать лет
Прожив со мной совместно,
Она ушла, покинув свет,
Куда - мне неизвестно.
Я так хотел бы разгадать
Загробной жизни тайну,
Чтоб после смерти нам опять
Не встретиться случайно!
Я совершил над ней обряд -
Похоронил достойно.
Боюсь, что чёрт не принял в ад
Моей жены покойной.
Она, я думаю, в раю:
Порой в раскатах грома
Я грозный грохот узнаю,
Мне издавна знакомый!
Роберт Бёрнс. Перевод С.Маршака.
В начале мая-месяца,
И, много лет живя в плену,
Не раз мечтал повеситься.
Я был во всём покорен ей
И нёс безмолвно бремя,
Но наконец жене моей
Пришло скончаться время.
Не двадцать дней, а двадцать лет
Прожив со мной совместно,
Она ушла, покинув свет,
Куда - мне неизвестно.
Я так хотел бы разгадать
Загробной жизни тайну,
Чтоб после смерти нам опять
Не встретиться случайно!
Я совершил над ней обряд -
Похоронил достойно.
Боюсь, что чёрт не принял в ад
Моей жены покойной.
Она, я думаю, в раю:
Порой в раскатах грома
Я грозный грохот узнаю,
Мне издавна знакомый!
Роберт Бёрнс. Перевод С.Маршака.