Съел кусок пирога, выпил рябиновой и пошёл на Садовую к Изюмову… У Изюмова холодного пива выпил… в горло ударило… От Изюмова к Кошкину, потом к Карлу Карлычу… оттеда к дяде Петру Семёнычу… Племянница Настя шоколатом попоила… Потом к Ляпкину зашёл… Нет, вру, не к Ляпкину, а к Дарье Никодимовне… От неё уж к Ляпкину пошёл… Ну-с, и везде хорошо себя чувствовал… Потом у Иванова, Курдюкова и Шиллера был, у полковника Порошкова был, и там себя хорошо чувствовал… У купца Дунькина был… Пристал ко мне, чтоб я коньяк пил и сосиску с капустой ел… Выпил я рюмки три… пару сосисок съел — и тоже ничего… Только уж потом, когда от Рыжова выходил, почувствовал в голове… мерцание… Ослабел… Не знаю, отчего…

А.П. Чехов, из рассказа "Новогодние великомученики".

Морт Кюстер."Джексон и Ли, Мосс-Нек, 25 декабря 1862 года".

В тринадцатом году ещё не понимая,
Что будет с нами, что нас ждёт, —
Шампанского бокалы подымая,
Мы весело встречали — Новый Год.

Как мы состарились! Проходят годы,
Проходят годы — их не замечаем мы…
Но этот воздух смерти и свободы,
И розы, и вино, и холод той зимы

Никто не позабыл, о я уверен.
Должно быть, сквозь свинцовый мрак
На мир, что навсегда потерян,
Глаза умерших смотрят так.

Г. Иванов.
1948 год.

Всех, кому не безразличен Штирборт, поздравляю с Новым годом.

Мы живем посреди моря условностей и бессмысленных светских ритуалов. Перемена дат - одна из тех безделушек, которой придают излишне много значения, но это всё ещё хороший повод, чтобы осмыслить пережитое за прошедший год. Помните: лишь у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день.

Река времени продолжает свой бег вне зависимости от того, какие метки мы ставим среди её бурного течения. Никому не скрыться от неумолимой поступи истории. Но не стремитесь оставить после себя след: пройдет время, и любые следы, оставленные в исторических книгах, затихнут, как круги на воде.

Только нам дано творить будущее, которое мы оставим после себя нашим потомкам. Не ждите, когда проснется король под горой, действуйте сами и руководствуйтесь лишь одним: делайте что должно, и будет что будет.

Ничто не дается без борьбы. Держитесь своих убеждений, сражайтесь за них, отстаивайте правду до самого конца, несмотря на весь абсурд и несовершенство окружающего мира.

Нам не дано выбирать время, в котором мы живем, но нам дано умереть в нем. Нет большего свершения, чем смерть за убеждения. Нет большей любви, чем гибель за други своя. Не ожидайте скорой победы, но ждите скорой битвы. Не искушайте Господа, но верьте ему, как дети.

Будьте мудры, как змии, и просты, как голуби.

Всегда ваш.

Прозит!

Mein lieber Freund, mein lieber Freund,
Die alten Zeiten sind vorbei.
Ob man da lacht, ob man da weint,
Die Welt geht weiter eins, zwei, drei.

Отто Хессельбом. Сочельник у могилы, 1896 год.

Сергей Андрияка. "В новогоднюю ночь". 1984 год.

Не отдавай любви всего себя;
Тот, кто всю душу дарит ей, любя,
Неинтересен женщине - ведь он
Уже разгадан и определен.
Любовь занянчить - значит умертвить;
Ее очарованье, может быть,
В том, что непрочно это волшебство.
О, никогда не отдавай всего!
Запомни, легче птичьего пера
Сердца любимых, страсть для них игра.
В игре такой беспомощно нелеп,
Кто от любви своей и глух, и слеп.
Поверь тому, что ведает финал:
Он все вложил в игру - и проиграл.

Йейтс

Звенит надо мною цикада —
Веселый арабский фурзит:
«Под сенью туниского сада
Тебе ничего не грозит.
Какая война угрожает
Покою столетних олив?»
Веселый фурзит напевает
Знакомый арабский мотив.
Ах, нет — не поёт, не стрекочет
Звенит надо мною фурзит.
Звенят многозвездные ночи
И месяц двурогий звенит.
«Не знаем откуда и чей ты,
Но будь нам начальник и брат»,
Звенят африканские флейты
Моих темнокожих солдат.

Николай Туроверов.

Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человецех благоволение!

Св. Евангелие от Луки 2:9-14.

Известно, где служит один пустобрёх,
Там служит один холостяк.
Женатый в сражении бьётся за трёх:
Война для Него – не пустяк.
Он бьёт за Себя, за Неё, за Него
(Два плюс Один – Три),
Но ужин семейный – главнее всего,
Коль выживешь, черт побери!
Доверчив солдат холостой на войне:
Чуть что – покидает окоп.
Женатый солдат осторожен втройне,
И зря не подставит Он лоб.
Ведь ежели смогут Его и Её
Чужие засечь пушкари,
За ужином встретить семейство своё
Не сможет он, черт побери!
Солдат холостой воевать не горазд
(«Работа не волк – не сбежит!»).
Женатый в сражении спуску не даст:
Поставишь заслон – сокрушит!
Его деревенское манит житьё,
Труды от зари до зари,
Но ужин Его, и Его, и Её
Здесь главное, черт побери!
Солдат холостой отстреляет – и спит
(«Спи, миленький, баюшки-бай!»).
Женатый в засаде всю ночь просидит
Не скажет Он службе – «гуд-бай».
Не дремлет солдат, чтоб другой подремал
При свете немеркнущих звёзд.
Но первым подаст Он тревожный сигнал
И первым поднимется в рост!
Завалят тебя – подползёт холостой,
Подставив себя под удар.
Женатый, тот зря не рискует собой:
Пускай подползёт санитар.
Женатый твой адрес домашний возьмёт,
Запомнит наказ твой, браток,
Артерию вовремя крепко зажмёт,
Чтоб кровью ты враз не истёк!
Он бьёт за Себя, за Неё, за Него
(Три минус Один – Два).
Противнику хитрость не даст ничего:
Женатый и сам – голова.
Он бьёт за Себя, за Неё, за Него
(Как Бог, Он троичен внутри).
Доделать бы дело и после всего
Поужинать, черт побери!
Когда Он отправится камнем на дно,
Погибнуть Ему не дано:
Напрячься и выжить велят заодно
В Нём Он, и Она, и Оно.
С Адама и Евы семейный костяк
Скрепляется связью тройной.
Пусть вражью траншею займёт холостяк,
Женатый – да будет со мной!
Киплинг

Не рассуждай, не хлопочи —
Безумство ищет — глупость судит;
Дневные раны сном лечи,
А завтра быть чему — то будет…

Живя, умей все пережить:
Печаль, и радость, и тревогу —
Чего желать? О чем тужить?
День пережит — и слава Богу!

Тютчев. 1850 г.